Две странницы. Девы Луны

Потушив факел, граф сжимал в руке пистолет и напряженно вглядывался во мглу. Конечно, вероятность того, что их преследователи сумеют отыскать среди множества ветвящихся подземных ходов тот единственный, что приведет их сюда, была ничтожно мала, но все же исключать подобного не следовало.

И сейчас, и за время подземного пути граф не раз мысленно благодарил Ворта за то, что тот еще в первые недели их пребывания в Арденнах уговорил его обследовать эти катакомбы, пользующиеся у местных жителей, которые и сообщили о них вновь прибывшим, желая предостеречь, дурной славой. Владимир подошел к изучению недр весьма основательно, впрочем, он все делал спокойно и основательно. Соблюдая возможную осторожность, они тщательно осмотрели большинство из замысловатых ходов, пометили особыми знаками тот путь, что вел к выходу из горы. Вряд ли Ворт мог тогда представить, что знание секретов лабиринта спасет жизнь и самому Абросимову, и его детям, но привычка ничего не оставлять без внимания оказалась весьма кстати.

Абросимов напрасно ждал преследователей. Человек Арконады, отправившийся за беглецами несколько минут шел вперед по постепенно сужающемуся тоннелю, но тот внезапно разделился на два хода, один из которых вел чуть вверх, второй же забирал вниз. Подручный иезуита допустил первую ошибку, двинувшись наугад по правому коридору, но тот тоже разделился, предлагая на этот раз уже три возможных пути. И здесь охотник за людьми допустил свой второй промах, ставший для него роковым. Он снова пошел вправо, решив держаться выбранной тактики и веря в свою удачу.

Еще несколько минут он шел вперед, но потом решил вернуться, осознав, что устройство пещеры вовсе не является столь простым, как представлялось ему поначалу, и отыскать тут беглецов будет не столь просто. Кроме того, он опасался остаться без света – ему пришлось зажечь предпоследнюю из захваченных с собой хворостин. Казалось, что найти путь назад не очень трудно. Но вскоре он вновь оказался на развилке. Та ли эта развилка, на которой он повернул в последний раз, или какая-то иная несчастный не думал. Он помнил, что все время держался правой стороны, значит, сейчас нужно повернуть налево. Так он и сделал, но вскоре оказался отчего-то не в знакомом ему коридоре, а в довольно просторной подземной зале со свисающими с потолка огромными сталактитами. Из пещеры вело сразу несколько тоннелей.

Обреченный затравленно огляделся, зажег от догорающей хворостины последнюю из принесенных веток. Он пытался не поддаваться отчаянию и панике, успокоиться и избрать тот единственный путь, который позволит вырваться из ловушки. Что-то толкнуло его в один из тех ходов, что открывались взору слева. Возможно, он пошел туда, потому что этот тоннель выглядел выше и шире остальных.

Тем временем его товарищ, ожидавший у входа завершения подземной экспедиции, решил, что та чересчур затянулась. Он прошел несколько шагов по коридору и принялся звать того, с кем отправился на это задание. Ответа не получил. Звуки, как мячики, отскакивали от каменных стен, не проникая в глубь подземелья. Но долго звать ему не пришлось. Из деревни донеслись глухие удары набата, извещавшие о том, что случилось какая-то беда. Тут же рожок протрубил тревожный сигнал, приказывающий всем, кого привел с собой Арконада, немедленно поспешить в заранее условленное место.

Оставшийся в подземелье тем временем в полной мгле метался на ощупь по бесчисленным коридорам, больно ударялся о каменные выступы, падал в лужи, срывая голос, звал на помощь, молил о спасении. Тщетно. Ему было суждено навеки остаться в лабиринте. Духи горы приняли еще одну страшную жертву…

Пьер остановил воз с сеном на дороге, лениво слез с козел, сделал вид, что поправляет упряжь, зыркая при этом по сторонам и не замечая ничего подозрительного. Вид выскочившего на дорогу графа и его детей вызвал невольную улыбку мальчишки: все трое вымокли до нитки и были с ног до головы перемазаны глиной. Ничего аристократического в облике этого перепуганного и измученного семейства сейчас не было. Абросимов подсадил детей, помогая им забраться в телегу. Они, повинуясь указаниям отца, тут же зарылись в сено, словно полевые мыши. Сам граф последовал за ними, хотя это получилось у него не столь ловко. Пьер с ленивой степенностью обошел воз, взял вилы, поправил сено, скрывая следы своих пассажиров, после чего запрыгнул на телегу и двинулся вперед. Вскоре он отчего-то свернул с дороги, ведшей к Бастону, на лесную просеку и потрусил по ней.

Полина остановилась шагах в десяти от Арконады и послала ему чарующую улыбку. Иезуит попытался придать своему лицу приветливое выражение и шагнул навстречу Полине, но та подняла руку, останавливая его, и громко сказала: