Цена Мести

Глава 8

Я постепенно начала приходить в себя. Катарине нужна моя помощь! Если я буду сидеть вот так уйдя в себя, то только потеряю время. — Пап, нам нужно, что-то сделать! Мы же не можем просто так сидеть сложа руки, ничего не попробовав! Давай мы сходим до Фостманов, Доренбергов и Линденов попросим тоже присоединится к нам. Может они прислушаются к нам, если нас будет больше?

— Я не думаю, что это поможет, — отец опустил глаза в пол сдаваясь. Но я сдаваться не намерена. — Чёрта с два я буду сидеть вот так дома! Может ещё все спать ляжем? Пока с ней там Бог знает, что творят??? Цви, ты со мной? — повернула голову я на заплаканного друга. В его глазах я увидела растерянность и беззащитность. О чём я только думала, ему всего шестнадцать, и он явно сильно напуган.

— Я думаю мы просто обязаны сделать всё что в наших силах, — отозвалась Ханна, поддерживая меня. Её взгляд был полным решимости и надежды. Не став с нами спорить, отец, соглашаясь кивнул, — Хорошо, тогда идём!

Когда мы пришли к Линденам, Лотти и Йонас были в шоке от услышанного, они весь день находились в неведенье. Йонас только начал идти на поправку и все были заняты его здоровьем. И пропустили события прошедшего дня, сейчас была уже глубокая ночь и мы разбудили мирно спящую семью. После краткого рассказа, что произошло, мы приняли решение идти к Гаррету.

Пустив нас всех в дом Доренберг старший пригласил нас в зал. Они не спали. Феликс с матерью уже сидели на диванчике и были встревожены не меньше нашего. Заходя, я завалилась в первое попавшееся кресло и закинула ногу, на ногу. Я уже начинала злится, что все эти хождения туда-сюда не приносят никаких плодов. А они устроили что-то типа хренового собрания. — Мой отец уже пытался помочь, но этот Маркус явно настроен серьезно! Он угрожал отцу! Вы вообще понимаете, на что они способны?! — Феликс почти верещал. Слизняк!

— Ах ты ж ублюдок! Тебе же так нравится Катарина, неужели не нашёл в себе смелости защитить её? Маменькин сынок! — я вскочила с кресла и кинулась на него. Мне так хотелось хоть на ком-то выплеснуть свой гнев, а тут этот кусок дерьма! Так кстати оказался рядом. Я старалась ногтями дотянутся до его лица и разодрать его на клочки. Но мой отец схватил меня оттаскивая от Феликса, а его мать всё это время пыталась закрыть его собой. Какой же он жалкий червяк! Я верещала как дикая и вырываясь размахивала руками и ногами, кидаясь на него снова. Доренберг старший, не выдержав рявкнул — А ну угомонись! Совсем спятила уже?! Верн держи свою дочь в узде, она совсем из ума выжила! Мы не можем помочь! Как и вы ничего не добьётесь! Просто идите домой и молитесь, чтобы не пришли и по вашу душу! — выплюнул эти слова Гаррет, скривившись почти в лицо моему отцу. Я мгновенно успокоилась и повернувшись к нему зашипела, — Когда придут за кем-то из вас, знайте, мы даже из дома не выйдем!

— Николь, пойдём не нужно им ничего объяснять, — Лотти взяла меня под руку и повела на выход. Йонас, выходя плюнул Феликсу в ноги, со всем призрением на которое был только способен. Хаил Линден же начал извинялся за своего сына и за всё что произошло сейчас, но его жена Ида, сжала его руку и громко сказала, чтобы услышали все, — Не за что нам никому извинятся! Уходим! Ханна лишь бросила на них разочарованный взгляд и с Цви под руку вышла следом за нами.

Мы так и не смогли уснуть в эту ночь и сидели у нас дома. Ида и Ханна что-то пытались приготовить перекусить, чтобы мы окончательно не обессилили, а мой отец и Хаил долго обсуждали случившиеся. Я же в обнимку с Лотти сидела в одном кресле, мальчики сидели рядом с нами на полу укрывшись пледом. Все мы были очень уставшие измотанные. К рассвету мы уже я уже провалилась в сон. Разбудил меня надрывный крик Ханны, — Господи, какой кошмар! Святые небеса, — она заплакала, падая на пол, почти теряя сознание, мы все уснувшие как попало вскочили со своих мест и подбежали к ней, пытались привести её в чувства. Обдувая и обтирая водой, — Что-то с Катариной, бабушка!? — Она ничего не говорила, а лишь указывала рукой в открытую дверь. На улицу.

Мне связали руки и ноги толстой верёвкой. И швырнули как мешок с картошкой на пол амбара в сено. Следом толкнули Корнелла и закрыли нас на замок, как каких-то животных. Я громко закричала от гнева и скопившейся ненависти, почти срывая голос. Моя дочь у них, самое страшное что могло случится с моей девочкой, это попасть в их руки. Я знала на что они способны, — Надо выбираться! Как можно скорее, потом я обязательно всё расскажу. — я понимала, что у мужа скорее всего есть вопросы, но сейчас это было не важно.

— Надо поискать что-то, чем можно разрезать верёвки. — Корнелл начал осматриваться в поисках такого предмета. Амбар был очень большим, должно же хоть что-то здесь быть. Я начала отползать в сторону от того места куда нас швырнули. И мой взгляд упал на вилы, сложно, но можно попробовать. Стараясь не терять времени, я доползла до них. Окликнула мужа, — Кажется я нашла, давай попробуем вилы. Ты зажмешь их в коленях, а я попробую об острые края зацепить верёвки на руках. — он же немедля ни секунды начал ползти ко мне. Я, беря вилы, кое как смогла поставить их. Корнелл зажал их между коленей. Время шло, а я продолжала тереть путы. Теряя силы мне казалось это почти невозможным, как вдруг верёвки опали с моих рук, освобождая меня. Осталось помочь освободить руки мужу, а потом развязать ноги. Спустя минут тридцать мы полностью выпутались. Самое сложное найти выход из самого амбара. Пока я думала, как это осуществить, Корнелл был уже в гневе. Таким я его ещё не видела, но понимала, что он очень переживает за нашу девочку. — Мы не можем потерять Катарину. Нам надо выбираться, уже светает. — Он взял вилы и начал ими крошить деревянную дверь, тараня её, без остановки с яростным криком. Слезы стояли в его глазах. Мне было страшно и больно одновременно, — Мы должны успеть, Господи молю тебя! Не забирай у меня ещё и дочь! — я плакала и отрывала кровоточащими руками куски дерева, которые надламывались от ударов. Вспоминая о своей семье, которую, я уже потеряла двадцать лет назад. Когда дыра стала достаточного размера чтобы пролезть сквозь неё, я, раздирая себе одежду и тело, пробралась наружу первая. Протащив вилы, сломала замок, используя их как рычаг и выпустила Корнелла. Мы побежали очень быстро, захватив вилы с собой, так как понимали, что нас так просто никто не пустит внутрь. На улице у дома, где держали нашу дочь стояли трое из отряда, видимо караулили. Муж с криком кинулся на одного, пронзая его вилами насквозь и забирая всё внимание на себя. Воспользовавшись моментом, я пробежала вперёд, миновав борющихся мужчин, распахнула дверь и влетела в дом. Первый кого я увидела был Маркус, его лицо я не забуду никогда, даже если я буду гореть в аду, я и там буду помнить. Он схватил меня за шкирку, как только я оказалась в комнате. — Ты опоздала! — ядовито выплюнул он, смотря на меня с ухмылкой на лице. Один из его подчинённых отошёл в сторону открывая мне ужасное зрелище. Моя маленькая девочка, вся в луже своей крови, лежит на холодном и грязном полу. Остриженная как какое-то животное, а её волосы рассыпаны возле неё золотым ковром. В разорванном платье, вся в ссадинах, ногтей нет. Лицо заплывшее, видимо от их ударов. И в нём уже почти невозможно узнать ту улыбчивую и жизнерадостную, добрую девочку. Мою маленькую девочку. Которую я так любила, которую носила под сердцем девять месяцев, чувствуя её пиночки. Которая обнимала меня своими маленькими ручками, а я целовала каждый её пальчик. Я больше не заплету ей косы, не поцелую в носик и не прижму к себе. Маркус резко отпустил меня, отползая он него к телу своей дочери, я протянула к ней свою руку. Катарина была такой холодной, мне так захотелось укрыть её и согреть. Прости милая, что меня не было рядом, когда я так была нужна тебе! Прости, что не уберегла тебя, от этой боли и от этих страданий! Мне так хотелось лечь рядом с ней, хотелось, чтобы моё сердце больше не билось, как и её. Я обернулась, услышав крики уже умирающего мужа, вся в слезах я посмотрела в сторону двери, где он был, но я не могла оставить дочь. Поднимая с пола свою девочку, я положила её голову на свои колени и начала гладить, шепча о том, как я её люблю, — Мама больше не оставит тебя! — я прижала её холодное тело к груди сотрясаясь в своих рыданиях, моя жизнь теперь не имела никакого смысла. Все, кого я любила умерли.

Маркус подошёл ко мне — Где книга Ева? — он понимает, что меня уже ничем не напугать.

— Гори в аду тварь! Я закопала книгу в лесу, можешь перерыть его весь! Надеюсь, ты сдохнешь раньше, чем найдёшь её! — я врала и знала, что он был очень зол и возможно он убьёт меня, но этого сейчас я хотела больше всего на свете. Как я и ожидала Маркус резко схватил меня за волосы и провёл острым лезвием по моему горлу, я почувствовала, как горячая кровь хлынула, заливая меня и Катарину, которая была у меня на руках. Я схватилась одной рукой за горло, второй я всё ещё держала свою малышку. Умирая и хрипя, я выдавила из себя последние слова, — Ты сдохнешь! — и улыбнулась ему в лицо, теряя сознание.

Глава 9

Я отошла от сидящей на полу Ханны и направилась на улицу, куда она постоянно указывала, не в силах что-либо сказать. Шаги давались мне с трудом, но я не останавливалась, пройдя пару метров от дома в сторону церкви, я увидела то, от чего Ханна была в ужасе. На самодельном столбе посреди меленькой площади висела Ева. Её окровавленное тело было подвешено вниз головой с металлической маской позора на лице. На земле под ней расплывалась тёмная-багровая лужа. Не найдя сил, взять себя в руки я рванула к её телу. За мной раздавались окрики друзей, вышедших за мной. Они пытались вразумить меня, но я снова поддалась эмоциям. Теряя всякий контроль, я упала на колени в лужу крови и начала срывать с Евы эту мерзкую маску. Мне не хотелось видеть её такой, мать пытающуюся защитить свою дочь. Она не заслужила такой участи! Срывая эту гадость с лица несчастной женщины, я отшвырнула её как можно дальше, вложив всю свою ненависть, на которую только была способна. Лотти тихо подошла и увидела меня у столба рядом с Евой. Не выдержав, она заплакала, обнимая и прижимая к себе Цви, пока её брат пытался их всех утешить. За ними подошли и их родители с моим отцом. Когда папа подходил ко мне решив, что надо скорее увести меня отсюда и пока меня не увидели, вышел Маркус.

— Ты снова оказываешься там, где тебе не следовало бы. — произносил он это очень спокойно, что вызвало во мне сомнения в его человечности. Как будто тут не висело тело убитой женщины, на глазах у всего населения. Он начал подходить ближе, — С тебя сегодня и начнём допрос, — совершенно буднично произнёс он это, хищно оглядывая всех нас. Я встала, гордо подняв голову и посмотрела в его тёмные глаза, бросая тем самым ему вызов. Мне не было страшно, злость и ненависть окутали всю мою душу и сердце. Не оборачиваясь на отца и друзей, я шла прямо к нему. — Где Катарина?! Где моя подруга?!

— Я ждал этого вопроса. Она почти очистилась и искупила свои грехи перед Богом. Чуть позже вы сможете наблюдать последний этап её очищения через сожжение тела. Вместе с её матерью. А вот Корнелла вы можете захоронить сами, как посчитаете нужным, — его улыбка расползлась по его мерзкой роже. От этого меня начало сильно мутить и меня вырвало прямо ему в ноги. Я громко рассмеялась. Не прекращая своего истеричного смеха, я вытерла рвоту с губ рукавом своего платья. Все вокруг заохали, наблюдая эту картину. Маркус же посмотрел на свои заблеванные ботинки с нескрываемым отвращением. Встретив мой весёлый взгляд, он схватил меня за предплечье и потащил на допрос. Увидев это, мой отец решил вмешаться, но Хаил остановил его, давая понять, что это может только усугубить ситуацию.

Внутри помещения все полы были в уже подсыхающей крови, а резкий металлический запах, встретивший меня на входе, забивался в лёгких. От чего я практически не дышала. В комнате находилось ещё трое его приспешников, но на них я не смотрела. Кто-то из них подвинул стул в центр комнаты и мне знаком указали на него сесть. Не отрывая прожигающий взгляд от Маркуса, я села напротив него. До меня видимо ещё не дошло что Катарины больше нет и находясь в этом состоянии я уже не плакала, а только злилась.

— Расскажи-ка мне Николлета! Где твоя подруженька или её мать могли спрятать книгу?! Может ты сама её видела?!

— Я вообще не понимаю о чём речь. Катарина всегда была со мной. И я не разу не видела у неё какой-то там книги!

— А мне вот рассказали совсем другую историю. И я склонен верить в неё больше, чем в твою.

— Мне незачем врать! Мы дружим с детства. И она никакая не ведьма и никогда ей не была, это всё ложь!

— Ваша подружка была убедительнее. Ты же понимаешь, что, если я узнаю, что ты тоже замешана во всей этой истории. То скорее всего, вы все вместе со всеми своими друзьями отправитесь следом за этой жалкой девчонкой и её мамашей!

— Да пошёл ты к чёрту! Вместе со своей собачьей сворой! — я не говорила, я выплёвывала каждое слово и это приносило мне небольшое облегчение. Но, как и следовало ожидать он не стал терпеть это и отвесил мне звонкую пощёчину. Я схватилась за лицо в месте удара и сверкнула хищной улыбкой.

— Я за тобой слежу мерзавка! И ещё одно проявление неуважения к лицу организации Асписа! Я отправлю тебя на эшафот. И буду наблюдать как твоя голова окажется на плахе! Ты уяснила?!

— Предельно! — скрипя зубами отозвалась я, понимая, что он вовсе не шутит.

— Можешь идти! — я не стала задерживаться ни на секунду и сразу же вылетела из этого ужасного места, пропахшего болью и отчаянием. Выйдя на свежий воздух осознание начало накрывать меня постепенно.

— Пока ты была на допросе, тут по приказу одного из отряда начали сооружать костёр. Скоро вынесут нашу бедную малышку — находясь в подавленном состоянии и со слезами на глазах почти прошептала Лотти.

Пока все жители приносили хворост и старые ветки для костра, я смотрела на происходящее не шевелясь. Когда всё было готово и все собрались, Грегор вышел с Маркусом, чтобы оповестить жителей о том, что произошло, — Сегодня мы сожжём на костре тела двух ведьм, уличённых в колдовстве. Это станет уроком для всех вас, что ничего нельзя скрыть от Бога и слуг божьих. Если среди вас есть те, кто помогал им. Или видел что-то связанное с чёрной магией, самое время покаяться в своих грехах!

Пока они несли эту чушь по очереди, убеждая нас в правильности своих поступков и действий. Я заметила в стороне Фабиана и пастора Маттео. Молодой священник был безумно встревожен и выглядел очень уставшим. Маттео же старался держаться и не показывать, что действия инквизиторов ему не нравились. Ведь все священно служители служат одному делу и под одним началом. Но зная их обоих я видела на их лицах, что они были напуганы и расстроены не меньше остальных.

Когда Грегор начал выносить тело Катарины, люди начали вскрикивать и отворачиваться, кому-то даже стало плохо. Но увидев её я, не смогла отвернуться, мои руки затряслись. Положив её на деревянную постройку в центре, этот недочеловек ушёл. Смотря ему в след, я представляла его смерть в муках. Пока все стояли и плакали, друзья обнимались и каждый искал поддержки друг в друге. Я направилась к Катарине, упав возле её тела, пыталась разглядеть, что с ней сотворили. Увидев характерные следы на её ногах и синяки, я сразу поняла, что они с ней делали. Запоминая её в последний раз такой, мне хотелось убить всех и каждого, кто причинил ей столько боли и мучений. Зарычав в бессилии, я закричала так громко как только могла. Люди вокруг перепугались не на шутку, но мне было всё равно. Я погладила её по щеке, мокрой от слёз рукой, — Я отомщу им всем, они пожалеют, что тронули тебя. Они будут молить меня, как ты молила их. Но я не буду милосердна. Я буду хуже, чем они…я буду жестока к ним, ради тебя мой огонёчек. Пусть Бог хранит тебя, мне будет очень не хватать твоей улыбки. Ты всегда будешь в моём сердце, родная. — прошептала я, склоняясь над ней. Грегор подошёл сзади и поднимая меня на ноги оттащил к толпе от Катарины. — Стой здесь! И к телу больше не подходи! — и швырнул меня в руки отца. Ида подошла и приобняв меня, грозно сверкнула взглядом на него, — Она просто хотела простится! Они росли вместе, с детства, проявите сострадание — ничего не ответив на это он вернулся к Маркусу. Ох, это чувство им не было знакомо. Спустя пару минут принесли тело Евы и положили рядом с дочерью. Моё сердце почти перестало биться от этого. Это было очень больно наблюдать, грудь сдавило так сильно, что казалось раздавит, как от тисков. Кто-то бросил факел и дерево под ними начало разгораться. Я стояла и смотрела как пламя пожирает тела двух несчастных, убитых. Внутри меня бушевал ураган, хотелось сорвать с себя кожу, сломать себе пальцы и кричать…кричать пока я не охрипну. Но я так и продолжала стоять, не шелохнувшись и смотрела на пламя, забирающее у меня мою подругу. Она была мне сестрой, она была самым близким мне человеком. А я просто смотрела и ничего не могла сделать. Ничтожество! Тряпка! Кто ты теперь?! Эти мысли какофонией звучали в моей голове.

Многие начали уходить, не дожидаясь пока костёр догорит. Отец что-то говорил мне, но я не реагировала. В тот момент, когда меня просто хотели увести, я вырвалась и схватила первую попавшуюся, горевшую ветку из костра и побежала в сторону леса.

Я слышала, как за мной бежали друзья, как отец звал меня и голос Маркуса, который отдавал приказ схватить меня. Но это не остановило меня, а наоборот, заставило бежать только быстрее.

Лес я знаю хорошо, а они не очень, и им придётся поискать меня. У меня же была цель и теперь вам никому не остановить меня! Петляя между деревьями и кустами, я цеплялась за ветки, расцарапывая лицо. Добежав до своей цели, а именно до поля. До того самого поля, которое так любила моя Катарина. Не задумываясь ни на секунду, я бросила догорающую ветку в сухую траву.

Огонь мгновенно вспыхнул и начал ползти, заполняя дымом всё пространство. Стоя как вкопанная, я смотрела на искры летящие далеко в небо и мысленно прощалась с подругой. Теперь твоё поле всегда с тобой. Я надеюсь там, на небесах, оно будет цвести для тебя вечно!

Постояв ещё пару минут, я сорвалась с места, направляясь к поляне, где была спрятана книга.

Обыскав все брёвна, я нашла свёрток из платья Катарины. Прижав его к своей груди, я рванула в другую сторону, зная, что все сбегутся на дым и скорее всего будут искать меня здесь. Пока я убегала, обогнув наше место, в лесу уже были слышны крики людей. Кто-то кричал, оповещая о пожаре, кто-то искал меня. Зазвенел колокол, а значит через минут десять все будут здесь. У меня ещё есть время осуществить задуманное.

Пока все были заняты тушением пожара, а часть находилась в лесу на поисках, я тихонько прошмыгнула в дом Катарины. Здесь было не привычно тихо, хотя совсем недавно здесь кипела жизнь, теперь же этот дом был совершенно пуст. Я развернула книгу принимаясь хаотично листать её в поисках заветного ритуала. Нашла!

Прочитав перевод, я начала искать свечи, нож, и то, чем нарисовать на полу нужное изображение для ритуала. Зайдя на кухню, я почти сразу нашла нужный мне шкаф с приборами и достала оттуда нож. В зале было немного мест, где что-то можно хранить, что облегчало мне задачу. Открывая один за одним ящики комода, я продолжала искала свечи. Пока не наткнулась на маленькую самодельную тетрадь. Открыв её, я поняла, это дневник Евы. Сейчас читать его некогда и поэтому спрятав её в потайном кармане платья, я принялась искать дальше. Заодно и поищу, чем нарисовать пентаграмму на полу. Спустя пару минут рысканья по дому я нашла свечи. Но не найдя ничего, чем можно нарисовать на полу, я достала банку соли с верхней полки кухонного шкафа и высыпая её начала формировать нужный узор.

Я встала в центр этого рисунка с книгой и ножом в руках, по кругу горело несколько свечей, создавая мистическую обстановку. Прочитав мысленно строки, я повторила их громко вслух, — «Veni, spiritus inferni. Audi voces meas. Aperi portas tenebrarum». «Umbra ad umbram, sanguis ad sanguinem. Surgite de abysso et loquimini mihi». «Animum meum tibi trado. Carnem et sanguinem offero. Spiritum meum in potestatem tuam do» и положила книгу на пол. Ничего не происходило, тогда повторив эти слова чётче я разрезала свою ладонь ножом. Это было больно, сморщившись, я подавила это чувство и продолжила. Кровь начала капать на пол и на выложенную соль, окрашивая её в алый. Я повторила ещё раз слова и начала размахивать рукой, разбрызгивая её повсюду. — Явись же ко мне, чёрт тебя дери! — упав на колени мне казалось, что это всё нереально. Тогда это было зря! И Ева прятала книгу у Равенны тоже зря! Она оказалась абсолютно бесполезная. Коснувшись окровавленной рукой пола, я зашипела. Соль коснулась свежего пореза принося невыносимую боль. Я уже собиралась вставать и уходить, как горевшие свечи вокруг меня резко погасли. Соль вокруг меня начала нагреваться, испугавшись я вскочила на ноги и начала осматриваться по сторонам. Воздух вокруг стал накаляться и искажаться, стало теплее, а в ноздри ударил резкий запах серы. Раздался голос, блуждающий по кругу, то там, то здесь. — И что же ты хочешь от меня? Какое твоё сокровенное желание, за которое ты готова отдать мне свою душу?! — я не могла поверить, что у меня действительно получилось, наверное, это мне всё кажется, из-за переживай и всех этих событий, — Кто здесь? — я всматривалась в рябь, пытаясь разглядеть хоть что-то. Почувствовав дыхание на своём затылке, я резко обернулась, но никого не обнаружила. Ещё одно прикосновение по моим волосам, и я снова обернулась. Сгусток тьмы возле меня начал разрастаться и принимать образ силуэта. Постепенно рассеиваясь, тьма отступала, проявляя образ высокого мужчины. На вид ему было около тридцати лет, длинные, чёрные волосы, перевязанные фиолетовой лентой, выбивались у его лица. Глаза янтарного цвета, почти пронзали меня насквозь. Острые черты лица и хищный взгляд. Он с усмешкой на лице продемонстрировал мне свои заострённые клыки, пугая меня ещё больше. Я попятилась назад, не веря своим глазам, разве зло должно выглядеть так красиво и привлекательно. Может это всё мне только привиделось или я сошла с ума от горя. Он сделал шаг ближе, полностью выходя из тьмы, протягивая ко мне свою руку. Длинные пальцы были чёрного цвета от середины и да самого кончика его острых когтей. Подходя ко мне ближе, он коснулся одним таким когтём моей щеки и осторожно провёл по ней. — Не бойся, убивать тебя мне нет смысла, мне нужна твоя душа. Которую ты мне сама же пообещала. — обходя меня вокруг и пристально рассматривая он ждал моего ответа. А я словно приросла к месту, на котором стояла и не могла шелохнуться. — Ну же! Для меня время бесконечно, но не для тебя. Тебе стоит думать быстрее чего ты хочешь. — кое-как осознав своё положение я начала тихо говорить, — Я хочу отомстить! Но моих сил недостаточно для этого. Даруй мне её, хотя-бы самую малость, по твоим меркам. А как я отомщу всем, кто заслужил этого, ты заберёшь мою душу.