Шаукар

Покинув дом, Юрген побежал к реке. Уже издалека он увидел Оташа, Альфреда и Витольда, которые тоже шли к Мелеше.

– Таш! – закричал Шу. – Я знаю, где Феликс!

– И где же он? – отозвался шоно.

– Где-то у реки, вы правильно шли.

– А где Элли? – спросил Альфред.

– А он арестовывает Дорину.

– Дорину? – удивился Витольд.

– Твою любовницу, – проговорил Юрген.

– Как ты… – Никсон побледнел.

– С твоими похождениями мы потом разберёмся, – сказал шоно. – Сейчас нам надо найти мальчика.

Мужчины начали внимательно обследовать берег, и вскоре Оташ заметил что-то под раскидистыми ветвями ивы. Бросившись туда, он обнаружил лежавшего мальчика. Феликс был жив, но без сознания. Оташ взял его на руки, и к нему тут же подбежал Витольд.

– Родной мой, нашёлся, – запричитал Никсон. Не сразу, но Оташ всё же отдал ему сына и проговорил:

– Лекаря надо.

Им навстречу, размахивая руками, бежал Мирон. Увидев Феликса на руках Витольда, он едва не выронил фонарь и воскликнул:

– Светлячок! Живой!

– Светлячок? – удивился Юрген.

– Да это я мальца так прозвал, – улыбнулся Мирон. – Знаешь, как ночью они светятся? Вот так и он сидит, бывало, смотрит, как я работаю, лампа позади горит, да огонь на кузне, а волосы его так и озаряются, светлые, как ни у кого не бывает. Да искорки, когда летят из-под молота, в глазах отражаются. Светлячок и есть.

Витольд спешил с сыном к лекарю, а Оташ тем временем спросил Юргена:

– Как ты узнал, где его искать?

– Мы с Элли узнали, что Феликс любил ходить к Мирону, поговорили с ним, а кузнец и расскажи про Дорину. Что Феликс про неё расспрашивал. Тогда мы к ней пошли. Я как её увидел, меня будто стукнуло. Не знаю как, но я почему-то словно почувствовал, что у неё что-то с Витольдом могло быть. Он ведь тот ещё. Короче, мы стали сами заигрывать с этой Дориной, она повелась и пригласила в дом. А там я увидел шкатулку. Понимаешь, Таш, это могла быть просто похожая, да, но… – Юрген вздохнул. – У мамы была такая. И я в детстве взял её поиграть и уронил. Внутри трещина образовалась. Вот я взял в руки эту шкатулку, открыл, а там она, трещина. Вот я и понял, что Витольд эту шкатулку ей подарил. Ничего святого у него нет. Тогда я допросил Дорину.

– Допросил? – вмешался в разговор Альфред.

– Допросил. С травами. Я не мог ждать. Она рассказала, что Феликс застал их с Витольдом, а потом будто бы упал. Дорина испугалась и спрятала мальчика у реки. Конечно, надо будет поподробнее обо всём этом узнать, но в тот момент важнее всего было найти Феликса и помочь ему.

– Ты правильно сделал, эне, – проговорил Оташ.

– Витольд, значит, скрыл от нас кое-какие обстоятельства, – сказал Альфред.

– Такие, как он, не меняются, – с грустью произнёс Юрген.

Позже, когда лекарь осмотрел Феликса и сообщил, что его жизни ничего не угрожает, Илинка осталась сидеть с сыном, ожидая, когда тот придёт в себя, а Оташ и Юрген вместе с Альфредом направились к Драго, куда Элинор привёл Дорину.

– Она рассказал мне, что там произошло, – проговорил Акст.

– С ребёнком всё в порядке? – тихо спросила Дорина.

– Ты переживаешь, не стала ли ты убийцей? – ответил Оташ. – Нет, не стала. Феликс жив, но он всё ещё без сознания.

– Я вообще подумала, что он умер, – девушка уронила голову на руки.

– Расскажите ещё раз, что случилось, – попросил Альфред.

– Витольд пришёл ко мне, как только мой отец уехал, – начала Дорина. – Всё было хорошо, нам и в голову не могло придти, что за нами кто-то следил. Потом Витольд ушёл, а я хотела пойти купить ниток, выхожу и слышу, кто-то за мешками копошится. Я не из пугливых, решила посмотреть. А он возьми и выскочи. Испугался, наверное, что я его обнаружила. Я руку-то к нему потянула, а он зацепился ногой за что-то и упал. Я к нему, а он лежит. И не дышит. Я ж узнала его, что это сын Витольда. Перепугалась я. Решила, что убила ребёнка. Ну, пусть не сама, не знаю, я тогда вообще ничего не соображала. Подхватила его на руки, он лёгкий совсем, и побежала к реке. Повезло мне, что никто не видел. Мельница-то на отшибе стоит.

– Почему к реке? – спросил Брунен.

– Да вспомнила я, что его мавкой кличут.

– Быстро же ты в себя пришла после этого, – проговорил Юрген. – Вон какая весёлая была, когда мы пришли.

– Так я выпила для храбрости. Наливку у отца стянула. От неё как-то легко сделалось.

– Признаёшь свою вину? – спросил Оташ.

– Да, великий шоно.

– Ты должна была не прятать ребёнка, а немедленно позвать лекаря. Да и с женатыми мужчинами негоже связываться. Особенно, если у него уже сын есть.

– Знаю, – вздохнула Дорина. – И что не видать мне счастья, тоже знаю.

– Тут ты зря. Ты, конечно, должна понести наказание, но ты молодая и вся жизнь у тебя впереди. Не сможешь сыскать счастья в Яссе, так найдёшь в другом месте. Шоносар большой.

– Я попрошу тебя об одной вещи, – проговорил Юрген.

– Да? – подняла на него глаза Дорина.

– Верни шкатулку, которую тебе подарил Витольд. Она принадлежала моей маме.

– Конечно, забирай. Так ты, значит, и есть белый брат великого шоно?

– Он самый. Визирь Юрген Шу.

– Мне нужно было сразу догадаться, – грустно улыбнулась девушка. – Откуда ещё могут быть в Яссе такие норты, как ты…

Выйдя из дома старейшины, Юрген увидел стоявшего рядом Витольда.

– Я тебя тут жду, Юрис, – проговорил он.

– Дай угадаю. Хочешь попросить меня скрыть правду от Илинки? Но боюсь, что Драго уже всё знает, не повезло тебе в этот раз.

– Я люблю Илинку.

– Странная у тебя любовь какая-то. Это ведь не первая твоя измена. А она тебя всегда прощает. Не знаю, простит ли на этот раз, ведь теперь пострадал ваш сын.

– Но я правда люблю её… И я не хочу её терять.

– В любом случае тебе самому с ней разбираться. И с Феликсом тоже. Он ведь всё знает. Пусть он ещё маленький, но он не дурак. Феликс прекрасно всё понял, поэтому и следил за вами. Мне даже думать не хочется о том, что он мог увидеть.

– Я поговорю с ним, я объясню, – сказал Витольд.

– Да что ты объяснишь? Знаешь, я не хочу с тобой больше разговаривать, – и Юрген пошёл к Илинке, чтобы проверить, не пришёл ли Феликс в себя. Уже с порога он услышал слабый мальчишечий голос.

– Ты очнулся! – обрадовался Шу.

– Привет, – помахал ему рукой Феликс. Он всё ещё лежал в кровати и выглядел очень бледным, но улыбнулся, увидев кузена.

– Привет, – подошёл ближе Юрген. – Ну, и напугал же ты нас.

– Да я вот маме уже сказал, что сам виноват. Полез подглядывать за Дориной. Как она переодевалась. А она меня заметила, я побежал и упал.

– Значит, ты подсматривал, как она переодевалась? – переспросил Шу.

– Да. Она ж вон какая.

– Хочешь сказать, красивая?

– Ну, да.

– А не рано тебе? – с улыбкой спросила Илинка.

– Я уже взрослый! – гордо проговорил Феликс. – Мам, принеси молока. Свежего. Пожалуйста.

– Сейчас, сынок, – засуетилась женщина.

– Ты специально её отослал? – догадался Юрген.

– Да. Не говори ей про папу. Она расстроится и будет плакать. Не говори, пожалуйста.

– Но я боюсь, что твой дедушка уже всё знает.

– А я и его попрошу. Он добрый, он меня послушает.

– Хорошо, я ничего не скажу маме.

– Спасибо тебе! А с папой я сам поговорю. Если он ещё раз обидит маму, то будет иметь дело со мной. Мало ему не покажется, даю слово.

– Знаешь, я тебе верю.

– Держи молоко, сынок, – в комнату вернулась Илинка.

– Спасибо, мам, – снова заулыбался Феликс.

– Что ж, ты поправляйся, – проговорил Юрген. – Мы с Оташем едем в Нэжвилль на летний праздник, а на обратном пути хотим заехать за тобой и пригласить в гости в Шаукар. Думаю, мама не будет против?

– Не будет, – ответила Илинка. – Как я могу не доверять великому шоно?

– Значит, на летний праздник, – повторил Феликс.

– Да, – кивнул Шу.

– Я ещё ни разу на нём не был.

– Как не был? Папа тебя не возил?

– Да мы летом обычно в Яссе, – проговорила Илинка.

– На летнем празднике надо хоть раз побывать, – сказал Юрген. – Пусть Витольд в следующем году вас отвезёт.

– Я хочу в этом, – произнёс Феликс.

– В этом не получится, сынок, – ответила Илинка. – У нас с папой здесь дела, мы дедушке помочь обещали.

– Пусть Юрген меня с собой возьмёт, – предложил мальчик.

– Ты целый день без сознания провалялся. У тебя сотрясение мозга, куда тебе ехать? – возразил Шу.

– Спорим, вы на автомобиле!

– Да, на автомобиле.

– Так я в нём даже поспать смогу. Я целый один раз катался на автомобиле. Там сзади можно спать. Вот я и вылечусь по дороге. И вообще у меня голова уже почти не болит.

– Нет, тебя мама не пустит.

– Да, – кивнула Илинка. – Не пущу.

– Ну, и ладно, – надулся Феликс.

– Как-то ты быстро смирился, – улыбнулся Юрген. – Ты точно ничего не задумал?

– Ничего я не задумал, – пробурчал мальчик и отвернулся.

Шу потрепал его по волосам и вернулся к Оташу, который оставался в доме старейшины. Дорину уже увели, а шоно держал в руках ту самую шкатулку.

– Вот, эне, – проговорил Оташ, протягивая вещицу Юргену. – Я забрал её.

– Спасибо, Таш, – взяв шкатулку, ответил Шу. – Пусть теперь у меня хранится. Витольду нельзя доверять такие вещи.

– Как там мальчик?

– С ним всё в порядке, – улыбнулся Юрген. – Представляешь, он попросил меня не говорить Илинке правду. По его версии, он подглядывал за Дориной и поплатился за это. Говорит, что и дедушку упросит не выдавать Витольда. Феликс не хочет, чтобы мама расстраивалась.

– Он добрый мальчик.

– Добрый. Вот только он собрался говорить с Витольдом. Мол, если он обидит маму, то мало ему не покажется. И что-то я ему верю.

– Я бы тоже поговорил с Витольдом, – ответил Оташ. – Догнал бы и ещё раз поговорил.

– Представляешь, Витольд ни разу не возил Феликса на летний праздник! Надеюсь, хоть в следующем году отвезёт.

– Кстати, о летнем празднике. Нам надо бы лечь спать, чтобы на рассвете выехать.

– Да не опоздаем мы, Таш. Мы же на автомобиле, не забывай.

– Хотел бы забыть, – вздохнул шоно.

Рано утром, когда Оташ и Юрген подошли к автомобилю, водитель уже был на месте. К соседней машине шли Альфред и зевающий Элинор. Шу открыл дверцу и едва не закрыл её снова: на заднем сидении мирно спал Феликс.

– Что такое? – спросил Оташ.

– Полюбуйся, – Юрген открыл дверцу шире и отошёл в сторону.

– Феликс? – удивился шоно.

– Уже поехали? – сонно спросил мальчик.

– Ты никуда не едешь, – проговорил Шу. – Тебя мама не пустила, ты забыл?

– Не забыл. Я написал ей письмо, так что она не станет волноваться.

– Станет, Феликс, станет. Ты ведь ещё вчера был без сознания.

– Я поспал и всё прошло. А ещё я думаю, что маме с папой надо побыть вдвоём, чтобы помириться.

– Так ты прощаешь папу?

– Нет. Но мама же его любит. Я с ним поговорил, он пообещал, что загладит свою вину перед мамой. Так что надо им побыть вместе, я только мешаться буду.

– Ты не думаешь, что они будут переживать, как ты тут?

– Ты направишь им письмо из Валахии, напишешь, что всё хорошо. А сейчас поехали уже.

– У вас все в семье такие упрямые? – проговорил Оташ.

– Разве я упрямый? – удивился Юрген.

– Шутишь?

– Я думал, что из нас двоих упрямый – это ты.

– Нет, я терпеливый.

– Мы едем или нет? – поинтересовался Альфред.

– Едем, – вздохнул Оташ.

– Мы едем на праздник! – радостно воскликнул Феликс и захлопал в ладоши.