Коллаж из доставок

Глава 1

Сижу, жду, когда соберут заказ. Темно, прохладно, да ещё и дождь моросит. Не люблю работать в дождь, но куда деваться? Не увольняться же каждый раз, когда осадкам приспичит оросить город. В такую погоду заказов больше — вон сколько наших курьеров толпится у выдачи. А я бы сейчас с радостью сидел у окна своей любимой квартиры на тридцать седьмом этаже и смотрел на ночной город. Красиво: огоньки машин ползают внизу — белые спешат ко мне, красные убегают вдаль. Огоньки побольше в окнах домов затихают, ждут, пока хозяева погасят свет, укладываясь спать. Романтика.

Но вся эта красота слишком спокойная. Не могу я размышлять в таком ритме — мне нужно движение. Поэтому я еще и курьер. Поэтому стою у окна шаурмечной, жду, пока соберут заказ, и готов сорваться, чтобы осчастливить голодного клиента. Пока я двигаюсь и мозг на автомате прокладывает маршрут по знакомому городу, другая его часть складывает сложный пазл — неожиданная оптимизация бизнес-процессов или новая невероятная стратегия развития для заказчика. Еду, наблюдаю за городом, и вдруг — бац! — приходит идея: простая, логичная, но до неё никто не додумался. Всё потому, что заметил мелочь — действие, деталь, тот самый недостающий кусочек мозаики. За это мне и платят большие деньги. О, заказ готов! Пробираюсь к окошку, номер совпал — поехали!

Мопед бодро срывается с места. Я, две шаурмы и пара банок колы мчимся по ночному городу в спальный район, где ждут голодные клиенты. Проверяю время на телефоне — чёрт, из-за долгого ожидания не успеваю домой переодеться. Совсем забыл: сегодня у меня свидание! Да, я такой — знакомлюсь с девушками на сайтах знакомств, ищу ту самую. Верите в настоящую любовь? Я верю. Моя лучшая подруга называет меня дураком и говорит, что любовь до гроба — выдумка средневековых авторов которые в рамках куртуазной традиции закрепили идею «вечной» и «единственной» любви. Бе-бе-бе, отвечаю я. Мысли для того и существуют, чтобы их воплощать. Когда-то не было ни телефонов, ни мопедов, ни шаурмы (хотя с последним спорно). Человеческая мысль создала микропроцессоры, двигатели и вкусную курочку (или свинину), крутящуюся на гриле. Так что я верю, что найду свою странную — в хорошем смысле — девушку. А пока — работа.

Пробираюсь между машинами на перекрёстке, аккуратно, чтобы никого не зацепить и не напугать. Огромный куб сумки за спиной веселит детишек в соседней машине. Делаю вид, что вот-вот упаду со своего “железного коня”, — они хихикают, тычут в меня пальцами, отвлекая родителя за рулём. Я пускаюсь в размышления о детстве, забывая про работу, а через секунду срываюсь с места, представляя себя пилотом Top Fuel Dragster’а. Видели такие машины? Они похожи на морковку: спереди — смешные колёса, как от велосипеда, сзади — большущий мотор и огромные сверхмягкие шины - слики. А ещё спойлеры, куча спойлеров, чтобы эта «морковка» не взлетела. Если не видели, загуглите, советую!

Сворачиваю в спальный район, петляю между припаркованными машинами, мусорками и людьми, спешащими домой после работы. Мысли разветвляются, делятся, умирают или откладываются на «попозже». К счастью, во времени я не ограничен — главное результат. Ловим музу за хвост в свободном падении!

Собака! Господи, почему они так не любят двухколёсных? Неужели зависть? Хотя наверное просто страшно. Если бы псы начали летать, махая ушами, как пропеллерами, я бы тоже офигел. Главное — не кинулась под колёса. Беги, пёсик, и прости, если напугал.

Вот нужный дом. Паркую свою лошадку, проверяю приложение — код есть, не придётся звонить в домофон. Захожу в подъезд (или парадную, как сказали бы питерские друзья, или лобби, если вы любите английский). Пока жду лифт и еду на седьмой этаж, размышляю о странности слова «лобби». Неказистое оно какое-то. Хотя слово «неказистое» ещё страннее. Приехал. Квартиры, квартирки, где моя?

— И вам! — успеваю бросить я, пока дверь закрывается, описывая в пространстве кусочек усеченного цилиндра или головки сыра.Нахожу быстро, звоню. Дверь открывает худой лысоватый мужчина с грустными голубыми глазами. — Ваш заказ, — бодро сообщаю я очевидное. — Спасибо, — отвечает он и, слегка обжёгшись, добавляет: — Ох, ещё горячая. Хорошего вечера!

Хлоп, щёлк — всё, закрылась. Жду лифт, чтобы спуститься. Времени впритык, еду прямо к кафе — главное не опоздать! Опаздывать плохо, не люблю этого. Мы же умные существа, голова дана чтобы думать в том числе. Поэтому рассчитать нужное время для пути из точки А в точку Б хорошая тренировка. Погрешности и форс-мажоры бывают, но их можно свести к минимуму. Тем более когда едешь на первое свидание.

Дождь всё капает, седло мокрое. Достаю тряпку из бардачка, протираю — попу нужно держать в тепле, сухости и сохранности, житейская мудрость. Почему у того мужчины, так беспечно хватающего свежую, сочную и очень горячую шаурму, такие грустные глаза? Может, из-за лысины? Дурашка, счастье не в волосах. Вспоминаю, как мучился в школе, укрощая вихры после сна.

Дорога скользкая, мопед заносит, надпочечники добавляют адреналинчику. Пытаюсь думать о работе, но муза не идёт. Впереди останавливается дорогая тачка, заняв обе полосы. Водитель не пропускает, за что получает гудки. Музыка из его машины орёт так, что слышно через шлем и наушники. Места мне хватит, подъезжаю, останавливаюсь. Светофор долгий, ждём.

— Эй, горемыка! Не жмись, поройся в сумке, дай чего-нибудь.Стекло опускается. — Братан, дай похавать, — скорее приказывает, чем просит водитель. В салоне хохот и песни. С задних сидений высовывается парень, мой ровесник:

— Нуу, — разочарованно тянет парень. — И на кой ты ездишь? Вали за едой, ща закажем!Смешные, но невоспитанные. Показываю пустую сумку — ни крошки.

— Ля, братан, давай сканируй, ща закажем на ходу! — хлопает водителя по плечу парень.Салон взрывается хохотом. Открываю мессенджер, показываю QR-код.

— Нафига мне твой личный аккаунт мессенджера? Я еду заказать хочу, болван!Тот сканирует, но возмущается:

— Аа, он бабосики хочет! — смеётся парень. — Ща напишем, народ, чего хотим?Жестами объясняю, что они могут написать, что хотят, а я доставлю.

Загорается зелёный, я стартую. Компания остаётся, увлечённая заказом, игнорируя гудки. Музыка орёт — похоже, они их не слышат. Неужели так сложно быть людьми?

Дождь почти стих, но брызги висят над дорогой. Проверяю время — успеваю на свидание впритык. Центр города сияет: фонарики, вывески, реклама. Веселее, чем в глуши, хотя там своя красота — тихая, густая. Сворачиваю на улочку, где в конце — уютное кафе. Там возможно уже ждёт Тоня. Улица идёт круто вверх — в моём городе всё либо вверх, либо вниз.

— Всё в порядке, — отвечаю. — Дождь, блики, горка. Помочь выехать? Постою, чтобы никто не мешал.Вдруг из-за припаркованного боком микроавтобуса задним ходом вылетает машина — прямо на меня! Торможу, уклон помогает. Машина останавливается в сантиметрах от меня. Выходит женщина лет пятидесяти в строгом костюме, с замысловатой причёской явно сделанной для какого-то мероприятия. — Простите, не заметила вас, — говорит она.

— Ой, спасибо, сейчас! — она садится в машину.Место сложное: уклон, припаркованные машины, скользко.

Я отъезжаю назад, пока другой водитель сигналит. Женщина аккуратно выруливает: вперёд, назад, вперёд, назад — поехали! Движемся паровозиком вверх по старой брусчатке. Успеваю к кафе за три минуты до встречи. Пишу Тоне: «Я на месте, ты как?» Паркую мопед, кладу сумку, снимаю шлем. Ответ: «Почти пришла». Поднимаю глаза — передо мной Тоня, с мокрыми волосами и красноватым носиком.

— Курьер? — возмущается она. — Ты издеваешься? Я ехала через полгорода, а ты сраный курьер? Мистер «моя работа — оптимизация»?!— Привет, — улыбаюсь я.

— Дождь! Сыро! Погода дерьмо! — перечисляет она очевидное. — А я пёрлась на эту встречу!— Погоди, — пытаюсь успокоить, про себя в очередной раз думая, что нужно в конце концов придумать нормальное название своей основной работе.

Очень запоздалая мысль, Антон, шепчет мой внутренний голос, ну очень. Если бы Тоня слышала его, она бы с радостью съязвила: «Такая же запоздалая как и твоё умственное развитие, придурок». К счастью, она не умеет читать мысли — или, по крайней мере, не выдаёт себя. А вот злость свою она совсем не скрывает.— Извини, не подумал, что ты на общественном транспорте, — оправдываюсь. — Конечно, откуда у тебя мозги вообще? — она в ярости. — Прости, надо было вызвать тебе такси.

— Такси? Другана на такой же табуретке? — тычет она в мопед. — Как можно так лохануться?!

— Уж постарайся, хоть раз не будь уродом, — бросает она в сердцах. Ну, это уже, на мой взгляд, совсем незаслуженно. Всему есть предел, и моё терпение — не исключение.Она театрально закрывает лицо ладонью, потом сверлит меня взглядом. Пытаюсь извиниться, предложить зайти в кафе, но Тоня всё решила. Свидание окончено. — Давай хоть вызову тебе такси? — спрашиваю.

— Адрес? — спрашиваю я, еле сдерживая остатки спокойствия.

— Чтобы ты потом за мной сталкерил? — язвит она, прищурившись.

— Чтобы вызвать такси, — отрезаю я, направляясь к своему мопеду, табуретке, железному пони, которого я так люблю и в чью сторону летит столько оскорблений. А ведь он выполняет свою функцию исправно!

Она нехотя бормочет адрес. Я вбиваю его в приложение — такси приедет через минуту, сообщает голос из телефона. Повезло, для такого времени это почти мгновенно. Закидываю сумку-куб за спину, надеваю шлем. Где-то рядом всё ещё причитает Тоня:

— Боже, только не эконом! Только не этот вонючий эконом, сорок минут в дерьмовой тачке трястись! — она поворачивается ко мне. — Ты же не вызвал эконом? Пожалуйста, скажи, что ты не полный мудак!

Я уже выкатил пони на дорогу, сел, готов рвануть дальше, размышляя, чем заполнить неожиданно освободившееся время. Заглядываю в телефон: приложение показывает, что заказан класс «Элит» — выше некуда. Приедет чёрный «Майбах» с номером бла-бла. Вроде норм. Сообщаю это распереживавшейся Тоне.

— Ты ещё и издеваешься, мудак? — её глаза вспыхивают яростью. Ловить тут больше нечего. Машу рукой и уезжаю под её проклятья и вопли: «Удали приложение знакомств, сраный нищеброд!» — и всё в таком духе.

Съезжаю вниз по улице. На перекрёстке приходят два уведомления. Первое — от водителя: пассажира забрали, везут по адресу. Второе — сообщение в личку от той странной компании, что попалась мне по пути на это замечательное, но несостоявшееся свидание. Заказ, прямо скажем, экзотический. Оцените сами: «Килограмм голов скумбрии, шапка сушёных груш, стакан черешни, свиное ухо (1 штука), четыре бутылки виски известной марки, запивон, роллы Филадельфия с бананом и клубникой». И ещё какая-то мелочёвка. Как, чёрт возьми, угадать объём «запивона»? O tempora, o mores! Пишу им уточняющие вопросы, включая пресловутый «запивон», адрес и способ оплаты. В ответ — куча смайликов: веселящиеся рожицы, пульт от телевизора и флаг Пакистана. Самое забавное — заказ в мой дом, на пару этажей ниже. Круто, последний рейс — и домой!

На перекрёстке подъезжает «Майбах». Из окна на меня ошалело таращится Тоня. Вот и ходи после этого на свидания с «я не люблю переписки, давай лучше встретимся». Ладно, урок усвоен. Может, оно и к лучшему. Поворачиваю направо и еду к ресторану моего друга Георгия.

Моя работа — та самая «оптимизация» — даёт мне знакомых в самых разных сферах: от ресторанного бизнеса до торговли редкими животными, от астрономии до биржевых сделок. Есть даже техник по кладбищенским сканерам и смотритель в женской колонии. А что поделать? Кручусь, как могу.

Георгий — человек-легенда, потомственный ресторатор, мастер вкусового гедонизма. Хотите гастрономический экстаз? Он закроет любой каприз. На кухне его ресторана найдётся не только свиное ухо, так что начинаю сбор заказа оттуда.

Звоню Жоре по дороге. Он не в ресторане, но говорит, что меня встретит его племянник, подрабатывающий на каникулах. Благодарю, обещаю заскочить на кофе, когда будет время.

С Жорой меня свела Наташа, давняя подруга, организатор ивентов. Её миссией было возродить семейный ресторан Георгия после рестайлинга. Заведение, принадлежавшее ещё его прапрадеду, а может и более дальним родственникам, обветшало. Ремонт обернулся стройкой века: нерадивые подрядчики и проходимцы-строители сожрали все деньги Жоры и его семьи. К моменту когда ресторан наконец открылся, старые клиенты уже давно нашли себе новые места ставшие привычными, а локация не привлекала новых. Шикарный интерьер, изысканное меню, лучшие вина — а народ не идёт. Даже открытие прошло вяло, хотя я там не был, знаю со слов Наташи.

Она попросила меня помочь, когда маркетологи уже опустили руки. Времени не было — заказ из разряда «сделать вчера». Идея была дурацкая и рискованная, но Наташины уговоры и её вера в мои бредовые задумки сделали своё дело. План такой: даём гостям менять меню. Заказал блюдо — заменил одно. Заказал четыре — меняешь десять… Шутка, меняешь четыре. Ну в общем вы поняли логику. Гости выбирают до трёх ингредиентов, остальное — на совести поваров. Те, к слову, прокляли меня ещё до старта акции. На кухню Жоры мне теперь ходу нет — нашпигуют меня всем что только можно найти на кухне из острого и металлического, как рождественскую индейку. Шутки у меня странные, знаю.

На следующий день новое измененное меню готово и при заказе нового блюда, человеку предложившему его идею отправляется фото для подтверждения. Немного геморно, но момент интерактива обещал быть затягивающим.

Акция стартовала вяло, но народ втянулся. Появились «Томатный суп с шоколадом и чесноком», «Сардиновое мороженое с карамелью и орешками», «Капкейки с ливером и глазурью из хрена», «Пицца с дыней, голубым сыром и килькой». Соцсети взорвались фото и видео: любители пошутить ликовали, безумные гурманы обрели свой рай, а «заказчики» приходили в восторг, если блюдо оказывалось ещё и вкусным. Правда, вечно меняющееся меню создавало проблемы, но это мелочи. Только не говорите поварам, что я так сказал — уши и так пылают.

Итог: ресторан стал городской звездой. Столики бронируют за год вперёд. Жора хотел расширяться, но Наташа уговорила его оставить всё как есть и открыть новое заведение с другой идеей.

Теперь я мчу в место, где поставки отточены до совершенства — достать можно почти всё. На заднем крыльце меня ждёт Жорин племянник, упитанный парень, похожий на мою сумку-куб. Благодарю, сую чаевые (он их, ясное дело, не вернёт). Жора подарил все ингредиенты — респект ему и слава.

Снова на пони, лечу домой — уставший, чуть грустный, как глаза лысеющего фаната шаурмы. Открываю забрало шлема, вдыхаю влажный воздух, пока по встречке не пролетает грузовик. Фу, вытираю грязные брызги с лица. Какого чёрта я вообще в третьей полосе?

У въезда в район — охрана. Я их любимый курьер, прихватил им кофе. Болтаем пару минут, затем заезжаю в подземное царство, паркую пони в своем загончике, топаю с сумкой к лифту. Еду к пентхаусу, но стоп — чуть не забыл про заказ! Заезжаю на нужный этаж.

Пим — лифт открывает уютный коридор с коврами и паркетом. Никогда не был на других этажах, хотя частенько хожу по лестнице мимо них. Тут душевнее, чем у меня, но вид из моего окна идеален — останусь.

Жму звонок. За дверью тихо грохочет музыка — звукоизоляция топ. Дверь открывается, и капли воды на моём шлеме (почему я его не снял?) дрожат от басов. Девушка визжит, хлопает в ладоши, бежит вглубь квартиры, оборачивается, что-то кричит (не слышно), машет рукой и исчезает. Вхожу, закрываю дверь — соседям соболезную, звукоизоляция гасит не всё. Разуваюсь, несу коробку.

Музыка стихает. Задыхающийся голос в микрофон орёт:

— Ребят, курьер приехал! Тот самый, которого мы нашли у перекрёстка!

Нашли? Я что в кустах рядом лежал? Ладно, весело. Вопли: «Курьер!», «Ухо моё!», «Селёдка!» Топот ног. Две девчонки и три парня вываливаются, толкаясь.

— Delivery for... I don’t care, — говорю, перехватывая коробку.

— Че? — переглядываются.

Ля, шлем! Откидываю забрало, повторяю:

— Delivery for... I don’t care!

Тишина. Провал. Но один парень ржёт:

— Это ж Бендер из «Футурамы»!

Парни хохочут, девчонки смотрят, как на идиота. День такой что ли? Или я действительно идиот.

— Чувак, как тебя впустили? Ты крэйзи! — обступают, теребят сумку, стучат по шлему. Мудачьё.

— Братан, привёз? Где селёдочка? — лезет один, чуть не вырывая сумку.

— Сначала оплата, — твёрдо говорю, показывая содержимое.

— Ля, мэн, тебе бабок не жалко? Ща всё будет! — парень хватает телефон. — Говори счёт!

Копирую данные в чат. Пока остальные носятся, предвкушая «распакоуку» никому не нужной еды, которая стоила им больше, чем я заработал за весьдень, парень переводит деньги. Все пьяны в хлам, но на ногах держатся. Деньги приходят моментально. Отдаю пакеты.

Девчонка открывает пакет с рыбьими головами — вонь адская. Вдруг звон, будто Царь-колокол отлили вновь и кто-то стукнул в него прямо у моего уха. Чуть не обделался.

— Маш, открой! — просит парень. Но Маша швыряет ему в лицо рыбьей головой и с визгом уносится с пакетом. Парень — за ней.

Теперь ясно, как они услышали звонок. В квартире царит полный хаос: роллы с бананами — или что они там велели запихнуть? — уже летят в стену. Кто-то снюхивает дорожку кокса со свиного уха, а друзья снимают это на телефон. В огромной вазе мешают коктейль «Четыре виски и запивон». Пора валить. Надеваю шлем, обуваюсь, открываю дверь. За ней — четверо: две девушки, два парня. Увидев меня в шлеме и с сумкой, они ошарашенно застывают.

— Курьер? — возмущается один. — Консьерж совсем страх потерял, впуская кого попало!

— Уже ухожу, — бурчу, протискиваясь. Они шарахаются, будто я заразный. Смотрят вслед, но заходят в квартиру.

Охрана, небось, ржёт над моими приключениями, они то запах привезенного учуяли сразу. Завтра небось спросят, что там творилось внутри. Посмеются над моим рассказом.

В лифте жму кнопку своего этажа. Двери закрываются, еду вверх. Дом, милый дом. Я отлично знал всех соседей по этажу — к счастью, они были куда более интеллигентными и воспитанными. Но тут я понял, что никогда не проверял звукоизоляцию своей квартиры. Может, я просто не слышу, что творится за стенами? Разувшись, повесив шлем и поставив сумку доставщика на полку, я попросил выключить свет, оставив лишь мягкую подсветку, ведущую к моему любимому окну с видом на город. Босыми ногами прошёл к нему, уселся в кресло, подтянул колени к груди и, обняв их, стал смотреть на мерцающие огни ночного города.

— Aziz, kill the lights! — тихо командую, отдавая дань классике пятого элемента.

Город — огромный, склочный, красивый, грустный, шумный, многоликий. Казалось в нем есть все что можно только представить, но настоящую любовь, ту, что зажигает сердце, я всё ещё ищу в этом бесконечном лабиринте.

Глава 2

На следующий день погода не изменилась: дождь, хмурое небо, резкий холодный ветер. Серые краски повсюду — выцветшие фасады зданий, мокрый грязный асфальт, поблекшая от выхлопов и пыли зелень, унылые лица прохожих. Чтобы отгородиться от подступающей апатии, я снова надел свой «скафандр» курьера.

Сначала шлем — матово-чёрный, с ироничным значком «не кантовать» на затылке и QR-кодом под ним, шутка друзей, подаривших его. Кстати, к ним я сегодня ещё заскочу. Куртка — лёгкая, скандинавская, дорогая, чёрт возьми, невероятно технологичная. Подсмотрел бренд у подруги, той самой, что не верит в настоящую любовь. Лучше одежды не придумать: не промокает, блокирует ветер, но не ощущается как консервная банка. И к тому же стильная, чёрная с белыми и бирюзовыми вставками, хотя уверен, Лагерфельд бросил бы в меня веер. Серые штаны не менее крутые и комфортные, а кроссовки с фигуркой летающего человека, держащего что-то круглое, завершают образ.

В этой удобной броне от непогоды мчу в торговый центр за очередным заказом. Поднимаюсь на четвёртый этаж на лифте — странно, людей почти нет. Будний день, но всё же, кроме охраны, продавцов и какого-то заблудшего туриста, который щёлкает всё подряд на телефон, никого.

Ладно, иду на фудкорт. Там тоже пусто — ну и ок. Подхожу за заказом — не готов. Серьёзно, ребята, у вас никого нет, чем вы там занимались, пока я добирался? Ладно, ждём.

Часики тикают, минуты летят, а я, пока никто не видит, пританцовываю под музыку в наушниках, поглядывая на окно выдачи. Движения у меня аховые — хореографы, увидев мой танец, рыдали бы от душевной боли. Жду, когда мне выпишут судебный запрет двигаться под музыку до конца жизни. Но сейчас, когда всем плевать, — пожалуйста, танец «ломани колено» разблокирован.

Вдруг сзади на плечо ложится огромная белая лапа. Я замираю. Лапа секунду придерживает меня и отпускает. Медленно оборачиваюсь — передо мной двухметровый белый медведь… Стоп, в кедах? Да, это ростовая кукла, правая перчатка снята, зажата между коленями, а милая оголенная, женская рука что-то делает в телефоне.

Выключаю музыку, смотрю на мишку. Он пялится в экран, потом выдаёт тонким женским голосом: «Ха, мило!» — и показывает мне телефон. Там открыт сайт по QR-коду с моего шлема. Надпись гласит: «No head-to-body attachment detected — contact tech support». Чёрный юмор друзей, подаривших шлем.

— Антон, — представляюсь я. — Курьер в первом поколении. — Лёгкий поклон.

— Виктория, — отвечает аниматор. — Белый медведь. — И делает реверанс.

— Ты, наверное, очень умный медведь, Виктория? — спрашиваю я, разглядывая огромную круглую голову костюма.

Она издаёт что-то вроде грустного смешочка.

— А может, у меня просто гидроцефалия? — пытается обхватить голову лапами, но они явно коротковаты. Костюм ей велик: низ болтается, даже подвёрнутый, плечи обвисли. Похоже, он рассчитан на парня ростом под 180, а не на девушку около 165.

— Какие прогнозы дают врачи? — с сочувствием интересуюсь я.

— Айболит на Бали, заболели журавли, — разводит она лапами, а я вспоминаю песню группы «Анимация». — Так сказал его помощник-попугай, — добавляет она.

— Я бы не верил птицам на слово, — делюсь опытом. — Они часто несут всякие небылицы.

Медведь Вика задумчиво чешет косматый подбородок, собираясь ответить, но тут из окошка забегаловки раздаётся:

— 803 готов!

Мы оба поворачиваемся к работнику кафе, держащему бумажный пакет и странно косящемуся на наш тандем. Затем смотрим друг на друга: я в матово-чёрном шлеме и курьерском «скафандре», она — в огромном костюме косолапого.

— Хот-доги зовут в путь, — говорю я. — Ты тут надолго?

— До четырёх, подменяю подругу, пока не выздоровеет, — отвечает она с лёгкой грустью.

— Может, обменяемся контактами? — предлагаю я, и это звучит вполне логично.

— Медведь курьеру не товарищ, — заявляет она, скрестив лапы на груди. — Но после четырёх костюм станет тыквой, и ты можешь поискать меня в ТЦ, где-нибудь здесь.

— Звучит как квест, — усмехаюсь я, иду за заказом.

Она провожает меня взглядом, переминаясь с ноги на ногу, отчего её огромная голова качается — жутковато, но забавно. Пакет в сумке, я прохожу мимо, отдаю ей честь а-ля капитан Америка, затем, шагая спиной к лифту, говорю:

— У меня для тебя плохие новости, медведь Виктория!

— Какие? — она упирает лапы в бока.

— Ты не медведь! — отдаляясь уже перехожу на крик. — Ты медведица!

Она в притворном ужасе прижимает лапы к морде, как фигура на картине Мунка, и кричит в ответ:

— Спасибо, что помог мне самоидентифицироваться, курьер в первом поколении Антон! — кажется, она хихикает.

Я кланяюсь, чувствуя, как пакет с хот-догами скользит в сумке, и улыбаюсь. Планы меняются: надо вернуться в ТЦ до четырёх. Ужасно любопытно взглянуть на эту загадку — не кота в мешке, а девушку в медведе.

Выхожу из здания, иду к мопеду и замечаю, что он стоит не так, как я его оставил. Осматриваю своего железного пони — кто-то врезался в него или ударил чем-то тяжёлым, сломав стойки багажника. Я в бешенстве! Но у меня заказ и нет времени сейчас разбираться, что произошло. Быстро делаю фото с разных ракурсов. Ещё один повод вернуться в ТЦ — поговорить с охраной и попытаться найти записи с камер. Привычно протираю мокрое от дождя сиденье любимой лошадки тряпочкой и отправляюсь в путь, попутно звоню оператору, сообщаю, что мопед повреждён, и после заказа мне нужно на пит-стоп.

Новые мысли стремительно ветвятся: медведь, сломанный багажник, таинственный вандал… Мог бы хоть извиниться, если это случайность. Чёрт с ней, с поломкой, но всё же обидно. Возможно, я слишком очеловечиваю своего пони, оттого и столько досады. А как иначе? Он таскает меня каждый день, мы проводим вместе больше времени, чем… Пытаюсь вспомнить, с кем я вообще много общаюсь, и понимаю — такого человека, пожалуй, нет. С друзьями видимся по выходным, на подработке с коллегами пересекаемся только у окошек выдачи. Основная работа — сплошной хаос: то 24/7 на связи, то встреча раз в пять лет, когда припрёт. Есть коллеги, что зовут в свои бизнес-проекты постоянно, но с ними — только короткие видеозвонки. Остаются Наташка, маркетолог, с которой мы проворачивали ресторанное дело, помните его? И Дэнчик, школьный товарищ, а нынче тренер, к которому хожу на тайский бокс. По совместительству — они мои лучшие друзья.