Без цели не воскресают
- -
- 100%
- +
– Прости, может быть у тебя есть стоящая альтернатива?! – сквозь зубы процедила я, наблюдая за тем, как лис пытается при помощи палки, чтобы не касаться тряпичного свёртка, отбросить необходимую для ритуала траву как можно дальше.
– Альтернатива как раз есть! Как же ты не подумала о патерне?
– Патерн не растёт в наших краях.
– И что мешает тебе найти его у кочевых торгашей?
– Ты что, сумел раздобыть патерн? – одна моя бровь слегка приподнялась. Честно говоря, я была поражена…
Засунув лапу в свою набедренную сумку, украшенную диковинным узором – каким образом столь искусная вещь досталась проклятому лису? – мой союзник достал из нее деревянную шкатулку, размером с крошечную мухоловку. В отличие от буревестника, растущего в густых лесах, патерн растёт исключительно на глухих болотах и зыбучих топях. Для ритуалов, замешанных на крови, он подходит лучше, если только ритуал не нацелен на всецелое жертвоприношение. Эта трава напоминает собой малый папоротник, но в отличие от своего брата, она цветет один раз в год, в кричащую ночь. Только в эту ночь его и можно собирать без потери его магических свойств. Если сухой патерн имеет синий окрас, значит, его собрали правильно, и его магические свойства заперты в нём до тех пор, пока их не вскроют. Все остальные цвета патерна – ничего не стоящая безделица.
Приняв шкатулку из лап лиса, я аккуратно открыла её и, к усилению своего удивления, увидела патерн именно синего цвета.
– Откуда он у тебя?
– Признаюсь честно, эта злая трава тяжело мне досталась, – при этих словах оранжевый потёр правой лапой свою морду. – Пришлось пожертвовать собственным усом, – стоило ему это сказать, как я сразу же заприметила, что один из его усов и вправду обрублен напополам. – Надеюсь, это того стоило… – с этими словами он приблизился к костру, и я тоже сделала шаг вперед. – Эх, если бы у нас был драконий зуб!
– Если бы у нас была чистая кровь моего прадеда, – парировала я, мысленно обратившись к зубам дракона, напрочь отсутствующих в его челюсти. Эти зубы имели слишком большую ценность, чтобы залеживаться. Наверняка их растащили в первые же дни сражения твари, и всё равно, что они с рост человека – их привязывали к буйволам и лошадям, и волокли по полю в свои подвалы, где дробили их для продажи магам или для практикования магией. Зубы дракона даже бо́льшая редкость, чем шкура и грива арко. Впрочем, сейчас одна коллекция таких зубов как раз летает в наших землях…
– Ну, давай же, чего ты медлишь? – лис нетерпеливо перепрыгнул с лапы на лапу.
Окропить кость дракона кровью, выпущенной при помощи открывающей кровь травы, и бросить её окровавленной рукой в огонь. Проще простого. Казалось бы. Но у нас обыкновенный огонь – не разведенный из чешуи дракона – и кровь не того, кто должен был это сделать сто двадцать лет тому назад, а всего лишь кровь его потомка. Если что-то пойдёт не так, худшее, что может произойти – моя душа отделится от тела на целых семь лун, в течение которых с моим бездыханным телом может произойти всё что угодно. И вправду, чего бы мне медлить? Сначала я хотела огрызнуться на лиса и поинтересоваться у него, как бы он спешил выполнять задачу, имея подобные условия, но решила, что толочь воду в ступе и вправду бесполезно – пора открывать кровь.
Достав из шкатулки патерн голыми пальцами, я сразу же почувствовала жгучую боль, отдающую остротой. Стоило мне только сжать траву в кулак, как я сразу же почувствовала ещё бо́льшую боль с ещё более острым покалыванием, и неприятную, липкую и горячую влагу – моя кровь начала стекать по бледному запястью к локтю.
– Кость! – лис подтолкнул мою левую ладонь, подсказывая переложить кость дракона в окровавленную руку. Сделав это, следующий пункт я выполнила без подсказок: стоило кости дракона окраситься в мою кровь, как я сразу же выбросила её окровавленной рукой в огонь. В этот же момент, где-то совсем рядом, у нас над головой, захлопал крыльями и громким, по-настоящему потусторонним криком, заухал ночной харун…
И больше ничего не произошло…
Я повторила в своей голове условия ритуала: “Жертва кровью возлюбленного и любимого, чтобы вернуть к жизни Борительницу драконов, должную выйти из пламени”. Мы с лисом с минуту простояли в полном молчании, прежде чем я решила заговорить:
– Ну, мы хотя бы попробовали…
– Поверить не могу! – лис обеими лапами схватился за свои уши и смешно притянул их к низу морды. – Я стольким пожертвовал, столько оставил позади, чтобы совершить этот ритуал! Тридцать три солнца и тридцать три луны!
– Лис, мы не маги, – спокойно пожала плечами я, в желании сбросить с себя последний груз ответственности, ведь я сделала всё, что от меня зависело, но в этот же момент за моей спиной послышалось отчётливое шуршание, походящее на шелест беспокойного песка.
Обернувшись одновременно с лисом, я увидела, как потрескавшиеся остатки скелета поверженного дракона рассыпаются в острую пыль, и как пыль эта, беспокойно танцуя и прыгая от земли к самому небу, и будто что-то нашептывая на неведомом нам языке, собирается в отчетливый белоснежный силуэт обнаженной девы с локонами цвета самого чёрного пепла…
3
Имя… Его не осталось. Как меня звали? Не помню. И откуда-то знаю, что уже не помнит никто. Борительница драконов – вот имя, которое мне осталось. И больше ничего, кроме этого нового имени для новой и пока ещё неизвестной мне меня.
Язык пламени – первое, что я увидела. Он был слишком ярким и казался слишком горячим в той беспросветной и холодящей душу черноте, в которой я провела мгновение, подобное вечности. Сначала я даже не чувствовала тепла… Но потом ощутила его всем своим телом – оно шло из моего нутра.
Я ожила.
* * *
Рассвет только начинал заниматься. Я, лис и существо, которое мы оживили, походящее на фантастическую красавицу, каких не бывает, сидели в пустой и закрытой до наступления обеда таверне “Рыжая ведьма”. Одежда ожившей подошла, но зеленые и коричневые оттенки тканей, и даже белизна рубашки тускнели на фоне белизны её кожи, которая в темноте как будто источала свет, подобный лунному. На обратном пути она была главной ведущей верхом – мне пришлось молча пристроиться сзади, а лис, лишившийся своего удобного сиденья, всю дорогу смиренно кряхтел между нами.
До сих пор она не вымолвила ни слова. Сделав всего один глоток эля, она уперлась недвижимым взглядом в изрезанную поверхность стола и замерла.
– Корг украл мою новую служанку, – подошедшая к нам моложавая владелица таверны с шумом установила две пинты на наш стол – для меня и для лиса. Её волосы заметно позеленели с последней ночи. Чем ближе ведьмина ночь – тем большей зеленью наливаются волосы ведьм. Только по цвету волос ведьм можно определить, как скоро в этом году наступит ведьмина ночь – точной даты у этого события нет, в каждом году разная дата. Судя по ядреной зелени этих волос, до ведьминой ночи осталось совсем немного. Это плохо. Раз в год ведьмы себя не контролируют, так что в их ночь лучше не быть путником, тем более не быть рядом с про́клятым лисом.
– Я видела, как корг платил тебе сверх меры, – заметила я.
Лис, так же как и я отличающийся смелостью, решил высказать вслух и свои заметки:
– Ведьма выбирает себе красивейших человеческих девушек в служанки, обещая им лучшую плату, защиту и бесплатную крышу над головой в обмен на верную службу, но стоит на пороге её таверны объявиться коргу, гремящему драгоценными камнями в своих сумах, как доверившиеся ведьме девушки одна за другой исчезают в направлении гор…
– Не так уж здесь и много холостых коргов водится, – в оскале ухмыльнулась ведьма.
– Я не понимаю… – внезапно прозвучало в пространстве. Голос, словно вышедший из древних легенд: ясный, мелодичный, способный загипнотизировать с первой взятой ноты… Все сразу же замерли, сумев повернуть в направлении внезапно заговорившей только зрачки своих глаз. – Сколько времени прошло? Дракон… Был… Убит… Мной… Вчера?
В очередной раз за уходящую ночь смелость проявил именно лис:
– С этого решившего судьбу нашего мира события миновало уж сто двадцать лет, – вкрадчивым тоном проговорил огненный хвост.
Предчувствуя недоброе, я невольно сжала борта своей пинты чуть сильнее.
– Я не понимаю того, что прошло столь многое время, – взгляд Борительницы стал медленно скользить по столу. Моё сердце вдруг гулко заколотилось, как будто заранее узнало, кого именно этот взгляд начнёт искать через одну-две-три… – Но я понимаю, что тот, кто должен был вернуть меня к жизни, не сделал этого… Он не сжег кости дракона в своей крови. Почему он этого не сделал?.. – голос продолжал обжигать загробным холодом, взгляд опасно приблизился к моему вспотевшему от прохлады бокалу. – Он не умер… Нет… Пребывая в темноте, я чувствовала пульс его жизни… Чувствовала его всё то время, пока была мертва… Однажды его пульс оборвался, но после себя он оставил других… – в этот момент в её тёмных глазах вспыхнула откровенно опасная искра. – У него были дети! – она начала сердиться – как будто вулкан задрожал перед извержением. – Дети, рожденные не от меня!
Её взгляд резко врезался в меня. Словно двумя незримыми, но вполне осязаемыми кинжалами, выпущенными из темных глаз, она пригвоздила меня своим острым взглядом к спинке лавки, на которой мне не посчастливилось сидеть прямо напротив нее.
– Твой возлюбленный – мой прадед. Он не вернул тебя к жизни, потому что его заворожила моя прабабка…
Прежде чем я успела договорить, Борительница со скоростью шаровой молнии оказалась подле меня. Я даже не успела ничего понять – схватив меня за шею одной рукой, она опрокинула меня на место лиса, который от испуга успел лишь вскочить на стол. Она не шутила – продолжала придавливать мою шею к лавке, явно желая меня задушить…
– У тебя его глаза, – гипнотизирующая красавица зашипела через свои ровные белоснежные зубы. Я начала задыхаться, руки непроизвольно вцепились в полы её плаща, но это было бесполезно… Она обладала силой двух мужей и тянула каждое свое последующее слово: – Глаза предателя!..
– Она не виновата! – истошно закричал лис. – Его заворожила ведьма! Он ничего не мог поделать против чар ведьмы Простора!
– ВЕДЬМОВСКОЕ ПЛЕМЯ!!! – резко развернувшись, не прокричала, а проревела мифическим зверем вернувшаяся к жизни, при этом отвлекшись на владелицу таверны, что вовремя спасло меня от удушения – она выпустила мою шею из своей мертвенной хватки и, широко размахнув руками, заставила зеленоволосую отскочить в сторону, пригнуться и даже как будто сжаться.
Резко сев на лавке, держась за передавленную шею, я прохрипела, в глупой надежде спасти от расправы повинную во многих грехах, но не в грехе моей прабабки, ведьму:
– Я последний потомок твоего предателя! Не она…
– Она вернула тебя к жизни… – лис указал лапой в моём направлении. – Если бы не её осознанные действия, ты бы вообще не вернулась в мир живых и так и не попала бы в мир мертвых – застряла бы в пространстве между двумя мирами, после чего время перемололо бы тебя в веках вместе с остатками костей побежденного твоей рукой дракона!
– Зачем?! – Борительница резко развернулась ко мне лицом, сжимая свои белые кулаки до порозовения. – Для чего баловалась с ритуалом возврата к жизни?! – в следующую секунду она снова схватила меня, но на сей раз не за горло – за плечо. Еще одна секунда – и я пригвождена к несущей балке, поддерживающей крышу. Третья секунда – и моя шея снова в тисках одной её руки, сильнейшей, чем может быть рука даже корга…
– Победить дракона… – у меня едва была возможность выдавить из себя ответ, но я смогла воспользоваться последними остатками дыхания.
– Я убила последнего!
– Появился еще один…
– Откуда?!
– Из пространственного разрыва, возникшего среди западных гор, – быстро затараторил стоящий на краю стола лис, тем самым благородно рискуя собственной шкурой, чтобы отвлечь от меня праведный гнев возвращенной к жизни. – Но быть может, что он возродился из пепла в песках юга! Никто точно не знает…
У него не получилось – Борительница не выпустила моего горла из своей железной хватки:
– Ты девственница?! Я чувствую, что ты девственница! От тебя разит невинностью! Даже не надейся, что я повторно прыгну в пасть дракона, тем более ради носителя твоей крови! Ты станешь следующей Борительницей! – с этими словами она резко убрала руку с моей шеи.
От недостатка кислорода у меня сильно потемнело в глазах, что заставило меня согнуться напополам. Нападавшая же резко развернулась и уже направилась к выходу из таверны, мимо забившейся за барную стойку ведьмы, когда я наконец нашла в себе силы прохрипеть ей вслед:
– Не понимаю…
Услышав меня, она резко остановилась и обернулась. Я же в этот момент разогнулась, заставляя свои руки не тянуться к пострадавшей шее.
– Девственница, прыгнувшая в пасть дышащего огнём ли, льдом ли дракона, и вспоровшая двухконечным мечом Краногаста горло твари от корня пульсирующего стихией языка до извергающих стихию недр желудка, да станет Борительницей драконов. Я свою участь уже отпрыгала. Теперь твоя очередь, заведомо преданная невинность.
4
Я покинула таверну, оставив девственницу, ведьму и лиса приходить в себя вне моей компании. Проведя тысяча девятьсот двадцать солнц и столько же лун в костной ткани дракона под открытым небом, теперь я стремилась на простор – закрытое пространство тёмной таверны меня угнетало. А я думала – как будто я могла думать там, где я была! – что всё будет иначе, что я смогу испытать – или когда-то где-то там испытывала? – тоску по мягкой постели, способной заменить подстил из земли и диких трав; по крыше, способной защитить от палящего солнца и проливных дождей… Чушь!
Зайдя за угол таверны, я остановилась и, не понимая, что́ и зачем делаю, размахнула руки над своей головой и резко повернулась на сто восемьдесят градусов. Безлунная ночь открыла луну рассвету: на сизом небе, обещающем хмурый день, цинковым блеском отпечатался ровный диск небесного светила, старшего, чем сама память о нашем мире. Прежде чем я успела поддаться гипнотической силе луны, из-за угла таверны выбежал лис. Увидев меня и явно испугавшись моего грозного взгляда, лис весь поджался и сделал полшага назад. Хмыкнув на эту картину с неожиданным безразличием, которым прошлая я, знающая своё человеческое имя, не страдала, я подошла к приставленной к бревенчатой стене таверны лавке, вырубленной из старого ствола великого древа. Помедлив некоторое время, лис вдруг решился подойти поближе и запрыгнуть на дальний от меня край лавки.
– А ты смелый, – заметила я, подняв взгляд в небо: над головой лиса тусклым светом подмигивала мне та самая луна, при которой я рождалась, при которой умерла и вне взгляда которой вернулась к этой жизни. Она явно была удивлена видеть меня дышащей снова.
– Смелость – прерогатива сильных, – наконец отозвался лис, сев на лавке по-человечьи.
– Здесь раньше не было таверны.
– Ты ведь знаешь, что лисы живут по пятьдесят лет. Получается, что этой таверне ровно пятьдесят лет, потому как она появилась в год рождения моего отца. Он бы подтвердил мои слова, если бы я не остался последним в своём роде…
– Последним в своём роде? – мои брови непроизвольно выдали задумчивую хмурость. – Еще сто двадцать лет назад ваш народ был многочисленен. Что с вами произошло?
– Истребление. Под корень…
– Я знала нескольких лис… Кто так поступил с вашей братией?
Плечи лиса заметно осунулись:
– Твой народ. И другие народы тоже… Все открыли на нас охоту. Мы ведь про́клятые, в нашей плоти и крови магия природы… Нас вылавливали, освежевывали, расчленяли, и всё ради ингредиентов, меха, ради их чёрной злобы…
– Сожалею.
– Не стоит. Не в этом дело. Оживить тебя – моя идея.
– Твоя? – мой голос выразил удивление, которое я хотела бы испытать, но я продолжала ничего не чувствовать. Я даже испугаться этого странного отсутствия эмоций хотела, но не могла…
– Я последний в своём роде, и эта храбрая дева с мечом в ножнах тоже последняя. Не в человеческом роде, нет, но в своём. Муж, потомком которого она является, любил тебя, но был поражен сильнейшей магией. Мой прадед рассказывал мне об этом событии, ведь он был свидетелем твоего храброго схождения с драконом, так как его нора в те времена располагалась как раз на окраине того леса, на которой вы затеяли битву не на жизнь, а на смерть… Он рассказывал про пепел, месяц после битвы летающий в воздухе, и про то, как ведьма заворожила твоего возлюбленного прямо на поле брани. Тот храбрый муж приблизился к поверженному дракону, чтобы отсоединить от его плоти кость, но ведьма, вышедшая из леса, притянула его к себе сильнейшей ворожбой и увела за собой в чащобу. Она родила от него двух сыновей, но в ночь криков у твоего избранника случился момент прозрения, в который, в попытке освободиться из-под чар, он зарезал мать своих сыновей… Однако ведьма Просторов была коварной женщиной – поработив мужа, она связала его жизнь со своей. Стоило ему отнять у нее жизнь, как он тут же лишился своей, так и не дойдя до останков дракона, чтобы оживить тебя…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.