Убийственно красива, или Кто развел светскую львицу

Интересно, это нормально, что, воспользовавшись услугами парикмахера, косметолога и визажиста, я обязана отвечать на все вопросы своего благодетеля?

– Торговый центр «Столица», слышали, может? – Я приняла правила игры.

Мужчина присвистнул.

– А ты быстро учишься, как я посмотрю. До сегодняшнего дня ведь наверняка и не слышала об этом магазине. Не зря говорят, деньги быстро меняют людей. Но чтобы настолько… – Степанов осмотрел меня с ног до головы. – Совсем другой человек, – вынес наконец он свой вердикт, – и не только внешне. Вон как смотришь. Настоящая царица! И отнюдь не спящая.

Степанов (я никак не могла вспомнить его имя-отчество) снова хохотнул. Веселый он все-таки парень. Правда, уже в следующий момент его лицо сделалось серьезным. Я бы даже сказала, жестким и злым.

– Ладно, ближе к делу, – мужчина взял быка за рога. – У меня, – продолжил он, – вернее, у меня и моего шефа будет к тебе отдельное поручение. Не оговоренное, ммм, так сказать, условиями контракта. Деликатное дело, маленький пустячок. Уверен, выполнить его тебе труда не составит.

Я вопросительно взглянула на неожиданного собеседника. Тот выдержал театральную паузу и наконец произнес:

– Ты должна будешь соблазнить Карасика.

– Что? – Не то чтобы я не расслышала, что сказал мужчина… Просто смысл сказанного доходил до меня с трудом.

– Соблазнить господина Карасика А. В., – спокойно вымолвил парень. – Услышала или по буквам повторить?

– Не надо, – произнесла я хмуро. – Просто не до конца поняла суть, ммм, «задания».

– Ну, ты даешь! – Степанов изобразил искреннее удивление. – Большая вроде девочка, а не знаешь смысл слова «соблазнить». У тебя словарь есть? Или Интернет? Последний даже больше подойдет, там тебя быстро всему обучат, продемонстрируют, так сказать, все секреты в действии. – Степанов откровенно издевался. Похоже, все происходящее доставляло ему удовольствие.

– Видите ли, Игорь Михайлович, – то ли от злости, то ли от испуга я вспомнила наконец-то не только имя, но и отчество сидящего передо мной господина. Тот тут же перебил, великодушно разрешив называть его по-свойски.

– Можно просто Игорь, – пояснил он, – свои же люди.

– Так вот, Игоре-е-ек, – я пропела последний слог, с наслаждением заметив, как вытянулось лицо моего собеседника. – Мне не нужен толковый словарь, чтобы понять смысл слова «соблазнить». Вот только вряд ли в Интернете я отыщу ответ на вопрос – ЧТО, черт возьми, здесь происходит? И почему, – я сорвалась на крик, – вы считаете, будто вправе вламываться в мой дом и предлагать ТАКОЕ?

Моя эскапада не произвела на Степанова никакого впечатления. Он смотрел на меня, как на панду в зоопарке, мол, надо же, какой забавный зверек.

– Да, ты действительно не понимаешь, – проговорил он. – Никто тебе ничего не предлагает. Все предложения были высказаны утром. И ты согласилась. Теперь же я просто более подробно излагаю суть задания. Извини, но в моем мире нарушение достигнутых договоренностей жестоко карается. Да и вообще такие, как ТЫ, не отказывают таким, как Я.

Возмущению моему не было предела! Да что он себе позволяет? За кого принимает? Кем возомнил? Минуты две я хватала воздух ртом, будто выброшенная на сушу рыба, и наконец смогла выдавить из себя:

– Что-то я не помню, чтобы подписывала какие-то бумаги. Да и речь, насколько помню, шла совсем о другом.

– Что ж, память тебе не изменяет. А вот логика определенно, – теперь Степанов разговаривал со мной как с ребенком. Усталым тоном он растолковывал неразумному дитяти очевидные, по его мнению, вещи. – Ты же не настолько наивна, чтобы решить, будто кто-то станет с тобой возиться лишь для того, чтобы получить интервью у прославленного миллионера? – Игореша посмотрел на меня с сочувствием. Практически искренним. – Сама подумай, столько мороки ради того, чтобы в вашем, э-э-э, журнале, – Степанов брезгливо поморщился, – появилась статья о том, как тяжела и неказиста жизнь российского олигарха. Нет, дорогая моя, цель куда интереснее. Хотя сам Карасик о ней, разумеется, догадаться не должен.

– И как же я могу его соблазнить, чтобы он даже не догадался об этом?

Теперь взгляд Игорька демонстрировал брезгливость. Из милой панды я неожиданно превратилась в противного таракана.

– Да уж! – произнес он, разведя руками. – Мне характеризовали тебя как умную и перспективную журналистку, а на поверку ты оказалась непроходимой тупицей. Или прикидываешься? Послушай, у меня нет ни времени, ни сил, ни желания вести эти словесные баталии. Упражняться в остроумии, аргументировать, доказывать – все это не по адресу. Я сейчас изложу тебе несколько вариантов развития событий, а ты сама решишь, какой из них является более перспективным.

Итак, вариант первый. Ты соглашаешься и через неделю летишь с нами на острова. Летишь, заметь, на частном самолете в один из самых дорогих отелей мира. Вряд ли когда-то еще тебе выпадет такая возможность. Там ты отдыхаешь, загораешь, купаешься и наслаждаешься обществом богатых и знаменитых. Один из них – небезызвестный тебе Карасик, тот еще дамский угодник, сердцеед и обольститель. Так что общаться с ним одно удовольствие. По крайней мере, противно точно не будет. А дальше все просто. Тебе нужно обольстить этого мачо. Это вообще нетрудно, а для тебя так и вовсе пара пустяков.

Я недоуменно уставилась на Степанова. О чем это он? Я, конечно, особа привлекательная, но пока мне удалось соблазнить только несколько прыщавых юнцов, у которых гормоны в крови бушевали так, что они переспали бы и с крокодилом. Прочтя в моих глазах невысказанный вопрос, Игорек пояснил:

– Мы ведь далеко не случайно выбрали именно тебя. Дело в том, что у Карасика когда-то давно случилась несчастная любовь. Было это еще до того, как он стал тем, кем является, – в этот момент Степанов напомнил мне старуху-рассказчицу из старых сказок. Я так и представила, как он произнесет сейчас сакраментальное: «Долго сказка сказывается, да не скоро дело делается». В общем-то, я почти угадала. – Был он истово влюблен в одну девушку. Назовем ее Юля, – вещал Игорек, – а она возьми и предпочти нашего героя другому – более успешному и состоятельному. Вероятно, не будь этой истории, не состоялся бы и сам Карасик. Ну, ты понимаешь. – Я кивнула. – Юлю ту он, кстати, потом отыскал, когда разбогател. Кто его знает, зачем. Вероятно, думал вернуть былое, а может, еще по каким причинам. Только приехал, посмотрел и уехал, так как встретила его Наташа Ростова спустя десять лет замужества. Но первая любовь, как известно, на то и первая, что незабываемая. Потому питает наш Карасик слабость к определенному женскому типажу. Все пытается взять реванш. Вот потому мы тебя и выбрали из сотен претенденток. Мы пол-Москвы обегали, разыскивая подходящую особу, пока один из моих помощников случайно не наткнулся на тебя в редакции. Просто парадоксально, до чего ты похожа на ту самую Юлю. В прежнем варианте, разумеется, еще до апгрейда. – Степанов хохотнул, радуясь своей шутке. – Конечно, кое-какие изменения все же пришлось внести – отсюда и твоя блондинистость, и макияж – парикмахеры и стилисты, как ты понимаешь, заранее были проинструктированы. Зато теперь вы будто сестры-близнецы. Я поражен! – Мужчина поднял вверх обе руки, будто сдаваясь на милость победителю. – Уверен, – продолжил он, – это обязательно «сработает».

Обрушившаяся на меня только что информация определенно требовала осмысления. Но это все потом, сейчас меня мучил куда более насущный вопрос.

– Зачем вам все это? – выдавила я из себя.

Степанов усмехнулся:

– Ты права – у нас в этой истории свой интерес. Разумеется, все это мы затеяли вовсе не для того, чтобы уважить друга и партнера по бизнесу. Наш подарок – это «троянский конь», – сравнение с конем мне не особенно льстило, но озвучить свое мнение на этот счет я не решилась. Степанов между тем продолжил: – Наша «разведка» донесла, что на Канары Карасик летит не просто так. Бизнес-форум лишь прикрытие. У него на островах вилла, охраняемая так, что… Короче, настоящий Алькатрас. Проникнуть туда незамеченным даже нашим спецам не удастся. И вот, представь себе, в этой крепости состоится очень важная для нас встреча. Разумеется, тайная, секретная. Сама понимаешь – нам позарез необходимо узнать предмет предстоящих переговоров. Вот для этого нам и нужна ты.

Я недоуменно уставилась на Степанова. Интересно, он идиот или только прикидывается?

– Вы что же, всерьез полагаете, будто Карасик станет делиться со мной своими секретами? Я, конечно, что-то такое слышала про Мату Хари, но я точно не она.

– А ты и впрямь юродивая, – Игорек сочувственно покивал. – Разумеется, мы понимаем, что Карасик не дурак и не станет болтать о важных делах в постели. На самом деле твоя задача куда проще. Тебе и делать-то практически ничего не придется. Всего-то пронести на виллу один маленький «жучок». Вернее, сначала тебе предстоит сделать все для того, чтобы попасть в эту охраняемую крепость, а уже там в определенном месте в определенный час нужно будет установить подслушивающее устройство.

– Всего-то?! Всего-то?! – Я была поражена. – А в космос для вас за чем-нибудь сгонять не нужно? А что? Судя по тому, что вы обо мне думаете, вполне могла бы! – Я возмущенно фыркнула.

Степанов сверкнул глазами. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не ударить меня.

– Короче, так, – проговорил он сквозь зубы, – повторяю в последний раз для особо тупых. Я говорю, ты слушаешь! И не перебиваешь! – Он отдышался, пытаясь успокоиться, и продолжил уже ровным тоном: – Как я уже говорил, у Карасика исключительно сильная служба безопасности. Поэтому она ежедневно, – здесь он сделал выразительную паузу, – проверяет жилище на наличие различных несанкционированных устройств. С появлением постороннего на территории (то бишь тебя), думаю, бдительность усилится. Поэтому тебе нужно будет установить «жучок» непосредственно перед началом переговоров. А потом ты незаметно заберешь оборудование.

Я молчала. Не то, чтобы у меня не было вопросов – как раз наоборот, но задать их я не решалась, так как помнила, что говорить мне разрешено только в исключительных случаях.

– Конечно, задача непростая, – подытожил Игорек, – но вполне осуществимая. Особенно под нашим чутким руководством. И помни, деточка, – чудеса происходят лишь с теми, кто не знает, что чудес не существует.

Вот, гад, афоризмами заговорил.

Я вновь промолчала, так как понимала, что никакие мои аргументы не убедят Степанова в абсурдности его идеи. Раз они проделали такую работу по поиску «лже-Юли», раз не поскупились на приведение меня, как он сам выразился, в «приличный вид», очевидно, что все уже оговорено, обдумано и взвешено. Решение принято, и от меня даже согласие не требуется. Хотя о чем это я? С какой стати этот человек так легко распоряжается моей судьбой? Кто он такой, в конце концов? Гнев придал мне храбрости, и я выпалила:

– А если я откажусь? – И смело взглянула в глаза Степанову, изображая Зою Космодемьянскую. Во всяком случае, именно так, по моим представлениям, должна была выглядеть гордая, не сломленная фашистами особа.

На Игорька мое театрализованное представление не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он лишь равнодушно пожал плечами.

– Помнишь, в самом начале разговора я упомянул, что есть несколько сценариев развития событий? – Я утвердительно кивнула. – Так вот, если ты откажешься, дела пойдут иным, менее приятным для тебя, путем. Во-первых, ты вылетишь с работы с «волчьим билетом». Я лично прослежу, чтобы тебя не взяли ни в одно издательство. Даже в воронежскую «Вечерку». Пойдешь на улицу пирожками торговать. Разумеется, тоже не в столице.

Холодок пробежал по моей спине. Я была уверена – Степанов свое слово сдержит. С особым удовольствием испортит мне жизнь.

– А во‑вторых? – поинтересовалась я.

Степанов уставился на меня так, будто впервые видел.

– А тебе мало во‑первых? Что будет во‑вторых, я не придумал, но не сомневайся, надо будет, сочиню и во‑вторых, и в‑третьих, и в‑четвертых. Фантазии у меня хватит.

Отчего-то я ему верила.

– Знаешь, почему я – это я, а ты – это ты? – Игорька потянуло на философствование. – Потому что я не боюсь решать сложные задачи, а ты привыкла действовать наверняка. Так и будешь до старости свои гороскопы писать? Ты только подумай, какие перспективы перед тобой открываются! Ведь, если все выгорит, Селиверстов тебя щедро наградит. Очень щедро. Поверь, его возможности безграничны. И человек он не жадный. Хочешь, прямо сейчас подпишем контракт, что по возвращении в Москву тебе подарят квартиру и машину, а на твой счет перечислят 20 тысяч долларов?

Щедрость Степанова не произвела на меня никакого впечатления. В данный момент меня интересовало совсем другое.

– А что будет, если дело не выгорит? Что, если меня раскроют?

Игорек вновь пожал плечами:

– Конечно, такой вариант развития событий нельзя исключить. Хотя и допускать все же не стоит. Для нас это будет означать неприятности. Стандартные и вполне решаемые. А вот что будет с тобой, даже думать не хочу. Это я не для того, чтобы запугать, но исключительно, чтобы простимулировать. В твоих же интересах сделать все, чтобы тебя не разгадали.

Меня передернуло. Этот гад даже не скрывает, что кинет меня при первой же возможности на съедение волкам.

– Хорошо, – я зловеще улыбнулась, – а если я перейду на сторону врага? Возьму и «солью» вас Карасику. Сам же отмечаешь его сентиментальность. Влюблю этого типа в себя, а потом душу раскрою. В ноги бухнусь. Бес, мол, попутал, Селиверстов запугал. Не боитесь, что из-за моей откровенности весь ваш план накроется медным тазом?

Если честно, я ожидала от Степанова какой угодно реакции, но только не такой. Неожиданно для меня парень расхохотался. Он смеялся так заразительно, что при других обстоятельствах я бы непременно к нему присоединилась. Однако сейчас мне было явно не до веселья. Наконец, вдоволь нахохотавшись, Игорек достал из кармана пачку сигарет, извлек из нее одну и принялся разминать между пальцами.

– Деточка, какая же ты наивная и неискушенная! – Эти слова мужчина произнес едва ли не с умилением. – Пожалуй, в этом и заключается твоя сила. Но, видишь ли, это же является и твоей слабостью. Будь у тебя чуть больше жизненного опыта, ты бы знала, что когда дерутся титаны, людям лучше не вмешиваться. Тебя растопчут, словно букашку. Пойми, если выяснится, что за всей этой историей стоит Селиверстов, для него это не будет означать ровным счетом ничего. Еще одна неприятная ситуация, которых в его жизни были тысячи, если не миллионы. Коммерческий шпионаж – дело нечистое, но в МОЕМ мире никого этим не удивишь и не шокируешь. А вот ты дело иное. Как Карасик отреагирует на известие о поруганном большом и светлом чувстве, никто не знает. Предположим, звезды сложатся в твою пользу, и Андрей проявит благосклонность, отпустит тебя на все четыре стороны. Но ведь есть же еще мы, – Степанов хищно оскалился. – Сама понимаешь, что будет дальше: ночь, улица, фонарь, пирожки. И все это где-то на окраине Воронежа.

Мужчина потянулся и демонстративно посмотрел на часы.

– Ну что, будем продолжать перебирать варианты или достаточно? – произнес он.

Что мне оставалось? Глотая слезы, я смогла выдавить из себя только одно слово:

– Вполне.

– Ну, вот и славно. – Степанов поднялся. – А то я порядком утомился этой историей. Столько усилий ради очевидного исхода, – он театрально зевнул. – Ладно, пора и честь знать.

Я сидела в оцепенении, уставившись в одну точку. И только когда хлопнула дверь, возвестив об уходе Степанова, пришла в себя. Мне вдруг стал ясен смысл выражения «абсолютно пустая голова». По идее, должен был сработать инстинкт самосохранения, заставив мозг лихорадочно работать, выдавая одну гениальную идею за другой. Ан нет. Мыслей не было вовсе. Никаких.

Наконец я встала и пошла в ванную. Разделась, включила воду, встала под душ. Вода стекала по волосам, смывая остатки гелей, муссов и лаков, делавших мою прическу безупречной. Я надеялась, что жидкость, подобно селевому потоку в горах, унесет с собой в канализацию и весь негатив встречи со Степановым. Увы, все, что могла сделать живительная влага, – это смыть с лица дорогие тушь, тени и пудру. Да и то не до конца. Мой взгляд поймал искаженное отражение на хромированном «барашке» смесителя, и я расхохоталась, увидев то, во что превратилась буквально за полчаса. Мокрая курица – вот выражение, которое метко описывало мой внешний облик. Вселенская дура – фраза, соответствующая внутреннему содержанию.

Глядя на размазанную под глазами тушь и слипшиеся пряди волос, я вдруг осознала, что пришло время, и прекрасная принцесса превратилась даже не в Золушку, а в пустую тыкву. Фея на поверку оказалась злобным колдуном, а принц – реальной угрозой не то что благополучию, но и жизни.

Я не ошиблась лишь в одном – все происходящее действительно напоминало сказку, только очень страшную и современную. Ту, где вполне возможен и даже весьма вероятен плохой финал.