Рассказы-воспоминания и размышления иноземца, живущего в Беларуси. Часть I

Детство

Родился я в ауле Ортакшиль Макинского района Целиноградской области. Точнее, мое появление на свет связано с родильным отделением больницы села Партизанка, расположенного в 3 км от Ортакшиля, на другом берегу реки Аршалы. но в свидетельстве о рождении указан именно аул. Мои родители Байтасов Рахимжан Каратаевич и Радлинская Роза Ибрагимовна.

Первые годы своей жизни, естественно, как и все люди, не помню. Со слов мамы знаю, что поначалу жили мы в Ортакшиле, у родственников отца, а затем родители построили домик. Причем, строительством дома, в основном, занималась мама. Она же, практически одна, выкопала колодец.

Отец работал шофером. Бабушка Паца (Батсы) болела и умерла в 1959г., в возрасте 45 лет, еще до моего рождения. Жили бедно. Можно сказать, нищенствовали.

Поскольку вспомнил бабушку, то немного разовью эту тему. Мои предки по отцу были казахскими баями. Кто-то из них, по рассказам отца, был повешен в 1918г. В 1930-х гг. родственники были раскулачены, часть из них репрессирована. Дед Каратай, сменив фамилию на Байкенов, жил в г. Степняк и работал на местном золотоносном прииске то ли мастером, то ли бригадиром. Затем был объявлен врагом народа, сидел и после выхода из лагеря в первые дни Великой отечественной войны сразу же ушел на фронт. Приходило сообщение, что он пропал без вести под Сталинградом и похоронка о смерти в 1943г. на Курской дуге. После того, как были опубликованы данные из ЦАМО узнал, что, пулеметчик, красноармеец Байкенов Каратай, 1902г.р., последним местом службы которого была 49 стрелковая дивизия, был убит 21.07.1043г. Похоронен в Орловской области. На фронте погибли также три его родных брата: Шаяхмет (фамилию точно не знаю, возможно, Байтасов), Шаймерден и Каирмукамбет Шакубаевы. В живых остался только самый младший брат Рахимбек Байтасов, который по молодости попал в тюрьму и оказался в армии лишь в конце войны.

Отца, поскольку, он был потомком местных баев, как говорит мама, аульские, называли байским выродком. Ортакшиль – это наш родовой аул.

Бабушка Паца (Батсы), в девичестве Саутова, также была из какого-то непростого рода. Ее близкий старший родственник, в честь которого назвали Рахимжаном моего папу, работал, по рассказам отца, прокурором области.

Вышеназванный высокопоставленный родственник умел предсказывать судьбу по руке. На азане (крестинах) взяв ручонку младенца, т.е. моего отца, он посмотрел на ладонь и резко отбросив ее, недовольно сказал: «Будет младшим доктором». С тех пор к отцу он никакого интереса не проявлял, а папа действительно большую часть жизни проработал ветеринарным фельдшером.

После смерти деда Каратая бабушка Паца десять лет прожила одна. Затем ее выдали замуж за какого-то казаха. Родив дочь Кукуш бабушка заболела. Второй муж не нашел ничего лучшего как вернуть больную жену родственникам ее первого мужа (у казахов есть такой обычай), а дочь оставил себе. С тех пор бабушка жила в Ортакшиле у родственников моего отца. Отец воспитывался в интернате. Кукуш я немного помню, поскольку она иногда приезжала к нам в гости, и мы несколько раз были в гостях у ее отца.

Родственника у которого жили мои родители с бабушкой звали Байпыт (это сокращенное имя, полностью, Баяхмет). Он был муллой и одним из двух моих старших родственников, не воевавших на фронте (у него была повреждена нога). Его сын в 16-летнем возрасте ушел на фронт, погиб, был награжден очень высокой наградой. Смутно помню, как о нем рассказывали на телевидении как об одном из прославленных казахов. Мои братья и сестра, а иногда и родители, изредка, разозлившись обзывали меня Байпытом, поскольку, как говорят, некоторыми манерами поведения (особенно упрямством) я был похож на него.

Несмотря на то, что большая часть моего детства прошла в Казахстане, наиболее ранний эпизод, который мне, 3-летнему пацану, почему-то запомнился, связан с Беларусью. Отец тогда работал водителем в г.п.Ивье Гродненской области, и я помню, как не пускал каких-то более старших мальчиков в кабину автомобиля. Один из мальчишек, как потом я выяснил, был моим двоюродным братом Кубой Радлинским, а второй – троюродным братом Яном Щуцким. Все остальные детские воспоминания связаны с Казахстаном.

В Казахстане мы по нескольку лет жили в Партизанке и Ортакшиле, переезжая из одного селения в другое, в зависимости от того, куда отправляли отца работать.

Первые казахстанские воспоминания связаны с Ортакшилем. Однажды мама оставила меня с братом Ибрагимом и сестрой Аминей одних и ушла по каким-то делам в Партизанку. Я как старший (мне было около 4 лет) должен был присматривать за сестренкой. После ухода мамы в доме почему-то оказалась соседская собака по кличке Майлик. Подушка стала моим конем и когда мама вернулась в доме все было перевернуто верх дном.

В Партизанке первоначально мы жили в 4-квартирном доме. Я был совсем маленький и воспоминаний сохранилось мало. Помнится, как большой интерес вызвало купание соседской девочки в стиральной машине. Стиральная машина в то время была большой редкостью, и одни из соседей ее купили, а кто-то пошутил что в ней можно купать детей, а может и в самом деле купали. Поэтому я выяснял у мамы каким образом соседку купают в этой машине.

Помню, как мы ходили в гости к подруге мамы, которая жила с семьей в землянке. В селе тогда все жили бедно. Народ был приезжий, со всего СССР.

Однажды мы с братом-погодком Ибрагимом и двумя мальчиками, также братьями, бродили по селу и наткнулись на белену. Мы с одним из пацанов, который был моим ровесником ее только попробовали и больше есть не стали. Ибрагим и второй мальчуган, помладше, съели ее побольше и отравились. Помнится, ужас мамы от произошедшего. Мы куда-то бежали, по-видимому, в больницу, где Ибрагима и второго пацана откачали.

Следующий эпизод связан с сестрой Аминей и отцом. Аминя заболела, и отец сам ставил ей уколы. Он держал ее в одной руке, а второй делал укол в мягкое место. Сестра при этом громко плакала.

Однажды уснул, сцепив руки в замок, переплев пальцы. Меня ласково разбудила мама, сказав, что нельзя так переплетать пальцы.

Вскоре отца перевели на работу в Ортакшиль. В ауле нас поселили в старый, требующий капитального ремонта дом. По соседству с нами жил старик-казах. Все его звали Балажан. Не знаю было ли это его имя или кличка. С тех пор меня долго обзывали Балажан и Аус балажанский. Оказалось, что моя улыбка чем-то похожа на улыбку Балажана.

В один из дней Балажан вез на повозке сено, и мы с детьми попросились к нему покататься. Я, 6-летний пацан, решил показать свое бесстрашие. Встал во весь рост на краю повозки, упал и сломал правую руку. К врачу не обращались. Лечили местные умельцы. Все обошлось, с рукой никаких проблем до сих пор.

Как-то нас посетили гости из Партизанки. С ними приехала девочка, которая мне раньше нравилась. Мы с детьми пошли играть к строящемуся дому. «Зазноба моего сердца» стала играть с другим мальчиком, не обращая на меня внимания. Меня это сильно возмутило. Дальше произошло следующее. Я сижу внутри дома и выглядываю в окно. Внизу бежит моя зазноба. Сбрасываю кирпич, который падает ей на голову и на белокурых кудрявых волосах появляется кровь. Испугавшись убегаю домой, залезаю под кровать, под которой просидел до наступления темноты.

Рана у девочки оказалась небольшой царапиной, и никто не подумал, что кирпич сбросил я.

Однажды мы всей семьей чуть не погибли, угорели. Вскоре после этого нам предоставили другое жилье, бывшую совхозную контору.

Отец работал ветеринарным фельдшером и в тот период, когда мы жили в бывшей конторе, у него появился замечательный конь, гнедой мерин по кличке Мальчик. Отец не расставался с ним до самого отъезда в Беларусь, до 1972г.

В один из дней мы упросили отца дать Мальчика прокатиться. С радости устроили гонку и разбили телегу. После этого папа не разрешал мне управлять Мальчиком пока я не подрос.

Мальчик был очень умный и любил нас, детей своего хозяина. Отец уже когда мы жили в Партизанке часто брал меня с собой на дальние пастбища. Когда скот разбредался нужно было собрать его в гурт. Я сидел в телеге, и Мальчик сам сгонял скот в нужное место.

Последний раз видел Мальчика в 1972г., перед отъездом в Беларусь. Отец передал Мальчика управляющему отделением и тот использовал его для езды под верх. Грустно было видеть Мальчика, который, по-видимому, узнал меня и вид у него также был грустный.

Мне нравились дальние поездки с отцом. Мы сначала двигались вдоль Аршалы и зеленеющих полей. Затем появлялись какие-то камни, поля, засеянные просом (или сорго). Далее мы углублялись в степь и проезжали мимо старых, заброшенных людьми мест, могил. На пастбище отец занимался лечением скота, а я, если не нужна была моя помощь, лежал в телеге, смотрел в небо с плывущими облаками, в котором иногда можно было увидеть высоко парящую хищную птицу, слушал пение жаворонков и мечтал. Намечтавшись начинал ловить саранчу и никак не мог понять, как это такие милые насекомые могут приносить огромный вред человеку.

Бывшая контора также была плохо приспособлена для жилья и вскоре мы переехали в другой дом, в котором прожили до переезда в Партизанку.

Дом был большой. Мы стали обживаться. У нас были две коровы (кличку одной помню до сих пор – Марта) и кобыла. Работы по хозяйству, которая, в основном, лежала на маме, мне и Ибрагиме, было много (остальные дети были слишком маленькие). Нужно было ухаживать за животными, доставлять домой воду, поить коров. Отец пропадал на работе в совхозе. Его часто отправляли в командировки.

В доме у нас рос перец. Как-то пришла в гости подруга мамы Таня Мусина (Шабанович) (она приехала вместе с мамой из Беларуси) с дочкой Маней (Марией). Мане понравился перец. Она вымазалась в него и перец попал ей в глаза. Вот было реву.

Как-то отец решил объездить кобылу. Она его несколько раз сбросила, и папа оставил эту затею. Вспоминается еще один трагикомический случай, связанный с отцом. У папы скопилось много просроченных медикаментов и однажды зимой он решил, несмотря на возражения мамы, утилизировать их в печи. Взрывом печь разрушило.

Летом отец решил обучить меня с Ибрагимом верховой езде. Вышли на окраину аула и папа, посадив меня на лошадь стал гонять ее по кругу. Я страшно перепугался и до сих пор толком не умею ездить на лошади верхом. Вообще отец был слабым педагогом. Например, уже достигнув сознательного возраста мы часто просили обучить нас казахскому языку. Отец всегда отвечал: научитесь сами. Где мы могли научиться казахскому языку сами, если всю жизнь прожили в русскоязычной среде?

Вообще-то с рождения, я, наверное, казахский язык знал. В школе казахский язык мы не изучали, а в памяти до сих пор сохранилось около двухсот казахских слов. В ауле на зиму казахи заготавливали мясо и по этому случаю собирали гостей. Я помню, что, когда мы жили в ауле, понимал, что говорят казахи во время тоя. Перестал понимать казахов на таких мероприятиях после того, как мы стали жить в Партизанке.

В Казахстане климат суровый. Зимы были снежные и морозные. Во время буранов иногда погибали люди. Отца в таких случаях несколько раз выручала лошадь. Она вслепую находила дорогу к дому. Однажды он сменил лошадь и заблудившись чуть не замерз. Весной и осенью по аулу невозможно было проехать. Улицы были неблагоустроенные и в черноземе появлялись глубокие колдобины. Летом было жарко, земля покрывалась глубокими и довольно широкими трещинами. Нередко бывали пыльные бури. Для нас мальчишек это было что-то незабываемое. Мы выскакивали на улицу, становились против потока несущейся пыли и кайфовали. Такое ощущение как будто ты бесстрашно летишь в каком-то темном пространстве.

В свободное время мы с детьми бродили по аулу. Иногда помогали Ате (Ата – это старейшина нашего рода. Звали его Молдахмет Шакубаев. Это был двоюродный брат моего деда. Все наши родственники его слушались) пасти овец, но это было нечасто. Иногда ходили в лес (вблизи росли березовые и сосновые леса), лазали по деревьям и разоряли гнезда птиц. Вблизи аула ловили сусликов.

В совхозе жило несколько бывших зэков, вышедших из Карлага. Одно время, после того, как с одним из наших приятелей близко пообщался его старший родственник-зэк (или просто знакомый его родителей), мы увлеклись игрой в ножики и их метанием. Тренировались в метании ножей усиленно, но у меня не очень хорошо получалось, в отличие от приятеля. Может быть потому что он был постарше. По-видимому, с тех я усвоил некоторые элементы зэковской этики поведения и одежды. Я, например, до сих, не ношу рубашки с коротким рукавом, шорты. В моем сознании как-то отложилось, что это девчоночья одежда.

Любимым нашим занятием было катание покрышек (шин). Покрышки были самые разные – автомобильные, тракторные. Мы соревновались в том, кто поднимет самую большую покрышку и дольше всех ее прокатит. Уже в 6-летнем возрасте я мог поднять и долго катить покрышку от заднего колеса трактора МТЗ «Беларусь».

По-видимому, соревнования по катанию покрышек и обусловили то, что я и мои братья отличаемся физической силой. Хотя нельзя исключать и роль наследственности. Мой отец и его дядя Рахимбек физической силой не отличались, но один из братьев моего деда еще до войны брал на грудь передок грузовика ЗИС, носил на плечах быка. К тому же, наш род называется жалпак карагайдагы аю, что в переводе на русский означает – медведь из большого соснового леса. По легенде, наш предок голыми руками задавил медведя и его после этого прозвали аю (медведь).

Одно время увлеклись гонками на собаке. У Аты был здоровенный пес желтоватого окраса, Жолбарс. Мы и другие люди его побаивались. В аул приехал погостить внук Аты Сулейман, которому Жолбарс полностью подчинялся. Мы где-то узнали, что на собаках можно ездить и стали гонять на Жолбарсе по аулу. Бедный пес стал в конце концов удирать от нас. Затем Ата запретил нам с ним контактировать и после этого Жолбарс стал огрызаться на нас.

Познакомились с парнем по имении Сайран, который только что демобилизовался из армии. Не помню из-за чего, но мы стали дразнить его: «Сайран, Сайран. Бир шелек айран» (Сайран, Сайран. Одно ведро айрана). Возможно он не позволил что-то нам делать или что-нибудь не дал.

У нас был теленок, телочка. Я часто с ней баловался, бодался. Росла она быстро. Набрав весу она сбила меня с ног и стала катать по земле. Маме с большим трудом удалось отогнать ее. Затем мама меня довольно сильно побила за то, что я научил телочку бодаться. Теленка пришлось сдать в совхоз поскольку он продолжал бодаться. Я же перепугался и до сих пор мне кажется, что она была черной масти. Мама, же говорит, что она была красная.

Однажды пришлось убегать от соседской кобылы. Обычно все кобылы паслись в степи, в табуне. Эта же почему-то бродила по аулу и иногда кусалась. Иду мимо дома ее хозяев. Кобыла, которой я чем-то не понравился (наверное, тем, что иногда ее дразнил), погналась за мной с намерением укусить. Драпал со всех ног.

Как-то раз мимо аула проезжал цыганский табор. Наши казахи решили устроить обмен лошадьми с цыганами. Был в ауле диковатый конь, который боялся запряжки. Вот его и решили сплавить цыганам. Когда коня запрягли в цыганскую повозку, он сломал оглобли. Обмен не состоялся.

Казахи делают мальчикам сюнет (обрезание). Решили сюнетовать своих сыновей и наши родители. Мне в то время уже было 7 лет. Проходить эту процедуру я, как и все мальчики, боялся. Поэтому, когда в аул приехал человек, делающий сюнет, хотел сбежать. Догоняли на мотоцикле. Поймали и сделали операцию. Я пару недель болел и опоздал 1-го сентября в школу, в 1-й класс.

Вспоминается еще один случай, когда в ауле гонялись на мотоцикле за человеком. В Ортакшиле жил буйно помешанный парень. Точнее жил он в спецучреждении для душевнобольных, а когда ему становилось лучше приезжал домой. В один из таких приездов ему стало плохо и его хотели отправить опять на лечение. За ним гналась целая толпа людей, а он дико кричал и убегал. Поймали его в степи.

Школа в Партизанке была большой, училось 600 человек. Первых классов было два, «а» и «б». Оба были переполненные. Поскольку я появился в школе с опозданием взяли меня в 1-й «б» класс с испытательным сроком и оставили учиться дальше. Я, в отличие от некоторых своих одноклассников, ничего из школьной программы до попадания в школу не знал, но быстро ее осваивал.

В 1-м классе впервые узнал свое полное имя. Меня все и везде называли Рахмет. После того как мы научились немного писать учительница попросила подписать тетрадь. Подписал: Байтасов Рахмет. Учительница сильно удивила меня, сказав, что подписал неправильно. Оказалось, что зовут меня Рахметолла. Это же вечером подтвердила мама, в ответ на заданный мной вопрос.

Возили нас из аула в школу и обратно на специально оборудованном грузовике. Утром мы собирались вблизи дома водителя, и старшие ребята начинали учить малышню бороться. По-видимому, с тех пор закрепились некоторые навыки борьбы, которые в более зрелом возрасте я проводил «на автомате» в драках. Играли в различные игры, в основном силовые, что также благоприятно отразилось на физическом развитии. Зимой стали учиться фехтованию, но это занятие закончилось плачевно. Я изготовил меч и щит и утром началось сражение. Споткнулся, упал. Ржавый гвоздь, торчавший из щита, чуть не попал в левый глаз, оставив на память шрам.

Уже в то время у меня был довольно скверный характер. Так, я наотрез отказался сидеть за одной партой с девочкой-казашкой из Ортакшиля, которая мне не нравилась. Вызвали в школу родителей.

Во 2-м классе в ответ на то, что наша учительница Полозкова Нина Николаевна обидела девочку-казашку из Партизанки, что-то сказав насчет ее национальности, перестал из протеста учить математику, которую она преподавала.

Нужно отметить, что и меня дети несколько раз пытались оскорбить из-за национальности, говорили обидные слова. Старшие дети несколько раз исподтишка применяли силу. Так, однажды выглядываю из-за угла. Кто-то из старших ребят сильно толкнул сзади, и я ударился зубами об стык стен. Зубы после этого долго шатались. Тогда появилась мысль, почему меня, который живет на свой родине, оскорбляют дети, родители которых приехали невесть откуда. Позже читая книги казахских писателей об восстании Амангельды Иманова и др., удивлялся почему до 1917г. в Северном Казахстане было много казахов, а в мое время – так мало. Причину такой ситуации узнал лишь, став взрослым.

Еще в то время, когда мы жили в Ортакшиле отца перевели работать в Партизанку. Папа иногда брал меня с собой на работу. Помню, как вывели на улицу застоявшегося в стойле жеребца. Его держали на поводьях четверо мужчин, а он бесновался, пытаясь вырваться.

В одну из таких поездок решил обследовать окрестности фермы и упал в навозную жижу. Лежу в жиже, при попытке подняться меня начинает засасывать. Спасали всей фермой. В более старшем возрасте бывая на ферме помогал отцу, вместе с Ибрагимом, при повале быков, жеребцов. Больше всего нравилось бывать на ферме, на которой содержали кобыл орловской рысистой породы. Ухаживал за ними немец по фамилии Шпехт, друг отца.

В 1968г. (я учился во 2-м классе) наша семья вновь переехала в Партизанку. В один из первых дней после переезда, по пути домой меня побили местные мальчишки. Была зима и я носил зимнее пальто синего цвета, присланное из Беларуси, которое почему-то некоторым пацанам показалось женским. Иду. Меня останавливают несколько мальчишек постарше и начинают обзывать из-за того, что ношу девичье пальто. Мы сцепились. Сильно не пострадал, но в снегу меня вываляли.

Жили мы неплохо. Дом был с русской печью, соединенный с сараем. Хозяйство было большое, работы много. Как старший сын в семье я был основным помощником мамы. Другие дети также много работали. Сестра Аминя занималась воспитанием самого младшего брата Мустафы, который был младше ее на 4 года. Присматривала также за Жакупом, бывшим младше ее на 2 года. Отец постоянно находился на отгонных пастбищах. Однажды привезли бревна на дрова. Их диаметр я не измерял, но они были очень толстые. Сейчас прикидываю, что это могло быть 50—60см. Мы распилили их вдвоем с мамой.

У нас было много птицы и собака Волчок. Первую зиму Волчок прожил в сарае с курами и каждую знал в лицо, дружил с ними. А чужую птицу преследовал.

Зимы были снежные. В феврале снега наметало до уровня крыши, и мы скатывались с нее на санках.

Через три дома от нас находился пруд, вокруг которого росли очень старые и высокие деревья, на которых гнездились серые вороны. Весной пруд был полноводный и мы катались по нему на плотах.

На другом берегу пруда находился магазин, в котором были книги. К тому времени у меня появилась страсть к чтению книг, и я частенько в нем пропадал. Читал книги также из библиотеки.

Напротив, через улицу, жила семья, старшую девочку в которой звали Полиной. Она была на несколько лет старше меня. Сейчас я думаю, что у нее были садистские наклонности. Она придумала или откуда-то принесла игру «Пароль». Мы делились на команды. Нужно было придумать пароль. Затем члена чужой команды ловили и выпытывали пароль. При этом пойманный не должен был сопротивляться. Полина устраивала настоящие пытки. Поймав, меня связали, и она стала причинять сильную боль, зверея по мере того, как я не выдавал тайну. После этой игры все мои знакомые дети, побывавшие в ее руках, старались избегать Полину.

Однажды произошел смешной случай. Я загнал в ладонь занозу. Говорю детям – у меня в ладони стрэмка. Дети стали кричать, что это заноза. Я продолжал настаивать на стрэмке, дети – на занозе. Пошел к маме, чтобы она ее вытащила. Мама объяснила, что стрэмка – это заноза по-белоруски. Впервые узнал, что есть белорусский язык и оказывается я его немного знаю.

В Партизанке жили мои друзья-одноклассники – Володя Стребков и Витя Кооп. Володя, белокурый мальчуган, русский по национальности, жил через дом от нас. Витя – немец, носил очки из-за чего некоторые дети дразнили его очкариком. Жил он на другом конце улицы. Его брат Яша чился с моим братом Ибрагимом. Нужно отметить, что в Партизанке половину населения составлял немцы, остальные, в основном, переселенцы из различных регионов СССР. Так, например, лучшие друзья отца и мамы, Евсеевы, были интернациональной семьей. Дядя Миша – русский из Тамбовской области, а тетя Аля – мордвинка. В селе, вместе с нашей, было всего три семьи казахов.

У сестры тети Али, тети Нюси Карловой, была отличная баня с парилкой, в которую мы еженедельно ходили мыться.

В классе сидел за одной партой с Лизой Кресс. Это была белокурая, худенькая и очень бледная девочка, немка по национальности. Однажды она упала в обморок. Увидев, что Лиза падает подхватил ее, не дав упасть на пол. После этого случая, одноклассники стали дразнить меня Лизой-подлизой.

Отношения между детворой в селе были довольно жесткими. Ребята, живущие на одной улице, дрались с ребятами с другой. Мы тоже объединились. В селе были три основные улицы. Одну из улиц, с прилегающими переулками, мы считали своей. Я много читал, поэтому построил отношения в нашем «отряде» на военных принципах. Я был командиром отряда, Ибрагим – комиссаром. Был у нас начальник разведки и др. Мы имели помещение штаба – недалеко от нашего дома построили балаган (временное помещение). Однако доминирующей силой в селе среди мальчишек нашего возраста мы не были. Центр села с клубом мы не контролировали. Там верховодила группа в состав которой входил мой одноклассник Гранкин. Эта группа была более многочисленной, чем наша и ее поддерживало много старших ребят.

Вместе с тем, пара масштабных стычек с одной из групп конкурентов состоялась. Причем эти драки с участием до трех десятков детей я попытался провести по всем правилам военной науки. В итоге забеспокоились родители с обеих сторон. Наш балаган разрушили, и мы были вынуждены объявить о роспуске отряда.

В то же время я был трусоват. В кино, в отличие от своего брата Ибрагима, ходил редко. Посмотрев одни фильмы, пускал слезу, другие, например, военные не мог досмотреть до конца, уходил. Неподалеку от села было высокое, заброшенное, каменное здание мельницы. Ибрагим и другие ребята бесстрашно, на мой взгляд, по наружной стене взбирались на его крышу. Мне же было страшно и я, лишь пересилив страх поднимался наверх.

Вскоре мы переехали в новенький двухквартирный дом, в котором прожили до отъезда в Беларусь.

Через несколько месяцев после того, как мы поселились в новом доме, в дом напротив вселилась многодетная семья казахов Джукеновых. Дети Джукеновых были старше нас, старший из братьев Бекет учился в 9 или 10-м классе, еще когда мы жили в Ортакшиле. Я стал часто бывать у них. Меня привлекали учебники по истории, по которым учились дети в этой семье. В итоге к окончанию 5-му класса я освоил школьную программу по истории за все десять классов. У Джукеновых прочитал также книги, написанные Баурджаном Момыш-улы, книги о восстании Амангельды и др. Можно сказать, что основной багаж знаний по истории Казахстана, я получил, прочитав книги из библиотеки Джукеновых. В 4-м классе предпринял попытку прочитать «Войну и мир» Л.Н.Толстого. Ничего не понял и так не прочитал роман до сих пор.