- -
- 100%
- +
Близкие, почти родные для него женщины, разбудили в нём с новой силой горечь утраты друга. Мать Керима, ничего не сказав, стала пристально вглядываться в облик Хасана. Вид его был иным, чем обычно. Пришёл он с лошадьми. Оружие при нём. И что-то подсказывало видавшей жизнь женщине, что пришла беда. На глазах её выступили слёзы, она увидела, что находится на одной из лошадей. Раздался вопль, похожий на вой волчицы, и ноги её подкосились.
Вышел хозяин дома. Спокойно осмотрев территорию двора, Салих подошёл к Хасану. Они обменялись приветствиями.
– Какие новости скажешь, Хасан? – заговорил Салих.
Хасан ничего не ответил. Продолжительно посмотрев в глаза друг другу, мужчины молча подошли к одной из лошадей и взяли на свои руки тело друга и сына. Ничего не выражающее лицо дяди Салиха поразило Хасана, и он испытал чувство боязни к этому человеку. Никто ему не предложил чаю, как это бывало всегда.
– Я тебя слушаю! – провозгласил Салих, присев и указав Хасану место напротив.
Рассказ Хасана продолжался несколько часов, он теперь с трудом смотрел в глаза старшего человека. Весть он принёс недобрую, и это меняло всё. Дядя Салих ни разу его не остановил, не переспросил, а только вдумчиво слушал.
– У меня другого выхода не было. Я Вас уважаю и решил сразу всё рассказать. Лошадей я оставляю Вам и готов во всём Вам помогать. Ваша семья мне очень близка, – закончил такими словами свой рассказ Хасан.
Глаза хозяина дома были как горное стекло. Он молчал продолжительно долго. Безмолвие стало нависать тяжким грузом на плечи Хасана. И он заметил, как постарел за эти часы дядя Салих.
– У меня есть теперь твой рассказ о последних минутах жизни Керима. Былое не вернёшь. Ты меня никогда не обманывал. Поэтому вот что я тебе скажу. То, что эти негодяи ответили за свой подлый поступок – это хорошо. Ты смог решить этот вопрос, – после протяжённого молчания Салих продолжил говорить. – Вот что бывает, когда молодые ищут лучшей жизни… Сердце отца спокойно тогда, когда сын рядом и продолжает род. А что получается теперь? Виновники ответили, и это всё равно откроется, откуда бы они ни были. Так устроен наш мир. Они тоже чьи-то дети. Есть и второй вопрос. Как быть с тобой? На всё воля Аллаха! Я тебе вот что скажу. Ты знал, что Керима я люблю и как на сына возлагаю большие надежды. И из того что вы без совета и благословения отправились в чужие края, ты тоже повинен. Мужчина с бородой должен думать головой! Тебя больше нет для меня! Видеть не хочу в моём доме! Уходи! – обратившись к Хасану, произнёс Салих.
Хасан поднялся молча, не попрощавшись, вышел из этого дома и направился к родителям. Из трофеев, если можно так сказать, он взял только ружьё-обрез и патроны. Солнце катилось к закату. Блеющие овцы были повсюду, их разгоняли по своим дворам жители селения. Хасан чувствовал на себе прожигающие взгляды соседей. Вести, особенно дурные, в горах летят впереди человека.
Хасан вернулся домой
Ворота во двор были открыты.
– Значит наши барашки ещё не вернулись с пастбища, – подумал Хасан.
В селении было принято, что все бараны выгонялись на пастбище вместе. Чабановали по очереди. С каждого дома несколько дней мужчины уходили на пастбище. И это правило использовали жители испокон веков. Своих баранов хозяин всегда отличит, и эти существа приучены находить свои ворота с загоном сами. Количество баранов – это достаток семьи, чем больше голов, тем богаче род. Мясо, шерсть, шкура – всё шло в обиход и использовалось. Даже рога находили применение в хозяйстве.
Отворив дверь в дом, Хасан прошёл в большую просторную комнату, которая считалась гостевой. Поздоровался с отцом и поинтересовался, где мать.
– Мама твоя делает хинкали, сейчас покушаем вместе. Вижу, ты уставший, – проговорил отец.
– С большой радостью составлю тебе компанию за обедом, – ответил Хасан.
На лице у отца он заметил явную озабоченность, но словами отец ничего не выразил. Вошла мать с подносом мяса. Поставила на обеденный стол и ушла за бульоном и лавашем. Принесла пиалу с надавленным чесноком. После накрытия на стол мать удалилась. Хасан, поздоровавшись с матерью, заметил, что она ничего не говорит. Стоит заметить, что живущие в горах женщины очень заботятся о своих мужчинах и при этом совсем немногословны.
Обед был сытным. Ароматы мяса с чесноком, овощей и зелени вызывали у Хасана зверский аппетит.
– Как хорошо дома, – наслаждался он.
– Отдохнёшь с дороги или сразу поговорим, – спросил отец, после того как молча насытились два самых близких и родных человека.
– Поговорим сейчас, многое произошло за последние дни, отец, – проговорил Хасан.
Рассказав ещё раз всё от начала и до конца уже своему отцу, Хасан стал ждать, что ему скажет самый надёжный человек в мире. Знал Хасан и то, что мать всё слышала. Она не присутствовала при разговоре, так принято, но по обеспокоенному взгляду её, он догадался, что невидимое присутствие матери будет. Мать, находясь за глиняной стенкой комнаты, завешенной ковром ручной работы, конечно, всё слышала.
– Сын попал в историю, которая изменит его жизнь, – ёкнуло её материнское сердце.
Чувствуя и беспокоясь за него всей своей материнской душой, она отправилась молиться Аллаху.
– Кто ещё знает эту историю? – спросил у Хасана отец.
– Я сразу зашёл к дяде Салиху и всё рассказал ему. С собой привёл двух лошадей, которых оставил в хозяйстве дяди Салиха, – произнёс Хасан.
– В этих обстоятельствах ты сделал всё верно, но последствия неизбежны. Каждый отец имеет право принимать решение о своих детях.
– Чего мне теперь ожидать?
– Я давно знаю Салиха, он очень серьёзный человек. В былые времена отличался своей жестокостью, мудрым и справедливым стал не сразу. Ты мой единственный наследник, и я тебе вот что скажу – я на твоей стороне, сын. На всё воля Аллаха! В скором времени женим тебя, и всё устроится.
Хасан, успокоившись, удалился в свою комнату. Кровать была застелена свежим бельём и аккуратно расправлена. На полу стоял таз для мытья ног, большое полотенце и мыло лежали на лавке рядом. После омовения Хасан прочитал молитву и мирно уснул. Ему ничего не снилось, сон был глубоким и длительным.
На следующий день все в селении знали о несчастье, постигшем дом Салиха. Хасан занялся обычными делами по хозяйству: собрал сено, подремонтировал кормушку для скота, привёл в порядок ружьё, принесённое из своего первого в жизни похода. Отец сказал ему, что добыча в виде оружия бывает необходимой. В горах сложная жизнь и природа находится вплотную к человеку, поэтому вооружённый мужчина – защищённый мужчина.
В это время Салих собрал сход старейшин, пригласил и отца Хасана. О чём они говорили, известно только участникам той встречи, старейших жителей селения. Вечером отец сказал Хасану, что принято решение:
– Дом Салиха больше не хочет общаться с нами. Дружбы не будет и вражды не будет. Решили отправить Магомеда и Камиля в район, узнать какие ходят слухи на побережье.
Магомед, человек считающийся старостой их селения, знает несколько языков и решает необходимые официальные вопросы в районном центре, которые возникают у жителей селения. Камиль занимается торговлей. У него многочисленные родственники по всему побережью Каспийского моря, и потребность в товарах легко решается. Основное это: соль, спички, керосин, свечи, ткани, платки, посуда, порох, железо и т. д. Всё доставляется.
Хасан искал встречи с сестрой Керима. Всякий день он хотел увидеть её идущей за водой. Но за водой всё время ходила жена Салиха.
Прощание с Керимом длилось целый день. Детям раздавали сладости и конфеты. Всё выставлялось прямо на дороге. Зарезали быка. Женщины без умолка причитали. Мужчины были молчаливы. Хасану было труднее всех. Искоса взгляды направлялись на него со всех сторон. Он был уверенным в себе, но в этот день тяжесть утраты тяготила его с новой силой.
И вот однажды под вечерним небом Хасан увидел силуэт сестрёнки Керима. Она приблизилась к их изгороди.
– Тебе зла желать мы не будем. Только теперь запрет всей нашей семье становиться родственниками с вашей семьёй. Отец стал другим после потери Керима. Прощай Хасан! Спаси тебя Аллах! – спешно проговорила она, глаза при этом её были отстранёнными, и на Хасана она не смотрела.
В районном центре прибрежных мест Чёрного моря, начальник полиции перечитывал указ и постановление с «самого верха». Суть такова: подготовить полномасштабную и тщательную проверку по всем населённым пунктам Северного Кавказа. Такое же постановление находилось во всех полицейских участках соседних районов. Увеличение численности и прибытие новых офицеров и солдат говорило о том, что начинается «зачистка преступности».
– Конец всем договорённостям, – вздохнул капитан.
Ему было удобно манипулировать бандитами. Он имел информацию и всегда мог договориться, чтобы его участок имел хорошие показатели по преступности. Теперь в нём проснулось новое рвение, и будучи опытным офицером сыска в прошлом, капитан начал действовать. Прецедентом предшествующего этим переменам в регионе стало заявление Тенгиза, пожилого жителя района. Тот утверждал, что его племянник и внук попались в руки бандитов.
Время шло своим чередом. Наверху в горах один день схож с другим. Время затихает, и ничего не происходит. Жизнь людей долговечна, и некоторых сельчан знают все, а когда они родились – никто не знал. Хасан взял с собой ишака и отправился заготовить дров. Он работал очень много, и запасы в доме увеличивались с каждым днём. Пищи вдоволь, дров много, корм скоту с запасом. Родители были довольны рвением сына.
Каждый день был полон своими заботами. Вернулся староста Магомед и сообщил свежие новости:
– Везде ищут бандитов, которые были в соседних горах. Говорят, какой-то старик знает их в лицо. По его описанию ищут и в нашем районе. Когда встречать полицейских, мне сообщит родственник из района. Нам нечего беспокоиться, мы живём своей мирной жизнью.
Слова Магомеда сильного впечатления ни на кого не произвели. Все жители занимались мирными делами. Только Салих и отец Хасана знали, кого ищут по горам.
Полиция появилась в селении неожиданно. Были осмотрены все дворы. И увидев лошадей, схожих по описанию, Хасана арестовали. Отцу сказали, что доставят Хасана на допрос, и всё станет ясно.
– Кто-то предал моего сына, – твёрдо проговорил отец.
Всем в селении стало ясно, что история, обраставшая новыми подробностями, имеет прямое отношение к Хасану.
Районный участок полиции
После беседы с прокурором Хасан осознал, что клетка ему уготована надолго.
– Ты, наверное, выпил вина и, услышав оскорбление, совершил это? – спросил его прокурор.
– Нет, я был трезв и защищал свою жизнь, – отвечал Хасан.
– Если ты был выпивший, несколько лет тебе приговором вынесем, и история затихнет, – говорил прокурор.
Но Хасан был твёрд и прямолинеен.
– Тогда ответишь как за умышленное нападение! – сказал прокурор. -Кто разрешал вам бродить по другим краям? Есть порядок. Бесцельно никто не ходит куда-то. Для этого есть старосты, чтобы вас, дикарей, поучать.
После таких слов Хасан рассвирепел и дерзко отвечал. Это усугубило отношение к нему.
– Гордый какой! Мы твою гордость обуздаем, – говорили в полиции.
Иногда в камеру приносили лаваш, мясо, фрукты и табак-самосад.
Хасан закурил, и все воспоминания вернули его в родное селение, находящееся среди гор. Это место представлялось особенно удивительно красивым.
– Настоящий рай на земле, – думал Хасан, – когда снова увижу этот рай?
Продукты и табак приносили односельчане Хасану, которые приходили в район по своим делам. В один из дней пришла мать. Немного поговорили, и она сказала, что отец не придёт.
– Своего единственного наследника в клетке видеть не могу! – передала она слова отца.
Вспомнилось детство, домашнее тепло, нежная забота матери, поучающие беседы отца, и Хасан точно понимал, что всё это безвозвратно удаляется от него.
– Пусть хоть воспоминания есть, всё равно это моя родина и когда-нибудь я вернусь, – твердо решил он.
Был суд. Много переездов и назойливых допросов пережил Хасан. Приговор вынесен жёсткий, как убеждённому бандиту. Пожизненная ссылка в Сибирь на принудительные работы – вот вердикт суда. Защитить горца было некому. Все родственники вели скромный, мирный образ жизни. Во власти тех времен никого из рода Хасана не было. Высылка началась. Центр города на берегу Каспийского моря, видневшийся Хасану через зарешечённое окно, казался большим, с кипящей жизнью. В вагоне с закрытыми дверьми и окнами кроме него было ещё несколько узников, но Хасана посадили в отдельную клетку, как особо опасного преступника. С ним пытались заговорить, но кроме родного языка Хасан тогда других не знал. Он поделился с другими арестантами табаком и этим нашёл добродушное расположение к себе.
Много дней происходила транспортировка арестантов. Но один день начался ни как обычно. После того как всем раздали пищу, Хасана вывели закованного в кандалы и пересадили в другой вагон, предназначенный для таких же целей. Состав тронулся в другую сторону, и Хасан подумал, что направление его судьбы поменялось, если так можно выразиться.
ГЛАВА II
Обмен на политического
« Как все реки впадают в океан,
так все религии ведут к одному Богу»
Стечение обстоятельств, которые в очередной раз поменяли направление движения судьбы Хасана, заранее поражают своим необъяснимым вторжением в его участь. Оказывается, по сводкам «совершенно секретно» было направлено распоряжение надзирающим органам власти отправить политического заключенного дворянского сословия в Сибирь на пожизненную высылку. Сегодня, это был один из дней самого начала ХХ века. Квота строго согласовывалась заранее по всем уровням исполнения наказания. Поэтому было принято решение поменять политзаключённого на Хасана, горца, не говорящего по-русски, и выполнить приказ так, чтоб обмен был малозаметным. В документах оформили всё скоротечно и Хасана отправили совсем в другом направлении. Он видел, как конвоировали другого арестанта в его прежний, специальный арестантский вагон. Наблюдательность от природы позволила ему заметить, что невзирая на кандалы, в которые были закованы руки и ноги человека, спина его была ровной, осанка статной и выразительный умный взгляд. Он весело подмигнул Хасану, у которого была густая борода и диковатый вид горца. Хасан был сражён воздействием оптимизма, исходившим от этого человека. С помощью такой «рокировки» направление Хасана изменилось. У российского надзирательного органа была квота на арестантов из Кавказа по распределению их ссылки в поместья с большими угодьями по всей Российской Империи. Вот таким немудрёным мановением воли чиновников наш Хасан был отправлен в Рязанскую губернию. Горцы считались преданными и надёжными управленцами хозяйств, и поэтому данный вопрос по нему был решён окончательно.
Прибыв под конвоем в имение Адивлина, Хасан был раскован, и он стал разминать затёкшие от оков ноги и руки. После заполнения документов с инструкциями конвой отбыл из этого места. Хасан немного говорил по-русски. Умел различить слова и по интонациям угадывал смысл. Хозяин имения объяснял ему.
– Теперь это твоё жильё, и здесь ты проведёшь свою оставшуюся жизнь, – это единственное, что понял Хасан.
Надо сказать, уныние никогда не посещало гордого человека. Однако печаль, которая возникла после потери своего дома и свободы, улетучилась тут же. После того как оковы спали с рук и ног Хасана, он воодушевился. Источником этого был вид местности, окружающей имение. Неподалёку от особняка был пруд, на котором грациозно плавали лебеди, стая гусей и множество уток. Масштаб построек удивлял Хасана, привыкшего к скромному жилью. Поля простирались бескрайние. Сады были налиты фруктовыми плодами. Такого зрелища он не мог представить себе прежде. Дорога была широкой и ровной. Вокруг имения было множество удивительных растений, причудливо аккуратной формы, и везде на дорожках была каменная плитка, аккуратно уложенная мастерами.
Кухарка накормила Хасана. Пища была совсем другой, не такой к какой он привык. Затем ему дали одежду, сапоги из натуральной кожи и удобное нижнее бельё. От всех этих впечатлений и таких перемен бытовых условий Хасан был слегка встревожен. Он ждал подвоха. Через несколько недель обучения русскому языку (наставником был талантливый учитель) Хасан прилично разговаривал по-русски. Стал изъявлять желание делать работу по хозяйству. Помогал косить сено, возить на телеге урожай с поля. Жил он в небольшом садовом домике, который находился в 150 метрах от усадьбы.
– Жаль, нет грецких орехов, – думал он.
Количество поголовья скота в этом хозяйстве казалось безмерным, сотни голов, обилие молока и мяса, такое ему даже не снилось в самых сладких снах.
Научившись общаться, он потребовал объяснить от чего к нему такое хорошее отношение. Хозяин земель объяснил, что Хасан будет ему помогать управлять этим хозяйством. Доход лично Хасану будет скромным, объяснил ему Адивлин.
– Ты закреплён за мной пожизненно, привыкай к этим землям. Бежать тебе некуда и незачем. При побеге с этой земли – ты будешь считаться в статусе беглого каторжника, и тебя могут казнить по закону.
– Зачем искать другую работу, мне у Вас нравится. Всё достойно. Жить можно! – сказал Хасан, быстро сообразив и поняв новый свой быт.
– Вот и поладили, – ответил хозяин.
Крестьяне быстро увидели в Хасане крепкую руку. Никто ему не перечил. Хасан стал обучаться грамоте и все искренне зауважали его за обучаемость и рассудительность.
Женщины здесь были проще, чем в горном селении. Он познал плоды любви, а многие из тружениц на полях познали его темпераментную кровь. Любви он не испытывал. Встречался с женщинами по их согласию, и с определённого момента ему стало казаться, что судьба его любит. С Адивлиным выстроились взаимоотношения доверительные. В делах был порядок, доходы возросли. Хасан, сам того не заметив, стал понимать глубину истории этого народа. Читал книги, сопереживая героям. Полюбил поэзию. Его сильно впечатляли строки поэтов. Он никак не мог понять, как может человек через стихи передать свои чувства читающему. Привыкнув к обыкновенно строгим горным правилам, за границы которых заходить нельзя, он с жадностью впитывал новые знания.
Хасана труженики поместья и крестьяне на полях считали черкесом. Между собою его так и называли – черкес. Иногда редкие встречи с одинокой вдовой Дарьей радовали его. Душевностью этой женщины он был очарован. Дарья знала, когда и что сказать. Вкусно кормила его, научила одеваться. Все новшества ему были по душе. Но любви, чувства, которое должно быть у мужчины к самой нужной ему женщине, у Хасана к Дарье не было. Никто их встречам не мешал. Даша, так он её называл, всю жизнь работала в поместье. Шли месяцы и годы, Хасан понемногу привыкал к своему положению. После подведения итогов по финансовым документам хозяин выразил довольство тем, что появился порядок во всём хозяйстве и доходы с полей стабильно растут.
– Выбирай себе коня, Хасан! Незачем моему смотрителю ходить пешком или на телеге ездить.
Когда Хасан показал на жеребца чистокровной породы по имени Вороной, помещик не удивился.
– Видно ты очень разборчивый человек, Хасан. Сама судьба привела тебя в мои земли. Бери Вороного и продолжай также хорошо вести дела.
Хасан был восхищён благородством и щедростью этого человека. Он совсем не подозревал, что это всего лишь подачка. Своим неусыпным бдением за работой на полях Хасан принёс уже значительную материальную прибыль. Он ничего не понимал в денежных делах. Всё это откроется ему намного позже.
День за днём Хасан был погружен в заботы полевых работ. Когда кто-нибудь попадался за хищение с поля, он сначала спрашивал, зачем это сделал? Если человек обманывал его, украв, не признавался, Хасан уличал в следующий раз и наказывал. Было два варианта наказаний: отработать в поте лица и не совершать дурное впредь или расплатиться с ним. Скоро он отладил личный доход. Стал брать мзду с тех, которые попадались на воровстве, с них получал табак и кое-какие деньги. Все молчали, потому что кто повторял кражу, тех Хасан больше не допускал к работе. Адивлину объяснял, что работник не справляется с работой. Какая жизнь происходит за пределами этих земель, он не знал. Только интуитивно видел, что люди, работающие в полях, стали дорожить местом, это очень нужно их родным. Женщин с работы встречали часто дети, мужчин – жёны. Говорить он научился достаточно хорошо, и только лёгкий южный акцент выдавал его происхождение. В город не ходил.
– Зачем рисковать этими благами, когда могло быть намного хуже, – так рассуждал Хасан.
С трудящимися он не выпивал, с домочадцами поместья – тоже. Был случай, когда хозяин предложил вина Хасану, но после отказа такое больше не повторялось.
– Может это была проверка, – здраво сделал вывод Хасан.
Со временем он научился считать и разбираться в значении денег. Без нужды ничего не покупал. Всегда читать книги перед сном стало его обычным занятием. Он многое узнал: существуют разные страны, разная политика и люди живут в поисках лучшей идеи. Его заботила только личная судьба. Зачем думать о других, когда сам наказан провидением. Вспоминать родину он стал всё реже. На родном языке не с кем поговорить. Люди другие. И только один сон повторялся снова и снова. Их мечта увидеть море, которое называется Чёрным. Тогда они с Керимом и помыслить не могли, что так всё сложится. Этот трагический сон всегда напоминал Хасану о былом. Осадок, который оставлял сон, преследующий его все годы, Хасан старался не поднимать со дна воспоминаний. Шло время, человек может ко многому привыкнуть. Хасан забывал постепенно прошлое. И вот однажды он встретил Сашу – девушку, каких он прежде не встречал.
В гостях у Александры
Хозяин поместья всё чаще стал уезжать, иногда на день, иногда на несколько дней. Приезжал с поездок озабоченным.
– Мне нужен был надёжный человек со стороны, иначе давно бы всё растащили в разные стороны. Я тебе доверяю, Хасан. Сейчас наступают смутные времена, и поэтому говорю тебе открыто. Нашему хозяйству грозит разорение, если мы будем неосмотрительными. Очень много хозяйств пришли в упадок, в стране нужда и смута. Надеюсь на тебя, Хасан, что удержишь твёрдой рукой наши земли.
Таким его Хасан видел впервые. Зная много лет этого человека, он увидел в нём проявления неуверенности в себе.
– Что может беспокоить самодостаточного хозяина? – поинтересовался Хасан.
– Богатого человека может беспокоить только нестабильность в обществе. В стране голод, а голод всегда ведёт к беспорядкам.
– А откуда возник голод? – спросил Хасан.
– Забастовки привели к безработице. Безработица ведёт к нужде, народ бунтует. Ты человек с чистым сердцем, у тебя, Хасан, наивный взгляд на жизнь.
– Это почему же?
– Потому что ты горец, а горцы люди, живущие в традициях и с уважением к старшим. Здесь всё иначе. Другая жизнь. Страна многомиллионная. Представь себе, когда такое количество людей идёт к разным целям.
– Это значит, что им не по пути.
– Да, правильно, и это ведёт к беспорядкам. Вот поэтому возникшая возможность взять к себе горца из Кавказа меня приободрила. Давно предвидел, что общество раскачивается как маятник.
– Могу ли я побывать в городе? – спросил Хасан, пользуясь случаем расположения Адивлина.
– А зачем тебе, скажи, в чём нуждаешься? Я тебе посодействую в решении проблем.
– Да нет проблем. Я хочу зайти в гости к одной девушке.
– Откуда у тебя знакомство в городе? Ты без паспорта и по закону не можешь отлучаться из моих земель.
– Она приходила просить работу, но из-за Вашего отсутствия я отказал. Она мне показалась скромной и милой девушкой. Я пообещал помочь с работой и сообщить ей.
– Наверное, девушка из рабочей семьи? – предположил Адивлин.
– Сходи, но помни, что более суток находиться вне пределах моей земли – приравнивается к побегу и нарушению закона.
– Хорошо, я понял. Выпишите мне бумагу, разрешающую отсутствовать до вечера.
– Ладно, в делах у тебя порядок, хозяйство держишь. Завтра к десяти утра получишь нужную бумагу, заверенную печатью. Я тебя приглашу в кабинет, и ты сможешь отлучиться. Причину посещения города тобой я укажу как за необходимыми товарами по моему поручению.
На том и порешили. Хасан уснул сразу, как голова коснулась подушки. Утром, проснувшись, он не мог вспомнить сна.
– Значит, кошмар прошлого ушёл, – подумалось ему.
Сознание было чистым, на сердце – легко. Заглянув к Дарье в кухню, попросил завтрак пораньше. Дарья была рада ему и зарделась румянцем стыдливой девушки от своих помыслов.