Опыт выживания. Как простить обидчика и жить полноценной жизнью

Мы с подругой договаривались вместе съездить в молодёжный театр Москвы на спектакль «Мастер и Маргарита», чтобы разнообразить досуг. Я заранее купила два билета. На тот момент мы были заочно знакомы два года. Познакомились на просторах интернета, когда я вела блог на сайте, который так и назвался – blog.ru. Сейчас этого сайта нет, его закрыли, и все мои записи канули в Лету, а там было очень много интересного.

К сожалению, к моему приезду подруга заболела и не смогла пойти со мной в театр. Она жила с родителями и молодым человеком. Её молодой человек проводил меня до театра и уехал обратно. Не помню, удалось ли мне продать билет, или он так и пропал. Впечатления от спектакля остались где–то на задворках подсознания, но, судя по тому, что ничего особенного не отложилось, представление не было ни отвратительным, ни восхитительным.

Такой отпуск – чтобы я уехала так далеко от дома, – у меня выдался впервые. В Москве не ориентировалась, благо, есть 2 ГИС, что бы я без него делала? Одно дело – знать, куда ехать, другое – исполнить это. Я села в метро до Площади трёх вокзалов и отчаянно вслушивалась в названия станций: как назло, автоинформатор звучал настолько тихо и неразборчиво, что мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не пропустить свою станцию. Слава Богу, вышла где нужно. Села на нужную электричку и… уснула. Спектакль закончился поздно, а разница во времени давала о себе знать. Каким образом проснулась на нужной станции, ума не приложу. Бог меня хранит. Открыла глаза и, услышав знакомое название, пулей вылетела из электрички. На перроне встречал молодой человек подруги.

У подруги прожила три дня, но Слава не торопился приезжать: возникли какие–то непредвиденные проблемы. Родители подруги уже проявляли недовольство, и мне пришлось съехать к молодому человеку, с которым я познакомилась уже в Королёве. Он забрал меня от подруги и повёл к себе – жил с родителями, но они нормально восприняли моё появление.

Мы поехали с ним в Сергиев Посад погулять, побывали в Сергиевой лавре, мне понравилось место: от него исходит энергетика намоленности, святости. После засели в баре и выпили пива. Я немного опьянела и позвонила Егору, заявив, что хочу с ним увидеться. Договорились встретиться на Площади трёх вокзалов в Москве. С молодым человеком сели на электричку; пока ехали, он предложил гашиш, я согласилась. Сие действо происходило в туалете электрички. Меня развезло, стало весело, а потом плохо. Я не довезла содержимое желудка до станции, и меня стошнило прямо на ступени электрички. О чём я тогда думала, одному Богу известно. На площади мы встретились с Егором, он увидел моё состояние и забеспокоился о здоровье. Меня опять тошнило. Не помню, в какой туалет мы пошли – в женский или мужской, – молодой человек держал мои волосы, пока я исторгла остатки. Егор настоял, чтобы мы отправились в медпункт вокзала. Врач осмотрела меня и диагностировала вегетососудистую дистонию. Меня разбирал смех, и одновременно я испытывала страх, что сотрудники вокзала поймут, что со мной, и отправят в полицию. Слава Богу, всё обошлось. Мы сели в пиццерии, поели, поговорили, насколько это было возможно в моём состоянии, и разошлись. Егор поехал к себе, а мы с молодым человеком вернулись в Королёв.

На следующий день мы пошли к друзьям молодого человека, где они играли в приставку, пили пиво и что–то курили. Я слонялась по квартире, когда позвонила мама. Её голос меня напугал, потому что обычно она говорит спокойно, почти безэмоционально – сейчас же он звучал надрывно, со всхлипываниями. Она сообщила, что кот Лёлик умер. Напомню, что для неё это был почти родной человек – особенно учитывая, что старшая дочь уехала, а младшая тоже жила своей жизнью, и свою любовь мама обратила к животным. Я тогда, конечно, ей посочувствовала, но не придала особого значения случившемуся. Да, мне было жаль кота, но это ведь животное, я спокойно к ним отношусь с момента смерти котёнка, умершего в мой тринадцатый день рождения. Мама просила меня приехать, но я объяснила, что практически только что уехала и не намерена возвращаться раньше времени. На этом разговор окончился, и я о нём благополучно забыла.

На следующий день за мной приехал Слава, и мы отправились в Санкт–Петербург. Парень казался старше своих лет: щуплый, невысокого роста, с редкими волосами и жидкой бородкой. Одет просто: штаны и свитер с высоким горлом. Увидев его, я испытала разочарование – не такого красавца представляла себе в попутчики. Но делать нечего, раз уж договорились, поехали. Мы держали путь через Торжок, заехали в местный музей, я напокупала сувениров с красивой вышивкой: брелоки в виде сапожка, чехлы–сумочки для телефонов. Судя по отношению Славы ко мне, я его не разочаровала. Ещё бы! Я младше его, стройная, симпатичная, с хорошим чувством юмора, коммуникабельная. Если не углубляться в дебри моей души и не видеть те ужас и хаос, что там творятся, можно поверить, что я вполне адекватная личность, с которой весело и интересно.

Мы переночевали в гостинице «Берёзка», находившейся на середине пути между Москвой и Петербургом, в Вышнем Волочке. Номер сняли один, но с двумя кроватями. Я не собиралась с ним спать, он не привлекал меня от слова совсем.

В Санкт–Петербург приехали на следующий день. Первым делом начали искать гостиницу ближе к Эрмитажу – почему нельзя было сделать это заранее, остается загадкой. Почему–то у нас не возникло сомнений, что в большом туристическом городе найдётся место для двух усталых путников. Мы могли выбрать место пребывания и подальше от набережной, но так как ни Слава, ни я не знали города, не стали рисковать и всё же попытались найти место недалеко от Зимнего дворца. Заселились в старую гостиницу. Номеров на выходные, да ещё и в осенние каникулы, оставалось мало. Сначала нам, как паре, предложили номер с одной большой кроватью, но я отказалась, и тогда нас заселили в единственный оставшийся номер с раздельными кроватями. Номер представлял из себя комнату площадью метров восемь, не больше, в которой слева стояли две одноместные кровати, упираясь изголовьями в стену, между ними – прикроватная тумбочка, ещё одна – у окна. Письменный стол со стулом стояли справа. В прихожей, если её можно так назвать, потому что она была крошечной, справа встроен шкаф, а слева находилась дверь в совмещённый санузел. Позже выяснилось, что слив в туалете работает через раз, что немало разочаровало.

На стойке регистрации я увидела паспорт Славы и дату его рождения. Оказалось, что в профиле на сайте знакомств он скостил себе десятку, о чём я не преминула сделать ему замечание.

От Петербурга я была в восторге – его архитектура завораживает! – ходила по улицам с открытым ртом и глазела на старинные дома. Было в этом что–то таинственное, благородное, высокое – не то, что дома в моём городе. Я признала в себе поклонника красивой архитектуры, хотя раньше никогда не интересовалась ничем подобным. Мой спутник не особенно разделял мой восторг – видимо, в Ярославле, где он жил, внешний вид зданий не уступал по презентабельности Питеру. Правда, я не могу с уверенностью это утверждать, так как не имела удовольствия там побывать.

Чтобы не терять время, мы заказали автобусную экскурсию по городу. Ездили на втором этаже двухэтажного автобуса. Сидели спереди, над водителем. Необычные ощущения: сидишь, возвышаясь над другими участниками движения и даже пассажирами транспорта, в котором сам находишься. Через лобовое стекло открывался великолепный вид, ничего не загораживало и не мешало любоваться красотами города. На первом этаже женщина–гид рассказывала об истории Санкт–Петербурга, обращая наше внимание на многочисленные исторические сооружения, здания, памятники. Она говорила в микрофон, и её отлично было слышно наверху. Периодически мы выходили из автобуса, чтобы поближе рассмотреть очередной объект культурного наследия с его богатой историей. Недалеко от Храма Спаса на крови стояли переодетые актёры. Мужчина представлял Петра I, а женщина – придворную даму петровских времён. Они уговорили нас сфотографироваться. Я воспользовалась своим фотоаппаратом, чтобы запечатлеть Славу с дамой, а он сфотографировал меня с первым российским императором. Но всё оказалось не так просто. Даже несмотря на фотографии с нашего устройства, они потребовали деньги. Такого поворота мы не ожидали, но на крючок уже попались, и удалять забавные памятные карточки не хотелось. Высказав недовольство, Слава всё–таки отдал деньги хитрым актёрам, но ещё долго вспоминал их непорядочность.

Мы ездили по обе стороны Невы, проезжали многочисленные каналы, любуясь красотами города. По плану экскурсии мы проехали Исаакиевский собор, но внутрь тогда не попали. Гуляли мимо Казанского собора, видели Александровскую колонну, Адмиралтейство и знаменитый крейсер «Аврора». Из–за ограниченности во времени все достопримечательности мы обследовали только снаружи.

Вечером мы пошли в джазовую филармонию. Выступала израильтянка Анат Форт. Зал филармонии представлял собой ресторан с круглыми столиками и небольшой сценой, на которую взгромоздили чёрный рояль. Мы пришли перед самым началом, и места в большинстве своём оказались заняты, но Слава, имея подвешенный язык, пристроился к двум дамам: матери и взрослой дочери. Так мы и сидели вчетвером. Я достаточно тяжело схожусь с чужими людьми, тем более не люблю скопления народа, чувствую себя некомфортно, даже неловко. Славу же, наоборот, незнакомые люди возбуждали на разговор. Я отмалчивалась, за нас двоих замечательно справлялся мой спутник. Причём его проблема, с моей точки зрения, была в том, что он не знает меры и границ. Он не чувствует, когда надоедает собеседнику. Помню случай: мы ехали в троллейбусе, и он решил завести разговор с мужчиной в возрасте, тот был хорошо одет, помню его шляпу и плащ, этакий интеллигент с седыми висками. Не помню, что спрашивал Слава, но мужчина ясно дал понять, что не настроен на беседу. Однако Славу это не смутило, и он продолжил задавать вопросы. Тогда мужчина не выдержал и прямым текстом сказал, что не хочет с ним общаться. Слава посчитал его снобом и очень неприветливым, а мне стало стыдно за Славу.

Женщин за столиком спасло начавшееся представление. На сцене появились исполнительница и её команда. Она играла на рояле, а коллеги – на контрабасе и ударных. Ударные использовались только в качестве лёгкого дополнения: музыкант проводил по тарелкам металлическими барабанными щётками. До этого я не слышала о выступавшей. Анат Форт оказалась невысокого роста, кудрявая, с большими глазами и лошадиными зубами. Она не выглядела уродливой, в ней гармонично сочетались все черты лица. Джазом я тоже раньше не увлекалась, но попав под впечатление от услышанного, решила приобрести её диск. Он до сих пор у меня есть, правда, теперь нет дисковода, куда бы можно было передать информацию, и нет плеера для прослушивания музыки. Так и лежит в CD-холдере, ждёт своего часа. После концерта мы сфотографировались с исполнительницей и отправились гулять по вечернему городу.

Огни зажглись, придавая окружающей действительности сказочность. Несмотря на репутацию дождливого туманного города, Петербург решил изменить себе ради нас. Мы приехали в приветливый солнечный город, воздух которого наполнен морозцем. Снег ещё не выпал, но ощущалась прохлада; нос краснел, хватая холодный воздух. Мы зашли в первый попавшийся книжный магазин, где я купила закладки и магниты на холодильник для сувениров близким.

На другой стороне Невы у Зимнего дворца оказался необычный магазин, именующийся Veranda. Дело шло к Новому году, поэтому магазины стремились привлечь покупателей разноцветными витринами. Я не могла пройти мимо такой красоты, и мы зашли внутрь. Что предстало моим глазам! Огромные ёлки под потолок – а, надо сказать, он там был явно выше двух и, может, всех трёх метров, – богато украшенные изысканными игрушками. Плюс множество красивых искусственных растений. Я такое видела только в кино, просто попала в сказку. Разглядывая ёлочные игрушки, я не находила двух одинаковых. Такое великолепие захватило дух, хотелось скупить весь магазин. Цены там тоже оказались впечатляющими, но мне так хотелось унести хоть какую–то безделушку, что я не устояла. Купила балерину, думаю, она была из полистоуна, но выполнена настолько искусно, что не придраться. Балерина приняла позу арабеска: правая нога как бы стои́т на земле, левая прямая отведена назад параллельно полу, правая рука поднята вверх, кисть приняла изящное положение, будто указывая куда–то вдаль. Левая рука отведена в стороны также параллельно полу. На ней было белое платье–пачка – балетный костюм, выполненный из ткани с добавлением перьев. Голову украшал белый венок из полистоуна, но предполагавший, что это тоже перья. Милое личико не имело изъянов: тонкие черты лица, глаза, красиво очерченные губы – без подтёков и непрокрасов. Для меня она являла само совершенство. Я не могла её там оставить. Слава поддержал меня в этом.

После магазина мы зашли в ресторан, который попался по пути. Что в нём было необычного? Интерьер выполнен в чёрных тонах. Официанты тоже в чёрной униформе, а на спине, если приглядеться, видно изображение официанта с подносом, но, когда это же изображение рассматриваешь издалека, видишь белый череп. Двоякое восприятие увиденного на аппетит не повлияло. Ужин подали вкусный, претензий не возникло.

Ввиду несезона Петергоф для туристов был закрыт, поэтому мы довольствовались прогулками по С. – Петербургу. В аренду номера входил завтрак, чем мы не преминули воспользоваться. На следующее утро я отправилась завтракать в одиночестве, так как Слава ещё спал. Он явился в хмуром настроении, был неразговорчив, что для него не характерно. Я почувствовала неладное и пыталась выяснить, что произошло. Оказалось, умер его друг, и Карелия отменяется, так как нужно ехать обратно. Неожиданное печальное событие спасло меня от компании не очень приятного человека. Мы запланировали поход в Эрмитаж и в кино на предстоящий день, а утром собирались съехать из гостиницы.

В Эрмитаж отправились сразу после завтрака. Был выходной, ажиотаж вокруг входа поразил меня – я не ожидала такого скопления людей. На самом деле, я и не предполагала, что нас ждёт. Какое–то время мы простояли на улице в очереди, а потом к нам подошёл молодой мужчина и предложил пройти без очереди за дополнительную плату. Славу это воодушевило, и мы последовали за мужчиной. Он продал нам билеты, но они оказались не совсем тем, что нам было нужно, и очередь мы всё же отстояли, однако билеты эти использовали в каком–то конкретном зале, точно не помню. То есть нас как бы обманули, но и не обманули, скорее, ввели в заблуждение. Слава добродушный человек, и он не выдал агрессивной реакции на случившееся, однако недовольство проскользнуло. Тем не менее, в Эрмитаж мы попали. Масштабы Зимнего дворца впечатляли. Сначала мы медленно проходили по залам, стараясь запечатлеть всё, что видим, на телефон и фотоаппарат. Слава много фотографировал меня, а я и рада стараться, очень люблю фотографироваться. У него с собой был планшет, он снимал много видео. По мере того как день подходил к концу, мы ускорялись, чтобы успеть пройти всё. К сожалению, последний час мы в прямом смысле пробежали оставшиеся залы, потому что охватить всё за один день, если вдумчиво любоваться шедеврами искусства, да ещё и следовать за экскурсоводом – а мы прибивались к туристическим группам, чтобы послушать интересные факты, – нереально. Надеюсь, когда–нибудь я смогу пройти весь Эрмитаж без спешки. На телефоне, планшете, фотоаппарате остались сотни снимков и видеороликов. Я купила в магазине при музее диск со всеми экспонатами, но так ни разу его и не открыла. Потому что такое нужно видеть вживую; фото и видео не передадут той красоты, того великолепия, что царили в Зимнем дворце.

После музея мы отправились в «Пассаж» на Невском проспекте поглазеть на диковинки и такие же цены. К моему удивлению, нашлись магазинчики с вполне приемлемыми ценами. Я купила маме брошь в виде медвежонка, усеянного стразами, себе – подвеску в виде головы Hello Kitty и браслет. Что–что, а побрякушки я всегда любила и сейчас обожаю.

Когда магазин был исследован, мы решили найти кинотеатр и провести досуг таким образом. Ехали на автобусе, в метро так и не спускались. Попали на картину «Облачный атлас». Фильм шёл больше двух часов, но оказался таким захватывающим, что я не заметила проведённого времени. Идея фильма – показать, что душа реинкарнирует. В главной роли снимался Том Хэнкс. Показаны разные времена: от недалёкого прошлого до будущего, в котором, надеюсь, мы не окажемся. И в разных ролях угадываются герои. Всё это сопровождается впечатляющей картинкой. Фильм мне понравился, но оставил неоднозначные ощущения.

Я верю в реинкарнацию. Иначе как объяснить, что с ребёнком случаются такие ситуации, которые, если верить другим учениями, не должны быть, ведь он ещё не успел нагрешить и, значит, не заслуживает тех несчастий, которые его преследуют? Почему я была атеистом? Потому что не верила в религию, которая нам внушает: мы изначально грешные, наша участь – всю жизнь каяться, посыпать голову пеплом и снова идти грешить. Что человек априори не имеет права на прощение, он далёк от Бога: ведь только Бог и Иисус святы, а остальные – челядь. Полуправда хуже лжи. Иисус Христос говорил, что чиновники от религии сами к Богу не идут и людей не пускают. Поэтому формально я не верила в то, чему учит православие, но всегда, пусть и неосознанно, верила во что–то высшее. В момент развала души мне нужно было на что–то опереться, и я пришла в православный храм. Первое время после крещения я старалась соблюдать каноны, предписанные православием: читала в молитвослове утреннее и вечернее правило, ездила в храм на службу, исповедовалась и причащалась. Но всегда чувствовала в этом профанацию. Тупая бубнёжка по книжке воспринималась лицемерием, как будто я вру, когда читаю, потому что истинно не верила. Закономерным стал отказ от ритуалов и продолжение жизни в дальнейшем разложении души. Ведь основная причина, по которой весь этот распад происходил, – ненависть к отцу – не устранена. Религия учит прощать. Легко сказать. Как простить человека, который предал тебя, издевался над тобой, жестоко обращался и даже пару раз чуть не убил? Когда нет истинной, нерелигиозной, веры в Бога, невозможно с этим справиться. Когда ты не понимаешь мотивов преступника, ты никогда не сможешь его простить. Даже если будешь механически повторять это сродни аутотренингу, ничего не получится. Когда в тебе в течение двадцати лет растёт ненависть, ты не сможешь её преодолеть в одночасье. Нужны глубинные изменения внутри твоей души, чтобы это стало возможным.

Фильм закончился поздно. Мы вышли на улицу, когда чёрное небо было усеяно яркими лампочками звёзд. Общественный транспорт уже не ходил. Видимо, длительное пребывание в закрытом незнакомом пространстве дало о себе знать, и мы, поблуждав по улицам, поняли, что не знаем, куда двигаться, чтобы добраться до гостиницы. Навстречу, как назло, никто не попадался. Мы продолжили поиски нужного пути, когда встретили нетрезвых молодых людей. Слава не испугался и не постеснялся обратиться за помощью. Что мне запомнилось и отложилось хорошим впечатлением, так это реакция парней. Особенно фраза одного из них: «Ой, мы такие пьяные». Но сказана она была так дружелюбно и приветливо, что не возникло страха нарваться на неприятности посреди ночи в незнакомом городе. Молодые люди объяснили, в каком направлении нам двигаться, и продолжили свой путь нетрезвой походкой. Через какое–то время мы добрались–таки до гостиницы, я успела только умыться, как сон сморил меня, и я уснула глубоко и крепко.

К полудню следующего дня мы освободили номер и отправились обратно в Москву. Решили в этот раз проделать путь без ночёвки, поэтому ехали напрямую, не заезжая в попутные города. Ночью проехали только Великий Новгород, развернулись на площади и поехали дальше. На трассе Слава пустил меня за руль. Транспорта не было ни по пути, ни навстречу, поэтому опасений не возникло, что мы можем попасть в ДТП. Отдельное удовольствие – ехать по ночной дороге, не боясь в кого–то врезаться, на высокой скорости. Нервы Славы не выдержали длительной поездки со мной в качестве водителя, и мы поменялись местами. Он спросил меня, не было ли мне страшно, я ответила, что нет. А он посмеялся, что из нас двоих это не я переживала, а он. Мы расстались в Москве: я поехала в Королёв к молодому человеку, который до этого меня приютил, а Слава – в Ярославль. В Королёве переночевала, а на следующий день отправилась домой на поезде. Со Славой мы ещё какое–то время поддерживали связь в Скайпе, но потом наше общение сошло на нет. Где он и что с ним, я не в курсе.

Когда приехала, на земле лежал снег, хотя в Санкт–Петербурге и Москве снега не было. Наступило разочарование: длительное и первое в моей жизни путешествие подошло к концу, впереди ждали трудовые будни и домашние обязанности, а также очередные эмоциональные качели, страдания и умирание. Села в автобус до дома; напротив меня сидели молодые люди, ругались матом, громко ржали, грызли семечки. После культурного города, где даже пьяные выглядят прилично, я испытала ещё большее разочарование, и мне жутко захотелось вернуться обратно в Петербург и жить там. Я не принимала всеми фибрами души город, в котором сейчас находилась.

Примечания