Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год

Золотой век. Конец начала

1960 год, по совести говоря, не стал для англо-американской фантастики решающим, этапным или переломным. Как писал по аналогичному поводу советский фантаст Владимир Немцов в повести «Осколок Солнца», «в это лето не было никаких космических экспедиций на другие планеты. По железным дорогам страны ходили обыкновенные поезда, без атомных реакторов. Арктика оставалась холодной. Человек еще не научился управлять погодой, добывать хлеб из воздуха и жить до трехсот лет. Инопланетяне не прилетали. Запись экскурсантов на Марс еще не объявлялась». Ключевые события, которые определили развитие англоязычной (а следовательно, и мировой) фантастики, произошли или чуть раньше, или чуть позже 1960-го. Но магия круглых чисел позволяет сгруппировать исторические факты вокруг этой чудесной даты – воспользуемся такой возможностью.

Золотой век англо-американской фантастики, 1930-1950-е годы, стал эпохой рассказов и повестей – с эпизодическим вкраплением коротких романов. Отдельные книжные издания НФ оставались редким исключением, тон задавали журналы, pulp fiction: копеечные, аляповатые, часто напечатанные на самой дешевой бумаге с вкраплением щепок, которая и дала им название. Именно на страницах палпа выходила лучшая фантастика своего времени – как, впрочем, и худшая. Форма диктовала содержание: для публикации в журнале нужна была история не слишком длинная, динамичная и достаточно простая, чтобы над ней не заскучал типичный читатель НФ, мальчик-подросток из семьи синих воротничков или фермеров с достатком ниже среднего, мечтающий стать инженером, ученым или изобретателем. Женщины, а также представители образованного и обеспеченного класса, согласно сложившемуся мнению, НФ-палп не читали.

Насколько это клише соответствовало реальности, отдельный вопрос. Но журналами научной фантастики не брезговала, например, Алиса Шелдон, прославившаяся позже под псевдонимом Джеймс Типтри-младший, дочка известного путешественника и популярной детской писательницы 1920-1930-х, или Пол Лайнбарджер, полиглот, эрудит, доктор психологии и один из авторов термина «психологическая война», представленный на страницах этой антологии под псевдонимом Кордвейнер Смит изобретательной барочной повестью «Госпожа, ходившая под парусами “Души”», – то есть отборный американский истеблишмент. Вносила посильный вклад и творческая богема: так, Фриц Лейбер, автор «Марианны», происходил из семьи актеров шекспировского театра, с детства наизусть знал весь классический репертуар, позднее учился на теолога и психолога. Но в целом редакционную политику НФ-журналов до конца 1950-х определял именно этот шаблон, тут уж ничего не попишешь.

На волне послевоенного экономического подъема американский палп расцвел с небывалой пышностью. По воспоминаниям писателя Роберта Сильверберга, в 1953 году одновременно выходило 39 фантастических журналов – это не считая изданий, посвященных криминальной литературе, сентиментальной прозе, вестернам и т. п. Каждый автор, который умел худо-бедно связать пару слов и немного разбирался в специфике жанра, мог рассчитывать на место на журнальной полосе. Девятый вал рукописей сдерживали только рекордно низкие авторские гонорары, но при должной работоспособности и эта проблема была вполне преодолима.

Пузырь лопнул в 1958 году – с треском и грохотом. Американская новостная компания, один из двух крупнейших дистрибуторов прессы, в одночасье прекратила свое существование из-за запутанных финансовых махинаций – и палп разом лишился половины каналов распространения. То, что последовало за этим, Фредерик Пол, редактор, литературный агент и писатель, автор рассказа «День, когда закрылась фабрика “Сосулька”», назвал не иначе как «геноцидом НФ-журналов». Уже через пару месяцев на рынке остались лишь самые удачливые и стойкие (Astounding Science Fiction, The Magazine of Fantasy and Science Fiction, Galaxy Science Fiction, If), но и им пришлось пожертвовать тиражами, объемом, а в некоторых случаях периодичностью. Разумеется, прокормить всех желающих они оказались не в состоянии: многие молодые фантасты, только-только начавшие зарабатывать на безбедную жизнь литературным трудом, – в том числе Роберт Сильверберг, Харлан Эллисон, Гарри Гаррисон – внезапно оказались у разбитого корыта.

Не лучшие времена переживала жанровая периодика и в Соединенном Королевстве, хотя и по другим причинам. В том же 1958 году Великобритания отменила последние ограничения на экспорт, введенные для поддержки национальной экономики в послевоенный период, и американский палп затопил страну. К такому жизнь английских фантастов не готовила. Конкуренция стремительно возросла, старейший британский НФ-журнал New Worlds начал терять читателей, а несколько других многообещающих проектов были попросту свернуты. Английским фантастам не оставалось ничего другого, кроме как пробиваться на зарубежные рынки, прежде всего на журнальный рынок США. Но и американские редакторы по понятным причинам не ждали их с распростертыми объятиями. Исключения вроде Артура Кларка (его псевдобиографическая новелла «Я помню Вавилон» тоже включена в эту антологию) лишь подтверждают правило – да и этот рассказ был впервые опубликован в престижном мужском «глянце» Playboy, а вовсе не в жанровом палпе.

Такое потрясение экономических основ, конечно, не убило англо-американскую фантастику – она переживала удары похлеще, включая Великую депрессию и Вторую мировую войну. Кое-что даже изменилось к лучшему. В результате шоковой терапии НФ очистилась от треша, которым редакторы 1930-1950-х вынуждены были заполнять страницы журналов для сохранения периодичности. Опустевшие было полки тут же заполнились покетбуками: издательства, специализирующиеся на книгах в мягкой обложке, наконец оценили коммерческий потенциал жанра и не упустили возможность освоить новую нишу. Фантастика стала чуть более престижным чтением – здесь, впрочем, свою роль сыграл и растущий интерес общества к чудесам науки: ядерной энергии, космической гонке и т. п. Но вот что «геноцид» журналов изменил сразу и бесповоротно, так это внутреннюю структуру рынка и систему приоритетов писателей и любителей фантастики. Рассказ и повесть утратили былое влияние, отступили в тень, на второй план. Отныне бал правил роман: хотя произведения малой и средней формы до сих пор получают авторитетные жанровые награды («Хьюго», «Небьюлу», «Локус»), не они задают тренды, определяют направление развития фантастики в целом.

В 1960-х журналы по-прежнему объединяли вокруг себя сообщество любителей фантастики и авторов НФ – и не без оснований. Отчасти так получилось благодаря традиции печатать романы сперва в ежемесячниках (часто в сокращении) и только потом отдельной книгой. В какой-то степени своим статусом жанровая периодика была обязана и тому, что стала ареной для столкновения мнений, споров и дискуссий, кипевших внутри англо-американского фэндома. Однако монополию главных властителей дум редакторы периодики утратили.

Впрочем, некоторым изданиям еще предстояло громко заявить о себе в ближайшем будущем. В 1964 году юный Майкл Муркок, начинающий английский фантаст с большими амбициями и еще не устоявшимся стилем, возглавит угасающий журнал New Worlds и превратит британские «Новые миры» в главную площадку для контркультурного литературного движения, которое получит имя «новой волны». Ну а одним из ведущих идеологов и самых ярких авторов этой «волны» станет Джеймс Грэм Баллард. Его ранний рассказ «Голоса времени», вошедший в этот сборник, уже несет в себе зерно New Wave: мрачный психологизм, обращение к метафоре внутреннего космоса, усложненная, нелинейная повествовательная структура – все то, чего авторы старшего поколения, признанные звезды золотого века, старались по возможности избегать, памятуя о портрете типичного читателя фантастики.

Так составители ретроспективной антологии лучших НФ-рассказов 1960 года Айзек Азимов и Мартин Гринберг оказались перед непростым выбором: обратиться к прошлому или заглянуть в будущее. Материала, надо сказать, хватало. В 1960-м вышли «Отвори мне, сестра…» и «Несколько миль» Филипа Фармера, «Отпечаток хаоса» и «Негодяй» Джона Браннера, рассказы Харлана Эллисона, Роберта Силверберга, Брайна Олдисса и т. д. Не то чтобы самый урожайный год «свингующих» шестидесятых, однако нонконформистских, экспериментальных текстов, дерзко ломающих шаблоны, хватало по обе стороны Атлантики. Надо сказать, что почти все перечисленные авторы (а заодно Филип К. Дик и Роджер Желязны) появляются в других томах серии Isaac Asimov Presents The Great SF Stories, но скорее на правах почетных гостей, как Дж. Г. Баллард в этом выпуске. Азимов и Гринберг отдают предпочтение фантастике традиционной, в чем-то даже старомодной, чередуя произведения мэтров вроде Фрица Лейбера и Артура Кларка и фантастов, забытых еще при жизни, как Рик Рафаэль или Уорд Мур. Что в общем вполне резонно: начав серию лучшими фантастическими рассказами золотого века, логично довести эту сюжетную арку до конца, а не перескакивать с темы на тему, ломая последовательность и вводя читателей в ступор.

В конце концов, Азимов и сам – плоть от плоти золотого века. Кому, как не ему, говорить о начале и конце этой удивительной эпохи.

А о «новой волне», о контркультурной и нонконформисткой фантастике 1960-1970-х пускай расскажет нам кто-нибудь другой.

Предисловие

Первый год нового десятилетия был полон важных событий, не всегда приятных. Шестьдесят девять чернокожих были убиты в южноафриканском Шарпевиле во время разгона полицией мирной акции протеста, и это послужило катализатором борьбы за свободу в этой многострадальной стране. В США движение «сидячих демонстраций» за гражданские права активизировалось, когда чернокожие студенты заняли обеденные столики «только для белых» в северокаролинском Гринсборо. В 1960 году Фидель Кастро пошел на сближение Кубы с Советским Союзом и начал экспроприацию американских компаний на острове. Бельгийское Конго получило независимость, но для восстановления порядка пришлось направить в страну силы Организации Объединенных Наций. Французы взорвали свою первую атомную бомбу, и число членов ядерного клуба достигло четырех.

Только принцесса Маргарет (вы же еще помните ее?) вернулась из своего свадебного путешествия с не обремененным титулами Тони Армстронгом-Джонсом, как стали достоянием общественности разногласия между Китайской Народной Республикой и Советским Союзом.

Гэри Фрэнсис Пауэрс был сбит над СССР в самолете-разведчике U-2; президент Эйзенхауэр сначала отрицал, а затем признал, что мы пролетали над Советским Союзом, и Хрущев отменил запланированную встречу на высшем уровне. Джон Ф. Кеннеди и действующий вице-президент Ричард Никсон баллотировались на пост президента от Демократической и Республиканской партий, и Кеннеди победил на ноябрьских выборах, запомнившихся скандалами о фальсификациях, особенно в Чикаго и Техасе, где до 112 000 голосов были отданы, возможно, «мертвыми» избирателями.

Нацист, непосредственно отвечавший за преследование, изгнание и депортацию еврейского населения Европы, Адольф Эйхман, был схвачен в Аргентине агентами «Моссада» и тайно вывезен в Израиль для суда.

1960-й – блестящий год для Бродвея: премьера спектаклей Becket («Бекет»), The Fantasticks («Фантастикс»), Bye Bye Birdie («Пока, пташка»), An Evening with Mike Nichols and Elaine May («Вечер с Майком Николсом и Элейн Мэй»), Camelot («Камелот»), Irma La Douce («Ирма Ла Дус»), Toys in the Attic («Игрушки на чердаке») Лилиан Хеллман, ну и Тэмми Граймс, получившая премию «Тони» за роль непотопляемой Молли Браун (The Unsinkable Molly Brown).

В спорте Пит Раннелс из «Бостон Ред Сокс» и Дик Гроут из «Питтсбург Пайрэтс» стали лучшими по проценту отбивания, а Эрни Бэнкс выбил больше всех хоум-ранов – 41. «Питтсбург» в семи матчах выиграл Мировую серию у «Нью-Йорк Янкиз». Американская футбольная лига провела свой дебютный сезон, а комиссаром Национальной футбольной лиги стал Пит Розелл. Джим Браун из команды Пола Брауна «Кливленд Браунс» пробежал больше всех ярдов с мячом в руках в НФЛ, Рэй Берри из «Балтимор Колтс» стал лучшим принимающим, а Майк Дитка из Питтсбургского университета попал в список наиболее перспективных молодых футболистов. На Олимпийских играх 1960 года в Риме Вилма Рудольф и Кассиус Клей (позже ставший Мухаммедом Али) завоевали золотые медали, а Рафер Джонсон одержал блестящую победу в десятиборье. Флойд Паттерсон нокаутировал Ингемара Юханссона, вернув себе звание абсолютного чемпиона в тяжелом весе, а вот «Грин-Бей Пэкерс» проиграли «Филадельфия Иглз» в финале чемпионата НФЛ. Венецианский Путь с Биллом Хартаком на спине выиграл Кентукки Дерби.

В 1960 году Нобелевская премия по физиологии и медицине была присуждена Бёрнету и Медавару за исследования в области приобретенной иммунной толерантности, теме, которая стала доминировать в медицинских кругах в 1980-х годах. Теодор Майман продемонстрировал первый работающий лазер, а в космос были успешно запущены первый спутник связи (Echo I) и первый метеорологический спутник (TIROS-A).

В число лучших фильмов года вошли «Великолепная семерка», «В прошлом году в Мариенбаде»[1], «Квартира» Билли Уайлдера, «Исход», «Элмер Гантри», «Спартак» с Кирком Дугласом, «Только не в воскресенье» и великий «Психо» Альфреда Хичкока с Энтони Перкинсом в роли Нормана Бейтса. Элизабет Тейлор получила награду за лучшую женскую роль в фильме «Баттерфилд, 8». В 1960 году Гарольд Шонберг стал ведущим музыкальным критиком газеты The New York Times, тем временем Джаспер Джонс написал картину «Лампочка», Виллем де Кунинг – «Дерево в Неаполе», а Луиза Невельсон создала монументальную композицию «Небесный собор».

Среди трагедий года – снос бруклинского стадиона «Эббетс Филд» и развод одной из любимейших пар Америки – Люсиль Болл и Деси Арнаса. С другой стороны, в 1960 году фломастеры стали такими, какими мы их знаем, появились первый оральный контрацептив и «Либриум»[2], что до известной степени уравновешивает ситуацию. В мире книг (их мире, не нашем) появились такие примечательные вещи, как «Одиночество бегуна на длинные дистанции» Алана Силлитоу, «Взлет и падение Третьего рейха» Уильяма Ширера, «Кролик, беги» Джона Апдайка, Growing Up Absurd («Абсурд взросления») Пола Гудмана, «Убить пересмешника» Харпер Ли, The Chapman Report («Доклад Чепмена») Ирвина Уоллеса, The Conscience Of A Conservative («Совесть консерватора») Барри Голдуотера, The Sot-Weed Factor («Торговец дурманом») Джона Барта, «Стадии экономического роста. Некоммунистический манифест» Уолта Ростоу, Hawaii («Гавайи») Джеймса Миченера, сборник стихов «Камень» Джеймса Дикки, Love And Death In The American Novel («Любовь и смерть в американском романе») Лесли Фидлера, Advise And Consent («Совет и согласие») Аллена Друри, The End of Ideology («Конец идеологии») Даниела Белла и «Фокусник из Люблина» Исаака Башевис-Зингера.

Три лучших сериала на телеэкране – вестерны: Gunsmoke («Дымок из ствола»), Wagon Train («Караван повозок») и Have Gun – Will Travel («Есть оружие – будут путешествия»); среди дебютных шоу The Bob Newhart Show («Шоу Боба Ньюхарта»), Route 66 («Шоссе 66»), The Andy Griffith Show («Шоу Энди Гриффита»), My Three Sons («Три мои сына») и «Флинстоуны», с другой стороны, после более чем 2000 эпизодов была закрыта детская «кукольная» телепрограмма Howdy Doody («Хоуди Дуди»), ставшая образцом для своего жанра в будущем. Однако лучшим телевизионным шоу года стали дебаты между Кеннеди и Никсоном, в результате которых, по мнению многих, президентство и досталось сенатору от Массачусетса (не без помощи зомби-избирателей).

Мир музыки обогатился такими жемчужинами, как The Twist, великий Handy Man Джимми Джонса, Chain Gang Сэма Кука, исполнение Рэем Чарльзом Georgia on My Mind, незабываемая Itsy Bitsy Teenie Weenie Yellow Polkadot Bikini и Are You Lonesome Tonight в исполнении короля рок-н-ролла. Не говоря уже о «Временно́м цикле» Лукаса Фосса и «Трех частях для оркестра» Милтона Бэббитта. Умный и креативный парень по имени Берри Горди основал Motown Records.

Смерть забрала Мака Сеннета, Оскара Хаммерстайна II, Эньюрина Бивена, Маргарет Саллаван, Бориса Пастернака, Али-хана, Кларка Гейбла, Эмили Пост, Альбера Камю и Ричарда Райта.

Мел Брукс стал Мелом Бруксом.

В реальном мире журналы продолжали испытывать трудности: в марте прекратил свое существование крайне недооцененный Fantastic Universe, а месяц спустя за ним последовал Future Science Fiction.

Продолжался взлет популярности изданий в мягких обложках, как и публикаций научной фантастики (по крайней мере, некоторых) в твердых переплетах – самым важным романом года в книжном формате стали «Страсти по Лейбовицу», опубликованные JB Lippincott & Co. Среди других заслуживающих внимания книг были романы «Походка пьяницы» Фредерика Пола, «Злая Луна» Алгиса Будриса, The Tomorrow People («Люди будущего») Джудит Меррил, «Дорсай!» Гордона Диксона, And Then the Town Took Off («А потом город взлетел») Ричарда Уилсона, «Венера плюс икс» Теодора Старджона, замечательный «Крестовый поход в небеса» Пола Андерсона, за который я проголосовал как за лучший роман 1960 года, и поразительная «Плоть» Филипа Фармера.

Этот год стал даже еще более удачным по части антологий и сборников, среди которых можно выделить «Странных родичей» Филипа Фармера, A Decade of Fantasy and Science Fiction («Десятилетие фэнтези и научной фантастики») под редакцией Роберта П. Миллса, «Галактики как песчинки» Брайана Олдисса, The Science-Fictional Sherlock Holmes («Научно-фантастического Шерлока Холмса») издательства The Council of Four, «Миры Клиффорда Саймака», 13 Great Stories of Science Fiction («13 великих научно-фантастических рассказов») и 6 Great Short Novels of Science Fiction («Шесть великих научно-фантастических повестей»), оба под редакцией великого Гроффа Конклина, «Патруль времени» Пола Андерсона и Out of Bounds («Вне пределов») Джудит Меррил.

Одной из самых важных книг 1960 года были научно-популярные «Новые карты ада» Кингсли Эмиса, первое масштабное (и в значительной степени хвалебное) обсуждение научной фантастики кем-то со стороны. Это стало одним из первых признаков того, что НФ начнет восприниматься внешним миром всерьез. В то же время Томас Д. Кларсон основал Extrapolation (журнал, который до сих пор пользуется популярностью как голос The Science Fiction Research Association) в качестве информационного бюллетеня Conference on Science Fiction of the Modern Language Association.

В реальном мире еще два важных человека совершили свои первые путешествия в действительность: в январе – Р. А. Лафферти с рассказом Day of the Glacier («День ледника») и в феврале – Бен Бова с A Long Way Back («Долгая дорога назад»). Astounding Science Fiction сменила свое название на Astounding Science Fact & Fiction на пути к тому, чтобы стать наконец Analog.

По телевидению нас угощали постановками Би-би-си по сценариям Найджела Нила «Эксперимент Куотермасса», «Куотермасс II» и «Куотермасс и колодец». Среди фантастических фильмов года были: экранизация «Визита на маленькую планету» Гора Видала, пугающий The Atomic Submarine («Атомная подводная лодка»), The Wasp Woman («Женщина-оса») с прекрасной Сьюзан Кэбот в главной роли, The Electronic Monster («Электронный монстр»), японский Battle In Outer Space («Битва в открытом космосе»), Dinosaurus! («Динозавр!»), «Двенадцать на Луне», превосходная «Деревня проклятых», киновоплощения «Затерянного мира» сэра Артура Конана Дойля и «Машины времени» Герберта Уэллса, «За пределами временного барьера», «Два лица доктора Джекила», а также столь одинокие «Последняя женщина на Земле» и Man in the Moon («Человек на Луне»).

Наша «семья» собралась в Питтсбурге на 18-й Всемирный конвент научной фантастики – Pittcon. «Хьюго» (за работу, созданную в предыдущем году) получили «Звездный десант» Роберта Хайнлайна, «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза, телесериал «Сумеречная зона», журнал The Magazine of Fantasy and Science Fiction, художник Эд Эмшвиллер, а специальная награда была отдана Хьюго Гернсбеку как «Отцу журнальной фантастики».

Давайте перенесемся в этот знаменательный 1960 год и насладимся лучшими историями, которые он нам завещал.

Мариана. Фриц Лейбер (1910–1992)

Fantastic

февраль

Фриц Лейбер (одно время известный как Фриц Лейбер-младший) – прославленный лауреат как Всемирной премии фэнтези за заслуги перед жанром, присуждаемой Всемирным конвентом фэнтези, так и премии «Небьюла Грандмастер» за особые заслуги в области научной фантастики от Американской ассоциации писателей-фантастов, что свидетельствует о его огромном таланте. На момент создания этого сборника он все еще ведет ежемесячную колонку в журнале Locus.

Произведения Фрица не раз украшали страницы этой серии, и было большим удовольствием пригласить его сюда с «Марианой», рассказом, который посчитал бы за честь написать сам Филип Дик. Последний сборник Лейбера, объемистый The Leiber Chronicles (1990), составил ваш покорный слуга, и это была одна из самых приятных «задач», которые передо мной когда-либо ставили. (М. Г.)

Термин «солипсизм» имеет латинское происхождение и может быть переведен как «наедине с самим собой». Почти каждый мыслящий человек должен пройти тот этап, когда он задумывается о реальности окружающего мира. Все, что мы знаем, исходит из наших чувств, но в какой мере они заслуживают доверия? Не иллюзия ли все это? Можем ли мы вообще быть хоть в чем-то уверены, кроме самих себя и своих мыслей?

Эту идею с пугающей остротой выразил Марк Твен в финале «Таинственного незнакомца». Ее также можно найти в классическом рассказе Роберта Хайнлайна «Они». Но вопрос не имеет ответа и не может быть разрешен. Те, кто увлекается солипсизмом, должны в конечном итоге бросить это занятие и продолжать жить собственной жизнью.

Вот теперь вы готовы к «Мариане». (А. А.)

Вокруг большой виллы, на которой жила Мариана, росли высокие сосны, и к тому моменту, когда она обнаружила на главной панели управления домом секретный пульт, они успели ей до смерти надоесть.

Пульт скрывался за гладкой полоской из алюминия между регуляторами кондиционирования воздуха и гравитации, над верньерами трехмерного телеприемника и ниже управляющего блока робота-дворецкого и горничных. Мариана привыкла думать об этой полоске как о подходящем месте для дополнительных кнопок, если они – упаси бог, конечно, – вдруг понадобятся.

Джонатан просил не баловаться с панелью управления в его отсутствие, ведь электрику легко повредить, и поэтому, когда потайная крышка щелкнула под бесцельно шарившими пальцами и с музыкальным звоном упала на каменный пол патио, Мариана ужасно перепугалась.

Но потом она увидела, что это всего лишь прямоугольная алюминиевая пластинка, до того скрывавшая под собой шесть расположенных столбиком маленьких тумблеров. Только рядом с верхним из них горели крохотные буквы – «деревья», и этот тумблер был включен.

Когда Джонатан вечером вернулся из города, она набралась смелости и все ему рассказала. Он не сильно разозлился, но и не заинтересовался.

– Разумеется, там есть тумблер для деревьев, – равнодушно объяснил он и подал роботу-дворецкому знак нарезать стейк. – Ты не знала, что это радио-деревья? Я не собирался ждать двадцать пять лет, пока вырастут настоящие, да они и не вырастут на голых камнях. Городская станция транслирует образ сосны, а приемники, подобные нашему, принимают его и проецируют вокруг домов. Чуть вульгарно, но зато удобно.

Подождав немного, Мариана робко спросила:

– Джонатан, значит, эти радио-сосны – просто призраки, и сквозь них можно проехать?

– Нет, конечно же! Они такие же прочные, как этот дом и скала под ним – и на взгляд, и на ощупь. На них даже можно забраться. И если бы ты не торчала все время дома, то сама бы об этом знала. Городская станция передает импульсы преобразования материи с частотой шестьдесят циклов в секунду. Но эта наука тебе не по мозгам.

Она отважилась на еще один вопрос:

– А зачем надо было прятать выключатель деревьев?

– Чтобы ты не забавлялась с ним, как с точной настройкой телевизора. А еще чтобы у тебя не возникла идея менять деревья. Если бы вчера я подъезжал к дому мимо дубов, а сегодня – мимо берез, должен признаться, меня бы это расстроило. Я люблю постоянство и люблю сосны.

Он посмотрел на деревья через панорамное окно столовой и удовлетворенно хмыкнул.

Мариана хотела было признаться, что ей надоели сосны, но не решилась и бросила этот разговор.