Имперский вор. Том 3

Глава 4

До лагеря мы добираемся глубокой ночью. Настолько глубокой, что даже Зверевич, встретив нас на КПП и бросив на меня взгляд, лишь крепче сжимает губы. Видимо, чтобы изо рта не вылетела очередная ехидная тирада.

Но я и правда устал. Сутки выдались те ещё, а уж встреча с богиней любви так и вообще заколебёт кого угодно. Так что через КПП я прохожу, не осчастливленный тонной его яда. Впрочем, что-то такое себе под нос майор всё же бурчит. Я ловлю фразу про «не в меру нежных гимназисток».

– Вещи забрал – и вперёд. Там Мария кое-что передала. – Хатуров кивает мне на открывшийся багажник своего «Сокола ЛХ–200». – И до скорого, Никита. Очень надеюсь увидеть тебя в моём поместье через две недели.

Сказано таким тоном, что я понимаю: ехать в поместье всё же придётся. Хотя планы были другие. Мне нужно искать артефакт британского посла. А ещё у меня божественная тьма не воспитана, богиня любви не удовлетворена и заговорщики против короны не выловлены. Мне не до домашних пирожков. И не до девичьих страданий в лице хатуровской горничной Танечки, которая оборвала мне телефон, пока я торчал в столице.

Молча вытаскиваю из машины здоровенный рюкзак. Значит, графиня Хатурова решила побаловать «приёмыша» Никиту. Но смотреть сейчас времени нет, придётся оставить до казармы.

Пока Хатуров и Зверевич идут к штабному зданию, мельком замечаю тень, метнувшуюся из-под днища графского лакированного внедорожника прямиком к казарме. Значит, Шанк не потерялся по дороге.

Хотя сейчас я совершенно уверен: даже если потеряется, ничего страшного не случится. Он найдёт меня где угодно. Как и…

Хлоп!

Едва удерживаюсь на ногах, когда на грудь наскакивает что-то тяжёлое. Точнее – тяжёлое, пушистое и…

…малость вонючее.

– Кр-р-райт! Ты бы хоть змею свою выплюнул, прежде чем лезть старшему в лицо! – рычу, отпихивая радостную морду химеринга. Кажется, мой приезд застал его прямо в процессе охоты: из пасти торчит змеиный хвост.

Хотя… уже не торчит. Кошак делает глотательное движение, и двадцать сантиметров хвоста влетают в его глотку как макаронина.

Взваливаю рюкзак на плечо и закрываю багажник. Захлопывается мягко и неслышно. Песня, а не машина. Потом подхватываю кота под увесистый пушистый зад и иду в казарму. К чёртовой матери правило, что нельзя в лагере содержать питомцев! Мне можно.

Несколько удивляет свет в каптёрке. Обычно мы с командным составом лагеря существуем каждый в своём мире. Они не лезут к «графским сынкам», мы стараемся не создавать им проблем. Ну, если дело не касается старшины Сучкина. Этому нагадить сам бог велел.

Так кто ж сейчас бодрствует в два часа ночи?

Открываю дверь к парням.

– Камень, ты ли это? – под стать химерингу налетает на меня Токсин. Кажется, не спит только он.

Секунд десять я терплю похлопывания по плечу и спине, потом обещаю:

– Не уберёшь лапы – дам в зубы.

– Узнаю! – радуется Токсин. – Наш злобный командир вернулся! – орёт он на всю казарму.

– О, Каменский, с приехалом! – откликается Ильин.

С постелей поднимаются взлохмаченные головы.

– В зад твоего командира, – слышу голос Юсупова.

– Николя, давно по морде не получал? – ленивый вопрос Львова.

– Дайте поспать, уроды! – Данилов.

Токсин делает знакомый жест, и в комнате загорается небольшой светляк.

– Ма-аленький, чтобы Зверевич не возбуждался, – говорит он.

Правда, через полминуты раздаются шаги. Я успеваю только дойти до кровати и спустить с плеча рюкзак. Дверь открывается, и в комнату заглядывает дежурный офицер. Каптёрка рядом, и вопли Токсина наверняка не остались незамеченными.

– Кому тут побегать ночью хочется или поотжиматься? – интересуется офф. – А ну туши свет! – Токсину. И уже мне: – Каменский, чтобы через пять минут лежал в постели и видел сон. Касается всех!

Он ещё раз оглядывает казарму и выходит.

– Это ещё кто? – спрашиваю шёпотом. Этого офицера я в лагере не видел.

– Завтра поговорим, Камень, – обещает Токсин. – Пока тебя не было, сюда проверка нагрянула. Из-за тебя, да? И вот этот вот… с ними же приехал. У него не уши – реально локаторы, блин! Всё слышит, собака страшная!

– Сейчас исправим, – киваю.

Отодрав от толстовки обиженного Крайта, спускаю его на кровать. Прямо под транслируемые им печальные картинки одинокого котика. Котик, да? Фыркаю.

Несколько плетений – и мои пауки, напитанные тьмой, отправляются в гости к этому не в меру ретивому офицеру.

Когда мы сражались с назаровцами, у меня возникла мысль о том, чтобы использовать пауков как приёмник-передатчик моих приказов. Сейчас же достаточно просто превратить их в подобие заглушки для звуковых волн. Казарма небольшая, и на расстоянии в десять-пятнадцать метров я вполне смогу контролировать тьму. А значит, этот офицер… скажем так… будет слышать несколько хуже, чем привык. Особенно если полагается на плетение воздушного аспекта. А я уверен, что так оно и есть. Именно одарённые с аспектом воздуха в первую очередь осваивают управление звуковыми колебаниями.

Ну, и молнии, конечно.

– Забей, – говорит Львов. – Лучше выспись – на тебя смотреть без слёз нельзя. Тебя там что, пытали? Если так, мой отец…

– Пыталка не выросла, – прерываю. – Ладно. Завтра так завтра. Тем более нужно серьёзно поговорить.

– Юсупов, чего уши развесил? – слышу голос Палея. – Всё равно тайны тебе не обломится.

– Чего это развесил? – удивляется тот. – Ты как вообще в темноте видишь?

– Да на фига мне видеть. Небось всё папеньке доносишь.

– Закончили языками молоть! – говорю негромко. – Я спать. Денёк и правда выдался… тот ещё.

– Расскажешь? – жадно шепчет Токсин.

Киваю. Потом понимаю, что в темноте парни меня не видят, и добавляю:

– Завтра поговорим. Обещаю.

– Каменский… – слышу голос Львова.

– Да?

– Держи.

И в мою протянутую ладонь падает что-то тяжёлое и прохладное. Не сразу понимаю, что это артефакт, подаренный мне великой княжной.

– Тут шмон был… Подумал, незачем им эту вещь видеть, – говорит тем временем Львов.

– Спасибо… друг.

Привычно надеваю камень на шею и отрубаюсь, кажется не успев воткнуться лицом в подушку. Придавленный мурчащей тушей химеринга, растянувшегося у меня на спине.

Правда, отозвать пауков не забываю. Нечего им делать в ушах оффа, пока я дрыхну.

Утром всё как обычно: подъём, зарядка, пробежка, душ и столовка.

Правда, в столовку я приношу дары от Марии Александровны Хатуровой. И это не домашние пирожки. Это заказанные в какой-то дорогущей кондитерской пирожные семи сортов и несколько пакетов шоколадных конфет. По количеству – нам и восьмерым не сожрать. Казалось бы. Но нет, удаётся.

Поедая сладости, я вспоминаю, как смотрела на меня графиня Хатурова в те два дня, которые я успел провести в их поместье – сразу после перерождения. Холодная красотка, явная стерва с непроницаемыми чёрными глазами. Пару раз тогда она подходила ко мне, молча трогала за рукав – и шла дальше. Так и не понял ни как она относится к Никите Каменскому, ни что ей от него нужно. Но пирожные вкусные…

Всё это время я старательно игнорирую намекающие взгляды своей команды. Нет. То, что нам надо обсудить, точно не для чужих ушей. И не для болтовни в столовой во время завтрака.

Что до Шанка – он так и не ночевал в своей тумбочке. И, полагаю, не зря. Чует, что за сейф Горчакова я ему все пальцы выдеру и в… куда-нибудь вставлю. Особенно те пальцы, что с колечками Шанкры.

Поймать бы его для начала…

А потом меня удивляет Зверевич.

Майор ловит меня прямо на ступеньках столовой.

– Каменский, за мной.

При этом на его лице буквально написано: «Заткнись и ни о чём не спрашивай». Пожав плечами, иду следом. А зайдя в офицерку, вижу нескольких незнакомых мужиков.

Трое – крепкие такие быки. Бывшие военные, сразу видно. Глаза такие, словно я им бабок должен. Впрочем, учитывая состояние моего состояния… Тьфу ты. Учитывая то, что мой отец, князь Станислав Каменский, перед смертью разорился, а быстро появившийся отчим влез в долги, возможно, что и правда должен.

– Курсант Никита Каменский прибыл! – вытягиваюсь по стойке смирно.

Армия есть армия. И субординацию тут никто не отменял. Даже с учётом того, что любой из этих мужиков младше меня реального на хреналиард лет.

Ну ладно, ладно. Но как минимум на три с лишним сотни.

Кстати… Скорее всего, украденная мной тьма Карха не даст мне умереть в этом мире от старости. Всё же божественная сила. Это приятный бонус. Но и проблемный. Хотя до момента, когда мне придётся объяснять всем, почему я слишком молодо выгляжу, ещё далеко.

– Никита Станиславович Каменский? – зачем-то повторяет четвёртый мужик, на которого я так и не посмотрел.

Смотрю. Гадать не надо – очередной адвокат. Этому от меня что надо?

– Вы плохо слышите? Повторить? – интересуюсь.

– Главное, чтобы вы слышали хорошо, – спокойно говорит он и выкладывает на стол несколько документов в прозрачных файлах. – Пожалуйста, прочитайте и распишитесь.

Молча подхожу к столу. Беру один из документов.

Гражданин Назаров Виктор Алексеевич… именуемый в дальнейшем «Даритель»… и гражданин Каменский Никита Станиславович… именуемый «Одаряемый»… Заключили договор о нижеследующем… Даритель безвозмездно передаёт…

Что?..

Потом перечитываю название предмета дарения: клуб «Золотой гранат».

Раньше компания «Золотой гранат» принадлежала роду Каменских. Большая сеть. Торговые центры, семь пятизвёздочных отелей, ювелирный бренд и ночной клуб с одноимённым названием…

Минуты три пялюсь в бумажку, пока наконец до меня не доходит: этот старый заср… змей князь Назаров решил подкупить меня, подарив малый кусок компании, которой много лет управлял мой род!

Дарить мне мой собственный клуб! А харя не треснет на четыре части?!

– Прочитали? – уточняет адвокат. – Тогда подпишите и…

– Я не стану это подписывать.

– Значит, не станете? – Похоже, его мой отказ не удивил.

Впрочем, Назаров наверняка это предвидел. Не зря он много лет управляет в своей школе одарёнными, которых многие считают неуправляемыми.

– Не стану.

– Вас это ни к чему не обязывает. Скажем так… Господин князь просто возвращает вам то, что принадлежало вашему роду по праву.

– То, что принадлежало моему роду по праву, я в состоянии вернуть сам. И про проценты не забуду. Так князю и передайте.

Не забыл я о том, что именно к Назарову перекочевала львиная доля имущества Каменских, пусть не надеется.

Какое-то время мы с адвокатом сверлим друг друга взглядами. Не то чтобы я не хотел вернуть себе клуб «Золотой гранат». Но в подачках этого змея-князя я не нуждаюсь точно. Бесплатный сыр где? Ну вот я не мышь.

– Господин Каменский, вы знаете, сколько людей работает в вашем клубе? – внезапно спрашивает адвокат.

– Это не мой клуб.

– Пятьсот с лишним человек, – продолжает он, не глядя на меня. – И вот у этой женщины, – на стол летит фотография, – «Гранат» – единственный вариант дохода. Другого не будет, потому что в случае вашего отказа её уволят с очень плохими рекомендациями. А у неё, между прочим, двое детей. И нет мужа.

– Я-то здесь при чём? Не я сделал ей детей. Не говорите, что это были вы.

Адвокат хмыкает:

– Уволят не только её. Уволят всех. Найти других работников для престижного заведения несложно, вы же понимаете. Но те, кто работает там сейчас, пострадают всерьёз.

На стол уже летит ещё несколько карточек. И ещё. И ещё. Люди, работающие в клубе «Золотой гранат».

– Хватит. Я вас понял, – говорю, уже понимая, к чему идёт дело.

Или я подписываю документы – или все эти люди теряют работу и возможность найти другую. Не приму клуб – из-за меня пострадает пять сотен человек. Этого я не могу позволить.

Приму – пострадает моя гордость. К тому же Назаров получит возможность рассказывать в аристократических кругах о том, как «протянул руку помощи обедневшему роду Каменских». Уверен, что так и будет.

Шанкре в пупок такой выбор!

Но работники клуба «Золотой гранат» однозначно ни в чём не виноваты.

– Рад, что мы с вами договорились, – кивает адвокат, смотря на то, как я подписываю документы.

– Радуйтесь молча, не гневите богов. – Придвигаю к нему документы: – Забирайте, пока я не передумал.

– Зря вы так, – внезапно говорит адвокат. – Инициатором передачи клуба стала сама великая княжна Анастасия. Кто вы – и кто она…

Принцесса? Так вот кто подложил мне эту свинью. Впрочем, что взять с милой девушки. Обвести её вокруг пальца для такого змея, как Назаров, ничего не стоит. И сделал он это давным-давно, если вспомнить их практически родственное общение.

Наклоняюсь над столом так, чтобы изготовленный принцессой артефакт выскочил из-за ворота футболки и закачался на цепочке прямо перед лицом адвоката. Овальная галька с просверленной дырочкой. С одной стороны прозрачная, будто в полый камень вставили стекло. За стеклом мерцает зелёная веточка.

Серьёзный артефакт для мгновенной прочистки каналов. Замена паре часов медитации. Личный подарок её высочества.

– Спасибо. Поблагодарю лично, – киваю, глядя в его расширившиеся от удивления глаза. Узнал, значит, стиль работы принцессы.

– Каменский! – рявкает Зверевич. – Кончай красоваться. Учебка ждёт! И бумажки свои собери!

Умный он мужик. Я бы от такого заместителя не отказался. Ни в том мире, ни в этом.

– Есть! – отвечаю кратко. Забираю свои экземпляры документов и выхожу из офицерки.

Учебка – это хорошо. Значит, можно будет собрать своих парней и наконец-то поговорить.

– Что, вот так вот просто взял и подарил тебе клуб «Золотой гранат»? – охреневает Токсин, рассматривая документы. – Это ж круто! Будем там зависать, когда в столицу вернёмся!

– В гробу я видел такие подарки, – морщится Львов. – Как ты будешь им управлять? Там, наверное, с тыщу человек пашет.

– Всего пятьсот, – улыбаюсь.

– Ага, пятьсот… И всем им надо что-то кушать. Переложишь обязанности на Соболева? – добавляет Лекс.

На Матвея? Заманчиво, но… Вряд ли он когда-либо занимался бизнесом.

– Нет. Сам буду заниматься.

– Круто! – не успокаивается Токсин. – Там такие вечеринки бывают!

– Тебе-то откуда о них знать? – хмыкает Палей.

– Щас врежу.

– Да ладно, ладно, замолчал. – Палей изображает «молнию» на губах и потом поднимает руки.

– Давайте пока оставим клуб. Есть кое-что поважнее, чем попытка князя Назарова меня подкупить, – говорю.

Мы сидим в учебке. Это отдельное здание метрах в пятидесяти от плаца. Сейчас в нём кроме нас никого нет, и я уверен, что это – подарок майора. Думаю, он прекрасно понял, что нам с парнями надо обсудить как минимум мой арест. Как максимум… Я даже не знаю, с чего начать.

– Причина ареста? – помогает мне Львов.

– Кража артефакта из сейфа графа Горчакова, – отвечаю.

– Ну, Камень, ты даёшь! – расширяет глаза Токсин. – Когда успел? А чё именно стырил-то? Оно того стоило? Ай! Ты чего? – Это Палей отвешивает ему приличный подзатыльник.

– Если бы Каменский что-то украл из сейфа графа Горчакова, он точно не сидел бы сейчас здесь, – отвечает Львов. – Его же выпустили?

– Под подписку о невыезде, – дополняю я.

– Тем не менее. Значит, это подстава. Но кому надо подставлять тебя?

– Без понятия.

Ну серьёзно? Про Шанка знает только Лекс. А значит, сказать при всех о сумке божественной длани я просто не могу. С этим признанием придётся подождать. Но кое-что рассказать я всё же могу.

– Лекс? – Я обвожу взглядом комнату. – Проверь.

– Что… А, – понимает он и закрывает глаза. С минуту что-то шепчет себе под нос, шевеля пальцами.

Я успеваю насчитать по меньшей мере четыре плетения.

– Тут никого нет, – наконец говорит он. – Даже странно. Но на расстоянии минимум двадцати метров пусто. Можешь говорить спокойно. Я проконтролирую радиус.

Пока я рассказываю о сейфе Горчакова и артефакте британской короны, у парней реально отвисают челюсти.

– Бастард, а бастард, – ехидно растягивает губы Палей. – Если графа казнят за измену, а Максимилиан не вернёт свой дар, у тебя есть все шансы стать главой рода.

– Давай лучше ты поднимешь восстание, я его подавлю и за особые заслуги получу титул графа, – фыркает Токсин.

– Кстати, насчёт восстания, – вспоминаю. – Лекс, у твоего отца есть какая-то база пропавших одарённых?

– Есть, конечно. Зачем тебе?

– Так… встретил кое-кого, когда портанулся из камеры. На память пока не жалуюсь – хочу узнать, есть ли те люди в базе.

На самом деле я не уверен, что узнаю в пропавших людях тех монстров с вырванными источниками, которых видел в подземелье Колдуна. Там, куда меня вынес портал. Но чем гоблин не шутит.

Если Колдун крадёт одарённых не только чтобы изменять их для вылазок в разлом, но и чтобы отбирать у некоторых источники, – это ещё одна монета в копилку моей будущей мести ему. Ведро золота!

– То есть портанулся ты далеко не в тот подмосковный лесок, о котором рассказал Баканову и адвокату, – понимающе кивает Львов. – Остальное будешь рассказывать?

– Позже.

– А что насчёт отморозков, использовавших портал в камере? – спрашивает Ильин. – От них можно получить какие-то ниточки к их заказчику.

– А ничего, Егор, – отвечаю ему. – Когда утром в камере меня не досчитались, их попытались допросить.

– И?

– И всё было бессмысленно. На допросе они молчали, поэтому Баканову пришлось вызвать менталиста. Тот сказал, что их разум разрушен.

– Кто-то пробрался в камеру?

– Вряд ли. Но мой адвокат выдвинул неплохую теорию по этому поводу. Видимо, была ментальная добавочка в портале, который они задействовали. Два в одном. Я портанулся, а откатом им выжгло мозги. Это теперь зомби, не люди.

– А кто твой адвокат? – интересуется Палей.

– Урусов.

– Ого… – уважительно тянет он.

– Всё, шухер, – внезапно говорит Лекс. – Через тридцать секунд мы будем не одни. Но про базу я понял. Сделаю, что смогу.

– Для начала выпроси у Зверевича смартфон, – хмыкает Палей.

Мы поднимаемся.

И к тому моменту, как в учебку заглядывает знакомый по ночи офицер, мы уже вовсю заняты делом: Львов чертит Палею на доске схемы плетений, Токсин перебирает учебники, а мы с Ильиным старательно медитируем.