«А существует ли любовь?» – спрашивают пожарники (сборник)

В это время звонок в его квартире. Он открывает дверь. На пороге опять Она… Он протягивает ей кофту.

– Всегда что-нибудь забываю, – деловито проходит на кухню, откуда раздается шум воды. Возвращается с кухни.

– Который час?

– Одиннадцать.

Она стоит и что-то молча высчитывает, шевеля губами.

– Как ваш в розовых джинсах?

– Я все понимаю по дороге. У меня даже есть теория на этот счет: когда движешься, становишься машиной, и, наверное, тогда и включается подсознание. Недаром – машинально от слова «машина»… Пока я шла домой, я установила, что оставила у вас кофту и что… как ни странно, нигде больше не было объявления о «певице». Оно висело только у моего дома. Поэтому, когда я увидела этого, в розовых джинсах, я совсем не удивилась: он оказался тем самым типом… который уже месяц торчит против моего окна, когда наступают сумерки.

Он усмехнулся: – Значит, все-таки…

– Пришлось побыстрее уносить ноги. А то у меня беда: если я нравлюсь человеку, а он мне понятен, я его начинаю доводить. А это не все терпят.

И вдруг быстро направилась к окну.

– Что?

– Так… удостовериться… кое в чем… Сколько сейчас?

– Четверть.

– Ну, прощайте.

– Прощайте.

– Прощайте…

Она медленно идет к двери, – Черт! Ах черт! – Она беспомощно садится, лихорадочно стучит зубами, – Только вы не бойтесь! – ее бьет озноб, – Это пройдет… Мне нужен горячий чай! – кричит, – Мне холодно!

Он в панике хватает брезент и начинает укутывать ее.

Она требовательно:

– Мне холодно! Мне холодно! Мне холодно!

– Сейчас… Сейчас…

Он нелепо кутает ее в брезент. Она сидит, стуча зубами.

– Я южный человек… Я не могу без солнца! Дрожь постепенно затихает.

– Получше?

Она вдруг, очень спокойно:

– А вы не испугались! – усмехнулась, – Здорово! Обычно они боятся больных. Притом даже не то чтобы заразиться боятся, просто больной им неприятен. А вы первый, не испугавшийся моей странной лихорадки… Потрясающе! Знаете, у меня есть мальчик знакомый… и он, вместе с моей подругой Эрикой, навещал в больнице еще одну нашу общую подругу. Она лежала в психиатрической клинике. И мальчик ее полюбил. Потом девочка выздоровела – и люди расписались. Вы не представляете, что устроили они… И не потому, что они ее не знали или она им не нравилась. Нет, потому что девочка лежала в нервной клинике! Я часто задаю себе вопрос: откуда такое отвращение к страданию?