Тринит. Сказка о первом снеге

Кас понуро упал в кресло.

Он не собирался делиться с тетей подробностями случившегося. Не потому что не доверял ей, но просто… а нахрена?

Какая бы эмоция в нем ни вспыхнула так внезапно, она уже истлела, и Кас погрузился в задумчивую апатию.

– Судя по тому, что я вижу, – тетя Хельга снова прошлась по Касу оценивающим взглядом. – Твои эмоции были явно сильнее, чем ты был способен контролировать. И потому тьма взяла все в свои руки. Контроль, Кастиан, вот ключ ко всему. У вас, детишек, с этим всегда самые большие проблемы. Молодая кровь горячая. Возможно, я ошиблась, решив, что ты уже готов.

– Я готов, – тихо, но твердо произнес Кас, подняв взгляд.

– Тогда больше не надо врываться в мой кабинет, как к себе домой! И отвлекать меня от дел, – повысила голос тетя, и зрачки ее кошачьих глаз сузились. – И, уж тем более, не надо обвинять меня в собственных неудачах!

Кас на это просто повел плечом.

– Тебе не идет ругаться, тетя Хельга. Ты становишься похожа на отца.

Ее бровь изогнулась.

– Многие сочли бы это за высший из комплиментов, – сказала она, прищурившись.

Кас усмехнулся.

– Ну, уж точно не я.

Он подскочил с места, отряхнул брюки и поправил китель.

– Ну, мне пора, – сказал Кас и направился к выходу. – Зайду вечером после отбоя, как и договаривались.

– Да, дорогой. Не утруждай себя извинениями, – проворчала тетя Хельга ему в спину. – И только попробуй снова хлопнуть дверью!

Дверь за Касом закрылась с особенной мягкостью. Но извинений от него, конечно же, никто не услышал бы.

Кас задумался.

Ему придется больше времени уделять обучению. Нужно улучшать свои навыки. Нужно подчинить себе эту своенравную и зловещую темную силу.

Тетя Хельга говорила, что в этом году они с ней, наконец, начнут обучаться по-настоящему, а все, что было ранее – детское баловство, просто подготовка.

В черной магии скрывалась мощь невообразимых масштабов и, овладев ею, Кас стал бы абсолютно неуязвим.

***

На следующее утро, лежа в кровати и наблюдая, как за окном небо постепенно окрашивал рассвет, Кас почти ждал, что в дверь его комнаты вот-вот постучат, и его вызовут предстать перед Владыкой Радогастом.

В кабинете Владыки Каса уже наверняка дожидалась Комиссия по образованию в полном составе с подписанным дисциплинарным взысканием.

А еще отец.

Кас так живо смог представить разочарование на лице лорда Тауллоса Арссона, что отец будто уже материализовался прямо в комнате.

Но никто не пришел.

К обеду стало очевидно, что девочка из Гарлоу пока никому ничего не сказала. И, похоже, не собиралась этого делать вовсе.

Самое интересное, что Арссон, почему-то, был не удивлен.

Еще тогда, в том коридоре, Кас увидел что-то в зеленых глазах девчонки. Что-то, что поселило в нем убежденность – она не из тех, кто побежит жаловаться. К тому же, это она первая пустила его кровь, хоть это и было для него мелочью.

Кас поймал себя на мысли, что в глубине души, где-то очень-очень глубоко, ему даже захотелось быть пойманным. Хотелось узнать, что тогда будет.

Он раздумывал о том, что произошло в коридоре, и признавал, что переборщил.

Но и она перешла черту.

Каса с детства учили – тому, кто пустил кровь лорда, следует заплатить своей троекратно.

И все же, план его был другим. Но эмоции захлестнули его в тот момент. Кас будто ненавидел эту Эмори Тейн. Хотя, вообще-то, он редко кого-то ненавидел, кроме родителей. Тем более, девчонок. Тем более, без особых на то причин.

В Столовом зале Кас несколько раз поглядывал на девочку из Гарлоу, рассчитывая словить ее взгляд, и понять хоть что-то о ее мыслях и намерениях по поводу случившегося.

Но она упорно избегала любого, даже малейшего, поворота головы в его сторону. И Касу бы радоваться такому игнорированию – ему же лучше. Но, отчего-то, это вызывало в нем только злость.

Он думал она будет бояться. Он думал, она может злиться. Он думал, она попытается ему отомстить.

Он ожидал чего угодно, но не полного игнорирования. Как будто Кастиана Арссона вообще для нее не существовало.

***

На следующий день, Кас с самого утра пребывал в отвратительном расположении духа.

Осеннее небо будто вторило его состоянию – серые тучи выглядели так, словно в любую секунду готовы были разразиться грозой.

Устроившись в кожаном кресле, показавшемся сегодня непривычно жестким, Кас лениво оглядывал гостиную Золотой Крови – академического братства, куда допускались дети самых знатных семей заклинателей, высокородные, богатейшие. Самые лучшие.

Когда месяц назад Кас получил письмо, то даже не стал его вскрывать – он и так знал, что его пригласят в братство.

Право на членство в Золотой Крови он получил еще в момент своего рождения, когда верховный Архисвяттон в Великом храме Святой богини Никсеиды в Терравине нарек его Кастианом Тауллосом Арссоном III, лордом-наследником поместья Арссон-холл и Каменных земель Долины Арсстеин.

Кас раздраженно вздохнул и постучал пальцами по дубовому столу.

Иногда по выходным в гостиной Золотой Крови было довольно весело, но сегодняшняя мрачная погода, по всей видимости, влияла не только на Каса.

За одним из столов без особого энтузиазма разыгрывалась очередная партия в бридж. Девчонки за стойкой потягивали легкое летнее вино и тихо перешептывались, подбрасывая рунические камни, чтобы те отвечали на их вопросы.

Каса всегда раздражало такое ребяческое отношение к руническим камням. Это сильная и древняя магия. Она не для того, чтобы с ее помощью гадать на всякую любовную хрень.

Каждый драгоценный камень обладал особенным магическим свойством, которое усиливала выжженная на нем руна. Семья Арссонов владела самыми крупными шахтами по добыче драгоценных камней в Раввии, поэтому Кас в них неплохо разбирался: у девчонок в руках, кажется, были руны из розового кварца. По ним гадали на судьбу. А девчонки, наверняка, на любовь. Хотя, судя по хмурым лицам, ответы камней им приходились не по душе.

Кто-то в гостиной читал, кто-то писал конспекты. Кастиан же бесконечно скучал. И скука эта начинала плавно перерастать в раздражение.

Он бросил ленивый взгляд на соседнее кресло, в котором развалился Реджи Раффорт – низкорослый и щупленький мальчишка, который всю школу хвостом таскался за Касом и Боди, и ужасно гордился их дружбой. Парни его, конечно, другом никогда не считали, но иногда Реджи был… удобным. Вероятно, даже самым удобным человеком в окружении Каса.

Реджи не был беспросветным тупицей, как Огастус Карттли, или дотошным занудой, как Теодор Эстеррон. Раффорт всегда держался где-то поблизости, быстро схватывал, и был крайне исполнительным.

Кас прислушался к разговору.

Реджи с помощью бородатых шуток о профессоре Флоррише, который был полным и волосатым карликом, пытался привлечь внимание Селен Монттельфи. Безуспешно, конечно же.

Кас подавил желание закатить глаза.