Мажор. Побег из золотой клетки.

Глава 4

Прошёл месяц, калейдоскоп дней, окрашенных в противоречивые оттенки. Сергей сдержал слово. Алина и его привычная тусовка исчезли из поля зрения. Их дни были заполнены странными, иногда неловкими попытками "нормальности".

В музее современного искусства он стоял перед абстракцией с видом эксперта, а потом признался, что ненавидит это. Однако он заметил, как её глаза загораются, когда она понимает замысел художника.

- Интересно наблюдать за тобой и твоей реакцией на простые вещи, - сказал он, и это прозвучало почти как комплимент.

Во время пикника в парке он заказал и привёз корзину с едой из лучшего ресторана, но понятия не имел, как расстелить плед. Мелисса смеялась, видя его беспомощность, и этот смех заставил его на мгновение сбросить маску надменности.

В кино он выбрал сложную психологическую драму, а потом всю дорогу домой разбирал мотивы героев, ловя каждую её реплику, споря, удивляясь её интуитивным прозрениям. Его ум был острым, и когда он не защищался цинизмом, говорить с ним было… захватывающе и интересно.

Но были и тени. Его привычка оценивать все и всех денежным эквивалентом. Его привычка смотреть вслед каждой проходящей юбке. Его мгновенная холодность, если что - то шло не по его плану. Его неумение говорить о чувствах - все сводилось к "интересно", "необычно", "зацепило". Любви не было. Была одержимость разгадкой. Было физическое влечение - его прикосновения становились чаще, дольше, но всегда контролируемыми. И была постоянная мысль Мелиссы:

«Я могу достучаться. Я должна. Если он способен на интерес, он способен и на большее. Я вижу искру».

Но кого именно она пыталась убедить? Похоже себя... и только себя.

Сейчас они ужинали. Вид ночного города за окном был ослепителен. Сергей был необычно сосредоточен. Он отодвинул тарелку с недоеденным стейком.

- Месяц истёк, - произнёс он. Его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение. Он смотрел не на неё, а на бокал вина, который вращал в пальцах.

Мелисса замерла. Сердце бешено заколотилось.

«Что дальше? Признание поражения? Эксперимент окончен, ты не смогла"?

- Да, - прошептала она, боясь сломать хрупкую тишину.

- Ты была… невыносима, - начал он, и её сердце упало. - Ты со своими принципами, своей верой в добро, своими глупыми, но такими… яркими эмоциями. Ты как ребёнок, который верит в сказки. Это раздражает. Это утомляет.

Он поднял взгляд. В его серо - голубых глазах не было привычного льда. Горел странный, сложный огонь - смесь раздражения, усталости и чего-то ещё, глубокого и незнакомого.

- Но этот ребенок… этот свет… - Он сделал паузу, как будто слова давались с трудом. - Он не гаснет. Даже когда я пытаюсь его задуть цинизмом. Даже когда я веду себя как последний… - Он не договорил. - Отец считает, что ты можешь меня спасти. От меня самого. Я всегда считал это бредом. Но…

Он вдруг встал. Не подошёл к ней. Просто встал рядом со столом, высокий, уверенный, но без привычной надменной расслабленности. Его тело было напряжено.

- Я не умею любить, Мелисса. Возможно, никогда не научусь. Моя душа - это чёрная дыра, которая поглощает все светлое. И твой свет… он тоже может погаснуть в ней. Я разрушу тебя. Я знаю это. - Голос его был низким, почти жёстким, но в нем впервые зазвучала искренняя тревога. Не за себя. За нее.

Мелисса слушала, не дыша.

- Но я хочу попробовать, - продолжил он, и слова звучали как признание в слабости. - Хочу, чтобы этот свет был рядом. Всегда. Хочу… обладать им. Защитить его от себя? Безумие. Но я не могу отпустить. Ты вошла под мою кожу, Мелисса. Как заноза. Раздражаешь. Но… не хочу тебя вытаскивать.

Он сделал шаг к столу, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Открыл её. Бриллиант внутри был не огромным, но изысканным, холодным и чистым. Он ловил свет люстр и бросал на стол искры.

- Выходи за меня. - Это не был вопрос. Это был приказ. Но приказ, произнесённый с какой - то странной, сломанной интонацией. - Дай мне этот свет. Дай мне шанс… не погубить его. Будь моей женой. Моим якорем. Моим проклятием и моим единственным шансом. Я не обещаю рая. Я обещаю… борьбу. Со мной. За меня. Рискнёшь? Окончательно?

Он протянул коробочку. Его рука не дрожала, но в глазах бушевала буря - страх, вызов, надежда, ужас перед будущим, который он не мог скрыть. Он предлагал не любовь. Он предлагал поле битвы. И себя - как главный трофей и главную опасность.

Мелисса смотрела на кольцо, на его лицо, искажённое непривычными эмоциями. Она видела монстра. Но видела и того парня которого любила не смотря ни на что, в котором мелькнула искорка добра, по крайне мере ей так казалось. Она видела разрушителя. Но видела и того, кто впервые в жизни испугался не за деньги, а за неё, за её свет. Он признался в своей тьме. И в своём желании света. Это был крик души, закованной в лёд.

Так думала юная восемнадцатилетняя девочка, которая всем сердцем верила в добро и в силу своей любви.

Она встала. Её ноги были ватными, но сердце билось не от страха, а от странной, всепоглощающей решимости. Я смогу. Я должна. Она верила не в него, а в ту искру, что жила в ней самой. В свою силу. В свою способность любить и прощать. В то, что даже в самой глубокой тьме можно зажечь огонь.

Она не стала ждать, когда он наденет кольцо. Она взяла его лицо в свои ладони - жест неожиданный, смелый. Его кожа была горячей под её пальцами. Он замер, шокированный, его глаза расширились.

- Да, - прошептала она, глядя прямо в эти полные бури глаза. - Я выйду за тебя, Сергей. Не потому, что твой отец хочет. А потому, что я верю в ту искру, которую увидела. И я буду бороться. За нее. За тебя. До конца.

Она наклонилась и поцеловала его. Нежно. Коротко. Как печать на договоре. Как вызов тьме. Его губы под её губами были напряжёнными, неподвижными. Потом он резко выдохнул, его руки сжали её талию почти до боли, притягивая ближе, и он ответил на поцелуй - не с нежностью, а с яростной, почти отчаянной жаждой.

Когда он отпустил её, он прижал лоб к её лбу. Его дыхание было неровным.

- Ты пожалеешь, ты понимаешь это? - прошептал он хрипло. - Я уничтожу тебя.

- Попробуй, - ответила Мелисса, и в её голосе впервые зазвучала непоколебимая уверенность. Она взяла кольцо из коробочки и надела его себе на палец. Бриллиант холодно сверкнул. Это был не символ любви. Это был доспех. И оружие. Начало самой большой битвы в её жизни. За его душу. За их будущее. Против его тьмы и против её собственных страхов. Она поверила в невозможное. Теперь ей предстояло это невозможное совершить.

«Это мой единственный шанс не потерять всё, и я его не упущу. Хочет отец, чтобы я женился на этой серой мышке - я женюсь, а постепенно придумаю, что делать с Мелиссой и как вернуть Алину». - мысли Сергея были надёжно спрятаны за маской, так, что наивная Мелисса ничего не заметила.

Глава 5

Воздух в роскошном ресторане, выбранном для банкета, был густым и сладким от аромата белых роз и дорогого парфюма. Хрустальные люстры отбрасывали на стены переливчатые блики, а начищенный до зеркального блеска паркет отражал нарядные туфли гостей. Мелисса в подвенечном платье из слоёв нежнейшего кружева и шелка казалась невероятной, почти неземной. Она сияла. Не от бриллиантов в ушах (подарок свёкра), а изнутри - тихим, глубоким счастьем. Её рука лежала на руке мужа. Мужа! Она ловила себя на этом слове, и по телу разливалось тепло.

Она украдкой взглянула на Сергея. Он был чертовски красив в строгом смокинге, его черты, обычно искажённые гримасой презрения или скуки, сейчас были спокойны, почти отрешённы. Он исполнял роль. Играл идеального жениха. Играл безупречно. Он подносил ей бокал, улыбался нужным людям, его пальцы лежали на её руке - твердо, холодно, без трепета. Но Мелисса гнала прочь сомнения.

«Он здесь. Он выбрал меня. Сквозь всю его тьму пробился тот самый свет. Теперь мы вместе.» - она верила в это с упрямством отчаянной надежды.

Николай Сергеевич, сидевший во главе стола, излучал глубокое, молчаливое удовлетворение. Его план сработал. Сын женился. На той, на ком нужно. Он поймал взгляд Мелиссы и чуть заметно кивнул, его обычно ледяные глаза смягчились. В них читалось одобрение и… обещание защиты. Он был её крепостью, её гарантом в этом новом, сверкающем мире.

И только один человек за всем столом словно сидел на похоронах. Елена, мать Мелиссы, в своём простом, но элегантном платье, казалась бледным призраком среди этого блеска. Она не улыбалась. Её глаза, полные неизбывной грусти и страха, были прикованы к дочери. Она видела не жениха, а хищника в дорогой клетке. Видела не любовь в его взгляде, а вынужденную терпимость. Она знала. Но видела и сияние дочери, её абсолютную, слепую веру. И не смогла её сломать. Просто сидела, сжимая в коленях сумочку, словно вцепившись в последний оплот реальности, и молилась, чтобы её материнское сердце ошибалось.

Сергею было скучно. Смертельно. Речи казались приторными, улыбки гостей - фальшивыми, еда - безвкусной массой. Его мысли были где-то далеко. Он механически выполнял ритуал, мысленно подсчитывая, сколько ещё часов придется терпеть эту комедию. Рука Мелиссы в его руке была тонкой и хрупкой. Он чувствовал лёгкую дрожь её пальцев - от счастья, думала она. От нервного напряжения, знал он.

Идиллию разорвал звук бьющегося стекла. Резкий, трескучий, как выстрел. Музыка смолкла. Все головы повернулись к источнику шума.

В дверях, шатаясь, стояла Алина. Её лицо было искажено гримасой ярости и алкогольного опьянения. Дорогое платье на ней было помято, макияж размазан по щекам чёрными потоками туши, в руке она сжимала пустой бокал.

- Какая трогательная картина! - её голос, хриплый и громкий, прорезал замерший зал. - Принц и Золушка! Нет, простите… - она сделала несколько неуверенных шагов вперед, - Принц и… мышь! Серая, нищая мышь!

В зале повисла гробовая тишина. Мелисса побледнела, ее пальцы судорожно вцепились в рукав смокинга Сергея. Он не шевельнулся, лишь его брови чуть сдвинулись, в глазах вспыхнули молнии холодного гнева.

Но прежде чем он успел что-то сказать, Алина уже рванулась к столу, к Мелиссе.
- Ты! - она шипела, останавливаясь прямо перед ней. Запах дорогого коньяка и злобы ударил Мелиссе в лицо. - Он мой! Он всегда был мой! Он звонил мне вчера! Говорил, как скучает по мне!

Мелисса чувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь зал поплыл перед глазами. Она искала взгляд Сергея, умоляя, чтобы он опроверг.

И он зашевелился. Медленно, с королевским, ледяным спокойствием поднялся. Его движение было таким властным, что даже Алина на мгновение замолчала.

- Это недостойно, Алина, - произнёс он, и его голос, тихий и ровный, резал слух острее крика. - Ты пьяна и позоришь себя. Твои фантазии не интересуют ни меня, ни мою жену.

Он сделал едва заметный знак охранникам у дверей. Те двинулись к ним.
- Выведи её, - сказал Сергей, обращаясь к ним, но глядя прямо на Алину. - И проследи, чтобы ей вызвали такси. Она не в состоянии сама добраться.

Алина замерла, её глаза расширились от неверия и новой волны ярости.
- Сергей! Ты не можешь! Ты же говорил… - начала она, но он перебил ее, сделав шаг вперед.

- Я сказал все, что хотел сказать. Уходи. Сейчас. Пока не усугубила своё положение ещё больше. – Его взгляд был стальным, не допускающим возражений. В нем не было ни капли тепла или узнавания, только холодное презрение и желание поскорее убрать помеху.

Охранники мягко, но настойчиво взяли Алину под руки. Она пыталась вырваться, её крики превратились в бессвязное бормотание и проклятия, которые быстро затихли за дверьми.

Сергей обернулся к гостям. На его лице снова была лёгкая, светская улыбка.
- Прошу прощения за эту неприятную сцену. Ревность - не самое красивое чувство. Не позволим ей испортить наш вечер. - Он поднял бокал. - За мою прекрасную жену Мелиссу!

Зал, выдохнув, подхватил тост. Музыка заиграла снова, слишком громко и быстро, пытаясь затопить неловкость.

Сергей сел на место и повернулся к Мелиссе. Он взял её руку, его пальцы были холодными.
- Прости за этот цирк, - сказал он тихо, и в его глазах она увидела досаду и раздражение. Но не на себя. На Алину. На испорченный вечер. - С ума сошла от ревности. Не обращай внимания на этот бред.

Его слова, его действия были такими уверенными, такими убедительными! Он не оправдывался. Он просто констатировал факт: истерика бывшей девушки. Мелисса так хотела верить в это. Так отчаянно цеплялась за свой хрустальный замок счастья.

- Я… я понимаю, - прошептала она, чувствуя, как напряжение медленно уходит из тела, сменяясь слабостью и облегчением. - Бедная девушка. Ей, наверное, очень больно.

Сергей усмехнулся, коротко и беззвучно.
- Не трать на неё свои чувства. Она этого не стоит.

Николай Сергеевич кивнул им одобрительно. Он видел, что сын держит ситуацию под контролем. Елена, напротив, не сводила с Сергея взгляда, полного глубокого недоверия. Она видела не защитника, а хитрого манипулятора, который только что мастерски отвёл удар.

Вечер продолжился. Смех стал громче, разговоры – оживлённее. Мелисса старалась успокоиться, убеждая себя, что все в порядке. Это просто маленькая трещинка. Ничего страшного.

Но позже, когда они проходили в боковую галерею, где были расставлены цветы и подарки, Мелисса случайно увидела их. Сергея, отошедшего к высокому окну, и его личного помощника, который что-то тихо и быстро говорил ему на ухо.

Сергей стоял спиной к залу, глядя в ночное стекло. Он кивнул, не оборачиваясь, и его голос, тихий, но четкий, донесся до Мелиссы:
- Передай Алине… чтобы ждала моего звонка завтра. И успокоилась. Скажи… скоро все вернётся на круги своя.

Помощник кивнул и растворился в толпе. Сергей повернулся, и его взгляд встретился с взглядом Мелиссы. Он замер на долю секунды, но его лицо ничего не выражало. Затем он улыбнулся ей своей новой, отработанной улыбкой и пошёл к ней навстречу.

- Все хорошо, дорогая? - спросил он, беря ее под руку.

Мелисса почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот. Сердце упало куда-то в пятки. Передай Алине… скоро все вернётся на круги своя.

- Да… да, конечно, - прошептала она, заставляя себя улыбнуться в ответ. - Просто устала немного.

Она позволила ему вести себя обратно в зал, к музыке и свету, но внутри у неё все замерло. Его слова жгли её изнутри, как раскалённое железо. Он не порвал с Алиной. Он просто усыпил её бдительность. Успокоил. Обманул.

Она смотрела на его профиль, на эту удивительную, красивую маску, и впервые не чувствовала любви. Только леденящий, всепроникающий страх и горькое предчувствие, что мама была права. Её свадьба, её прекрасный день, был всего лишь иллюзией. Сценой в спектакле, режиссёром которого был её муж. А она в этом спектакле играла роль счастливой невесты. И теперь спектакль продолжался. Но она уже знала, что за кулисами готовится совсем другая пьеса.

Визуализация Алины

Визуализация Алина Коршунова

Девушка мажорка, дочь богатых, влиятельных родителей. Красива, но глупа. Не привыклаполучать отказ, слышать НЕТ. В школе постоянно обижала Мелиссу, издевалась над ней.

Это тот образ, в котором я вижу её на свадьбе Мелисса и Сергея, когда она устроила скандал.

Глава 6

Солнечный свет, яркий и безжалостный, бил в глаза сквозь щели тяжёлых штор. Мелисса проснулась с ощущением, что провела ночь не в постели, а на каменном полу. Каждая мышца ныла от напряжения, а в висках стучала тревожная дробь: «Ты слышала… скоро все вернётся на круги своя».

Она заставила себя подняться. Огромная, роскошная комната давила на неё своей безликой совершенностью. Она была как красивая открытка - снаружи блеск, внутри - пустота.

Она надела один из новых халатов и вышла в коридор. Дом был погружен в гробовую тишину. Спустившись, она по запаху кофе нашла столовую. Огромный стол из тёмного дерева был накрыт на одного. Николай Сергеевич, судя по всему, уже позавтракал и удалился в кабинет. Сергей сидел у окна с планшетом в руках. Он не взглянул на нее.

Горничная молча подала ей кофе. Тишина становилась все более гнетущей.
- Доброе утро, - рискнула она произнести.

Сергей медленно поднял на неё взгляд. Он окинул её с ног до головы с таким пренебрежением, что у неё внутри все сжалось.
- Доброе? - он усмехнулся. - На чем основан этот оптимизм? На том, что тебе подарили новую клетку побольше?

- Сергей, пожалуйста… - её голос дрогнул. - Не надо так.

- А как надо? - его голос зазвенел сталью. - Радоваться, что мою жизнь приковали к твоей? Ты витаешь в облаках, милая. Пора спуститься на землю.

Он отпил глоток кофе.
- Кстати, о твоей мамаше. Надеюсь, она не собирается становиться частым гостем?

Удар был настолько низким, что у Мелиссы перехватило дыхание. Слезы брызнули из глаз.
- Не смей так говорить о моей матери! - вырвалось у нее. - Она в десять раз лучше тебя!

Сергей медленно поднялся. Он надвигался на неё, используя свой рост как оружие.
- А ну - ка, повтори, - прошипел он. - Ты, нищая, которую приютили из милости, смеешь сравнивать свою плебейскую родню со мной? Ты забыла, где твоё место?

Он сделал шаг вперед. В его глазах горело нечто опасное. Унижение, ярость.
- Я тебя сейчас напомню…

- Сергей Николаевич.- Голос прозвучал из дверного проёма, Николай Сергеевич стоял там. Его лицо было невозмутимым, но глаза, холодные и острые, были прикованы к сыну.

Сергей замер. Он отступил на шаг.
- Отец. Мы просто… беседовали.

- Я слышал, о чем вы «беседовали», - Николай Сергеевич вошёл в столовую. Его трость отстукивала по паркету мерный, властный ритм. Он подошёл к Мелиссе. Она стояла, вся дрожа, слезы текли по её лицу.

- Успокойся, детка, - сказал он неожиданно мягко и положил свою тяжёлую руку ей на плечо. Это прикосновение было твёрдым. Защищающим. - Никто не посмеет оскорблять твою мать в этом доме. Или тебя. Понятно? - Последняя фраза была адресована Сергею. И в ней прозвучала такая недвусмысленная угроза, что у того дрогнула челюсть.

- Отец, она сама… - начал он, но Николай Сергеевич резко оборвал.

- Замолчи. Ты перешёл все границы. Твоя жена заслуживает уважения. И если я еще раз услышу что - то подобное… - он сделал паузу. - Ты очень пожалеешь. Твоё содержание - это не право. Это привилегия. И я могу её отозвать. Понятно?

Сергей побледнел. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

- Теперь извинись.

Сергей сжал губы. Он посмотрел на Мелиссу, и в его взгляде не было раскаяния. Была ненависть.
- Прости… что оскорбил твою мать, - прошипел он.

- Хорошо, - тихо сказал Николай Сергеевич. - Теперь можешь идти.

Сергей, не глядя ни на кого, развернулся и вышел. Его спину можно было прочитать как открытую книгу - ярость, унижение, злоба.

Когда его шаги затихли, Николай Сергеевич повернулся к Мелиссе. Его взгляд смягчился.
- Он исправится. Дай ему время. А сейчас… у меня для тебя предложение.

Он подошёл к столу, взял со стопки бумаг папку и протянул ей.
- Я нанял для тебя репетиторов. Самых лучших. Ты умная девушка, с потенциалом. Выбери любое учебное заведение. Университет, художественная академия, языковые курсы - что душа пожелает. Получи достойное образование. Стань тем, кем хочешь быть. Не просто женой моего сына. Личностью.

Мелисса с изумлением смотрела то на папку, то на него. В её глазах читалось недоверие, смешанное с зарождающейся надеждой.
- Я… я не знаю, что сказать… Спасибо, - прошептала она.

- Не благодари. Считай это… инвестицией в будущее нашей семьи, - он чуть заметно улыбнулся. - Тебе нужно развиваться. А теперь иди, приведи себя в порядок. Подумай. Выбор за тобой.

Он ушел, оставив ее одну с папкой в дрожащих руках. Она прижала ее к груди. Образование. Мечта всей её жизни. Ключ к свободе, который ей протягивали прямо в золотой клетке. Это было так неожиданно, так щедро, что слезы снова навернулись на глаза, но теперь - от смутной, испуганной надежды.

***

Сергей в ярости влетел в свой кабинет на втором этаже и захлопнул дверь так, что с полки слетела дорогая статуэтка. Он схватил ее с пола, занес, чтобы швырнуть в стену, но вовремя остановился. Деньги. Все упиралось в деньги. И в старика, который держал его на короткой финансовой привязи.

«Инвестиция в будущее семьи». Он слышал их разговор, подслушивая у двери. Образование. Чтобы она ещё больше возомнила о себе. Чтобы смотрела на него свысока. Нет, старик явно перегибал палку.

Он подошел к бару, налил виски. Рука дрожала. Мысли метались, ища выход. Игра в открытую конфронтацию провалилась. Отец явно взял её под своё крыло. Спорить - себе дороже. Лишиться всего? Ради чего? Ради принципа? У него принципов не было.

В голове щёлкнул выключатель. Холодный, расчётливый ум, который он обычно направлял на манипуляции и бизнес, начал работать.

Отец хочет наследника. Он прямо сказал об этом. Он выложится в неё, чтобы она стала «достойной матерью» его внука. Значит, нужно дать ему этого наследника.

Он медленно выдохнул. Гнев уходил, сменяясь ледяной, хищной решимостью. Новая игра. Более сложная. Более изощренная.

Он подошёл к зеркалу, поправил волосы, сгладил с лица следы ярости. Натянул на себя маску спокойствия. Он должен был стать другим. Идеальным мужем. Заботливым, внимательным, раскаивающимся.

Он вышел из кабинета и направился в её апартаменты. Дверь была приоткрыта. Она сидела на кровати, все еще держа в руках ту папку, словно не веря в свою удачу.

Сергей постучал костяшками пальцев в дверь, делая своё лицо уязвимым и печальным.
- Мелисса? Можно?

Она вздрогнула и отпрянула, увидев его, как будто ожидая новой атаки.

- Я… я не за тем, чтобы ссориться, - сказал он тихо, войдя в комнату. Он не подходил близко, давая ей пространство. - Ты была права. Я вёл себя как последний мудак. Моё поведение было недостойным.

Она молчала, сжав папку в руках, как щит.