Дети метеорита: Код Ориона

Глава 2 Коэффициент хрупкого мира

Ночь превратилась в сплошной кошмар, состоявший из кошмаров в высоком разрешении.

Каю снилось, что он пытается обнять Мэйв, но вместо трепетного романтического момента его руки сжимаются вокруг ее талии с силой гидравлического пресса, превращая девушку в аккуратную горстку текстовой пыли. Потом снился Брэд, бросающий в него мяч для лакросса, который Кай отбивал щелчком пальца, отчего мяч пробивал стену школы, пролетал через весь город и сбивал пролетающий спутник NASA.

Когда в семь утра прозвенел будильник, Кай подскочил на кровати.

Сработавший рефлекс — хлопок ладонью по корпусу электронных часов, чтобы заткнуть этот адский писк — закончился катастрофой. Пластиковый будильник мгновенно превратился в плоский блин из пластмассы и микросхем, а деревянная ночная тумбочка под ним издала жалобный треск, обретя изящную вмятину глубиной в пару сантиметров.

— Окей, — шепотом прошептал Кай, сидя на кровати и глядя на дымящиеся остатки техники. — Минус двадцать долларов из моего несуществующего бюджета. Урок первый: утро начинается не с кофе, а с осознания собственной опасности для бытовых приборов.

Он медленно опустил ноги на пол. Пальцы ног осторожно коснулись паркета. Слава богу, перекрытие выдержало. Кай поднялся, чувствуя себя хрустальной вазой, внутри которой случайно заперли взведенную гранату.

Процесс чистки зубов занял пятнадцать минут. Кай держал зубную щетку буквально двумя ногтями — большим и указательным, — опасаясь, что если он сжмет ее чуть сильнее, пластмасса лопнет и вонзится ему в десну. Когда дело дошло до тюбика с пастой, Кай слегка надавил… и белая змейка с гигантской скоростью вылетела из горлышка, облепив всё зеркало и стену над раковиной.

— Замечательно, — пробормотал он, осторожно вытирая зеркало туалетной бумагой. — Я не просто супергерой. Я ходячее бедствие.

Самой большой проблемой стала одежда. Обычно Кай не заморачивался: серая или черная толстовка на два размера больше, чтобы скрывать худые плечи, старые джинсы и олимпийка. Но сегодня привычная одежда ощущалась странно. Ткань казалась слишком тонкой, почти невесомой, а отсутствие очков создавало дикое, сюрреалистичное ощущение.

Кай подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел парень с темными волосами и абсолютно четкими, глубокими карими глазами. Без громоздкой оправы, закрывавшей поллица, проявились скулы, а осанка — чертова осанка развернулась сама собой, придавая его тощей фигуре какую-то странную, натянутую, как струна, собранность.

— Ты выглядишь так, будто собираешься продать мне курс по личностному росту, — сказал Кай своему отражению. — Надень капюшон. Срочно.

Засунув голову в капюшон толстовки и натянув его едва ли не до носа, Кай спустился на кухню.

Бабушка Эвелин уже суетилась у плиты. Запах жареного бекона и гренок заполнял весь первый этаж.

— Доброе утро, экспериментирующее бедствие, — не поворачиваясь, произнесла она. — Ты как? Голова не болит после вчерашнего «встряхивания хрусталика»?

— Идеально, ба, — Кай подошел к столу и сел на стул с грацией сапера, проверяющего мину. — Честно. Я даже… ощущаю прилив сил.

Эвелин повернулась, держа в руках тарелку с яичницей, и внимательно всмотрелась в его лицо.

— Без очков ты так похож на отца, — тихо сказала она, и в ее голосе на секунду проскользнула светлая грусть. — У него тоже был этот взгляд… будто он знает какую-то тайну о мире, но никому о ней не расскажет.

Кай застыл с вилкой в руке.

— Отец… он тоже любил физику?

— Он любил делать вид, что контролирует все вокруг, — улыбнулась Эвелин, качая головой. — А потом женился на твоей маме и понял, что контролировать ничего нельзя. Ешь давай. И смотри… надень старые кроссовки. Твои кеды я утром нашла в прихожей — они выглядят так, будто их жевал бегемот.

— Это был… спортивный износ, — соврал Кай, аккуратно накалывая кусок бекона. — Я вчера много бегал.

— От Брэда?

— От ответственности за собственную жизнь, ба. Это куда более быстрый противник.

Путь до школы превратился в сложнейший тренажер по контролю моторики.

Кай шел по тротуару, заставив себя опустить голову и сутулиться, чтобы не привлекать внимания. Каждые пятьдесят метров он проверял свои силы: пытался аккуратно наступить на сухую веточку, не превращая ее в атомарную пыль, или сжимал в кармане алюминиевую баночку из-под газировки, тренируясь контролировать силу сжатия. К десятой минуте он научился мять банку не мгновенно, а постепенно — огромный прогресс для человека, который вчера вечером пробил кулаком бетон.

Школьный двор Киркленд-Хай встретил его привычным хаосом.

Студенты кучковались на газонах, кто-то дописывал домашку на капоте припарковананой машины, желтые школьные автобусы со скрипом высаживали новые порции сонно пережевывающих жвачку подростков.

Кай глубоко вдохнул, поправил лямку рюкзака — которая от его вчерашнего «прироста силы» казалась легкой, как паутинка, — и шагнул через массивные стеклянные двери школы.

И вот тут начался ад.

Школьный коридор — это узкая артерия, набитая сотнями толкающихся людей. Обычно Кай пробирался здесь, как тень, привычно прижимаясь к стенке и ловко уворачиваясь от чужих локтей. Но теперь каждое случайное касание превратилось в испытание для его нервной системы.

Когда пробегающий мимо шестиклассник случайно врезался Каю в плечо, парень не просто не пошатнулся — шестиклассник отскочил от Кая, как от чугунного столба, и с искренним изумлением уставился на него, потирая ушибленный бок.

— Извини, чувак, — судорожно выдохнул Кай, прижимая руки к груди. — Я… я просто жестко стоял. Физика. Плотность массы. Проехали!

Он ускорил шаг, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. «Боже, Беннетт, ты не можешь просто пройти пять метров, не создавая физических аномалий?»

— Беннетт?

Кай замер. Этот голос он узнал бы из миллиона.

Он медленно повернулся. К нему шла Мэйв. На ней была оливковая куртка, под которой виднелась худи с логотипом какой-то инди-группы, а на плече болтался полуоткрытый рюкзак, из которого традиционно торчали распечатки. Но главное — ее глаза. Мэйв смотрела на него с таким выражением, будто вместо привычного Кая перед ней стоял инопланетный пришелец в его одежде.

— Мэйв! — Кай попытался изобразить непринужденную улыбку, но получилось нечто среднее между нервным тиком и оскалом. — Привет. Отличный вторник, правда? Атмосферное давление прямо-таки радует…

— Где твои очки? — перебила его Мэйв, подошла вплотную и уставилась прямо ему в лицо.

Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Кай отчетливо видел золотистые вкрапления в ее зеленых глазах, мелкие веснушки на переносице и чувствовал легкий запах яблочного шампуня. Раньше, с очками и его размытым зрением, все эти детали сливались в приятный, но туманный образ. Теперь же Мэйв Эванс предстала перед ним в таком невероятном 4К-разрешении, что у Кая на секунду перехватило дыхание.

— Э-э-э… очки? — Кай судорожно потер переносицу, где еще вчера была привычная красная вмятина от оправы. — А. Ну… понимаешь. Случился форс-мажор.

— Ты их снова разбил? — Мэйв нахмурилась, прищурившись. — Кай, ты же без них дальше полуметра ничего не видишь. Ты как вообще до школы дошел? Ты меня хоть видишь сейчас? Сколько пальцев?

Она подняла перед его носом три пальца.

— Три, Мэйв. И у тебя на среднем пальце след от синей пасты. А на левой щеке — мелкий пух от подушки, потому что ты снова проспала и собиралась за пять минут.

Мэйв застыла. Ее рука медленно опустилась. Она хлопала ресницами, переводя взгляд с его глаз на переносицу и обратно.

— Ты… ты надел линзы? — в ее голосе прорезалось искреннее изумление. — Беннетт, ты же орал, что лучше дашь выколоть себе глаз вилкой, чем будешь пихать пальцы в глазное яблоко! Ты мне полчаса на прошлой неделе доказывал, что линзы — это инородное тело и заговор окулистов!

— Люди меняются! — быстро нашелся Кай, отступая на шаг назад (и случайно чуть не пробив пяткой металлическую дверцу шкафчика). — Наука не стоит на месте! Я решил преодолеть свои фобии. Открыть новую страницу, так сказать. Новая концепция визуального восприятия.

Мэйв продолжала разглядывать его, и в ее взгляде обычное ехидство сменилось странным, нечитаемым любопытством.

— Без очков ты… — она осеклась, слегка нахмурившись. — Ты выглядишь подругому.

— Паршиво? — ухмыльнулся Кай, пытался вернуть привычный защитный сарказм. — Скажи честно, я похож на крота, которого вытащили на свет?

— Нет, — Мэйв качнула головой, и светлая прядь выскользнула из её хвоста. — Не паршиво. Просто… странно. Ты будто стал выше. Или осанка изменилась. Ты что, начал подтягиваться?

— Да, — съязвил Кай. — По два раза в пятилетку. Ладно, пошли на химию, а то Харрис устроит нам публичную казнь через расщепление на атомы.

Они пошли по коридору бок о бок. Кай прилагал колоссальные усилия, чтобы идти ровно, не делать слишком резких шагов и держать руки в карманах. Но внутри у него всё пело. Она заметила. Мэйв Эванс — девчонка, которая три года воспринимала его как часть школьного интерьера, — заметила изменения.

«Главное — не сломать парту», — напомнил себе Кай, захлопывая дверь кабинета химии.

Первые три урока прошли в обстановке абсолютного психоза.

На химии Каю пришлось трижды переснимать стеклянную пипетку, потому что в первый раз он просто раздавил ее пальцами в тонкую стеклянную пыль (благо, Харрис отвернулся к доске, и Кай успел смахнуть фрагменты в портфель). На истории он случайно выдернул болт из ножки своего стула, когда попытался немного передвинуть его ближе к парте, и весь урок продел в напряжении, балансируя на трех оставшихся опорах, чтобы не рухнуть вместе с мебелью.

Но самый главный ад ждал его на четвертом уроке. Физическая культура.

Учитель физкультуры, мистер Макгрегор — бывший военный с прокуренным голосом и комплексом неполноценности, — ненавидел Кая Беннетта всей душой. Для него Кай был воплощением всего, что было не так с современным поколением: слабый, тощий, в очках и вечно норовящий принести справку об освобождении.

— Так, мартышки! — зарычал Макгрегор, выстраивая класс в шеренгу в спортзале. Эхо его голоса отскакивало от высоких потолков и деревянного паркета. — Сегодня у нас баскетбол. Никаких соплей. Разделились на две команды. Брэд — капитан первой. Стив — капитан второй. Набирайте состав.

Кай вздохнул, вставая в самый конец шеренги. Это была привычная процедура унижения. Сначала разбирали сильных, потом средних, потом девочек, а в самом конце оставался Кай. Обычно его «покупали» с глубоким вздохом, как бракованный товар, и отправляли стоять в угол поля, чтобы он просто не мешался под ногами.

Брэд, стоявший в центре зала в своей ярко-желтой форме капитана команды по лакроссу, вальяжно покрутил мяч на пальце. Его взглянула скользнула по шеренге и остановилась на Кае.

Брэд застыл.

— Эй, — Брэд хохотнул, подзывая пальцем своих корешей. — Вы только гляньте. Беннетт снял свои окуляры. Чувак, ты что, решил, что если ты не видишь мяч, то и мяч не видит тебя?

По залу прокатился смешок. Кай сжал зубы, чувствуя, как в кармане шорт натягивается ткань.

— Я прекрасно тебя вижу, Брэд, — ровным тоном ответил Кай. — Даже слишком отчетливо. К слову, у тебя на майке пятно от соуса. Опять пытался есть стоя?

Смешки мгновенно сменились удивленным гулом. Брэд опустил взгляд на свою грудь, действительно обнаружав там коричневое пятно от барбекю, и его лицо налилось краской.

— Ты че урод, страх потерял? — шаг сузился, Брэд сделал два шага к Каю. — Набрался храбрости, пока очки не носишь?

— Брэдли! Выбирай игрока и не задерживай урок! — гаркнул Макгрегор, свистя в свисток.

Брэд зловеще ухмыльнулся, не сводя глаз с Кая:

— Я беру Беннетта. В свою команду.

В зале наступила тишина. Мэйв, сидевшая на скамейке запасных (у нее была справка из-за травмы голеностопа), тревожно выпрямилась. Она поймала взгляд Кая и качнула головой, мол, не связывайся с ним.

— Ты уверен, Брэд? — ухмыльнулся один из его друзей. — Он же сломается от первого же паса.

— Не сломается, — Брэд ткнул мячом в грудь Каю (мяч ударился о грудную клетку Кая с глухим звуком, будто попал в бетонную плиту, отчего у самого Брэда отболели пальцы, но тот лишь поморщился). — Мы дадим нашему ботанику урок командной игры.

Кай молча взял мяч. Ощущение резиновой сферы в руках было странным. Мяч казался невесомым. Абсолютно пушинка. Кай покрутил его в руках, чувствуя, что если он сжмет ладони, то просто лопнет его, как мыльный пузырь.

«Спокойно, Беннетт. Нежно. Это баскетбол. Никаких пробитых стен. Никаких убитых старшеклассников».

Игра началась.

Первые пять минут Кай честно пытался изображать привычного бесполезного игрока. Он бегал по краю площадки, уворачивался от передач и делал вид, что страшно устал. Но Брэд и его компания задумали другое. Они не собирались играть в баскетбол — они собирались устроить Каю «случайную» травму.

Когда Кай затормозил у трехочковой линии, Брэд на полной скорости рванул к нему сбоку, намереваясь «случайно» врезаться в него плечом и сбить с ног так, чтобы Кай пролетел через всю площадку и зарылся носом в мат.

Кай видел его приближение. В его новом восприятии времени движение Брэда казалось медленным, почти заторможенным. Он видел, как Брэд напряг шею, как оскалил зубы, как приготовился к удару.

Обычно Кай просто сжался бы и упал. Но сегодня… сегодня внутри Кая что-то щелкнуло. Годы унижений, подножек, смешков и испорченных вещей вдруг собрались в одну точечную, очень злую искру.

Кай не стал уворачиваться. Он просто чуть-чуть сместил центр тяжести и выставил плечо навстречу.

ХРУСЬ-БУМ!

Звук столкновения был похож на то, как легковой автомобиль на скорости тридцать километров в час врезается в бетонный отбойник.

Брэд, весивший поддевяносто килограммов чистых мышц и гонора, отлетел от тощего Кая, как теннисный мячик от стены. Он пролетел метра два по воздуху, с грохотом рухнул на паркет и проскользил спиной до самой скамейки запасных, выбив дыхание с оглушительным: «ХРАААА!»

Весь спортзал замер. Перестали стучать мячи. Затих даже мистер Макгрегор, у которого из рта выпал свисток.

Кай стоял на том же месте. Он даже не пошатнулся. Его ноги были намертво припечатаны к деревянному полу.

— Брэд! — к капитану подскочили его друзья.

Брэд сидел на полу, дезориентированный, судорожно хватая ртом воздух и держась за плечо, которое отнялось от дикого удара. On смотрел на Кая со смесью дикого ужаса и полного непонимания.

— Ты… ты че… — прохрипел Брэд, указывая на него пальцем. — Ты что… из железа сделан?!

Кай судорожно сглотнул. Нужно было срочно спасать ситуацию, пока его не отправили на обследование к военным врачам.

— Физика! — громко объявляет Кай на весь зал, активно размахивая руками. — Третий закон Ньютона! Сила действия равна силе противодействия! Ты разбежался, Брэд, и наткнулся на мой… на мой идеально рассчитанный вектор сопротивления! Я просто правильно сгруппировался! Векторная механика, чуваки!

Он подбежал к валявшемуся неподалеку баскетбольному мячу, поднял его и, пытаясь переключить внимание аудитории, развернулся к противоположному кольцу. До кольца было метров двадцать — через весь спортзал.

— Смотрите! — крикнул Кай. — Я просто полностью сконцентрирован!

Он сделал бросок.

Кай постарался бросить мяч как можно нежнее, едва касаясь его кончиками пальцев. Но его понятие «нежно» теперь кардинально отличалось от общечеловеческого.

Мяч вылетел из его рук со звуком реактивного снаряда.

Он пролетел через весь зал по абсолютно прямой траектории, пробил щит из толстого оргстекла насквозь, вырвал железное кольцо вместе с куском кирпичной стены за ним и со свистом вылетел на улицу через разбитое окно второго этажа.

В затянувшемся молчании было слышно, как мяч упал где-то на парковке и сработала сигнализация чьего-то автомобиля.

В спортзале царила абсолютная, гробовая тишина.

Мистер Макгрегор медленно поднял свисток, посмотрел на дыру в стене, где только что висел баскетбольный щит, потом на дыру в окне, а затем на Кая Беннетта.

Мэйв сидела на скамейке, вытаращив глаза так, будто у Кая только что вырасти инопланетные крылья.

Кай медленно опустил руки. Посмотрел на свои ладони. Потом на дыру в стене.

— Я… я качал кисть, — прошептал Кай в звенящей тишине. — Эспандером. Очень хорошим эспандером.

— Беннетт… — медленно, восстанавливая способность говорить, произнес Макгрегор. — В кабинет директора. СЕЙЧАС ЖЕ.

Кабинет директора школы, мистера Вэнса, всегда пах старой кожей, кофе и неминуемым наказанием.

Кай сидел на мягком стуле напротив массивного дубового стола. Рядом с ним стояла Мэйв — ее вызвали как свидетеля инцидента, а также из-за того, что она являлась старостой класса. Сам директор Вэнс, грузный мужчина с залысинами и вечно раздраженным лицом, нервно ходил из угла в угол, перелистывая листки с отчетом.

— Разрушение школьного имущества, — чеканил Вэнс, тыкая пальцем в бумагу. — Пробитая стена. Разбитое окно двойного остекления. Уничтоженный баскетбольный щит стоимостью в две тысячи долларов. И травма плеча у Брэдли Миллера!

— У него просто ушиб, директор, — подала голос Мэйв, скрестив руки на груди. — И Брэд сам на него налетел. Я все видела. Брэд пытался сбить Кая с ног, но Кай… Кай просто стоял.

— Стоял?! — Вэнс замер, уставившись на Мэйв. — Эванс, ты хочешь сказать, что тощий парень, который весит как пакет с картошкой, отправляет в нокаут капитана команды по лакроссу, А ПОТОМ БРОСАЕТ МЯЧ ТАК, ЧТО ТОТ ПРОБИВАЕТ БЕТОН?! Чем он бросил этот мяч?! Из катапульты?!

Кай сжал губы, стараясь смотреться максимально ничтожно и виновато.

— Сквозняк, — тихо пробормотал Кай.

Вэнс медленно повернул к нему голову:

— Что?

— В зале был сильный сквозняк, сэр, — продолжал вдохновенно врать Кай, глядя на директора честными карими глазами. — Вектор потока воздуха совпал с давлением внутри мяча. Мяч был перекачан! Я просто бросил его, а разница давлений плюс сквозняк создали эффект реактивной тяги. А щит… щит просто был старым. Усталость металла и оргстекла. Это чистая физика, директор Вэнс!

Мистер Вэнс смотрел на него долго. Очень долго. Его лицо сменяло оттенки от ярко-красного до фиолетового. Он явственно пытался осознать, пытаясь понять: парень перед ним — гениальный сумасшедший или просто инопланетный шпион.

— Беннетт, — наконец выдохнул директор, опускаясь в свое кресло и хватаясь за валидол. — Ты отстранен от занятий физкультурой. Навсегда. Ты больше не подходишь к спортивному инвентарю ближе, чем на сто метров. Твоя бабушка будет возмещать ущерб за окно. А сейчас… свали из моего кабинета. Обоих это касается.

Кай и Мэйв быстро поднялись и выскочили в коридор.

Они шли по пустому коридору школы. Уроки уже начались, и за закрытыми дверями кабинетов бубнили учителя. Кай шел, уставившись в пол, чувствуя, как внутри нарастает паника. Его секрет был на грани раскрытия. Ему повезло, что Вэнс посчитал это аномальной случайностью, но долго так продолжаться не могло.

— Беннетт, — остановила его Мэйв, схватив за рукав толстовки.

Кай замер. Рука Мэйв на его рукаве ощущалась теплой.

— Честно, Мэйв, это был перекачанный мяч… — начал Кай, но она перебила его.

— Заткнись, Кай.

Она сделала шаг к нему, заставив его посмотреть себе в глаза. На ее лице не было смеха. Не было привычного ехидства. Было только глубокое, напряженное подозрение.

— Ты не носишь очки, хотя у тебя астигматизм с шести лет, — чеканила Мэйв, загибая пальцы. — Ты сбиваешь с ног Брэда, который тяжелее тебя в два раза, и даже не шевелишься. Ты пробиваешь мячом стену. И у тебя… — она прикоснулась пальцем к его плечу, — у тебя плечи жесткие, как стальные балки. Что с тобой произошло вчера на пустыре, Беннетт?

Кай почувствовал, как сердце уходит в пятки. Она знает. Или почти знает.

— Мэйв, я… — Кай сглотнул. — Я не могу сказать. Ты решишь, что я сумасшедший.

— Я И ТАК считаю тебя сумасшедшим! — шепотом воскликнула Мэйв, приблизив свое лицо к его. — Но ты мой единственный нормальный друг в этой чертовой школе! Если ты попал в неприятности… если ты связался с какими-нибудь стероидами или… или сектой…

— Я не в секте! — нервно усмехнулся Кай. — В сектах плохо с вентиляцией, ты же знаешь мою астму.

— Тогда ЧТО это было?!

Кай открыл рот, собираясь сказать хоть какую-то полуправду, но в этот момент здании школы ощутимо вздрогнуло.

Это не было похоже на землетрясение. Это был одиночный, глубокий подземный толчок, от которого зазвенели стекла в окнах коридора, а люминесцентные лампы на потолке мигнули и гасли на пару секунд.

— Что за… — Мэйв схватилась за поручень на стене, потеряв равновесие.

Кай мгновенно протянул руку и подхватил ее за талию. На этот раз он контролировал свою силу безупречно — движение было мягким, но уверенным. Мэйв застыла в его руках, чувствуя, насколько мощной и незыблемой была его хватка. На секунду их глаза встретились, и между ними проскочила странная, электрическая искра — далеко не физического характера.

Мэйв густо покраснела и быстро отстранилась, поправляя куртку:

— Спасибо…

— Ты ощутила? — нахмурился Кай, глядя на пол.

— Толчок? Да. Наверное, стройка неподалеку.

Но Кай знал: это была не стройка. В глубине его новых, измененных чувств — где-то на самом краю восприятия — отозвался странный, знакомый импульс. Такой же вибрационный гул он слышал вчера вечером, когда к земле летел фиолетово-изумрудный шар.

Это была резонансная волна. Метеорит вызвал еще одно «эхо».

— Мэйв, мне надо идти, — быстро сказал Кай, поворачиваясь к выходу.

— Куда?! Уроки еще не закончились!

— Мне нужно… проверить одну вещь. Прости!

Кай рванул к выходу из школы. Он выскочил на улицу через заднюю дверь, миновал школьный стадион и выбежал на тот самый пустырь.

Погода окончательно испортилась. Небо затянуло тяжелыми, сине-черными тучами, выл холодный ветер. Кай добежал до развалин коллектора, где вчера вечером разнес бетонную стену.

И обомлел.

В центре пустыря, метрах в пятидесяти от его вчерашнего кратера, стоял человек.

Это был парень примерно его возраста — лет шестнадцати-семнадцати. На нем была порванная школьная форма соседней частной гимназии. Парень стоял спиной к Каю, опустив голову, и его тело мелкой дрожью сотрясали судороги.