- -
- 100%
- +
Перестарок? Ничего-ничего! Она себе и зарядку беспощадную пропишет, и положительные эмоции придумает, и на полуголодную диету сядет (что совсем не сложно при её бюджете). Аэробикой, наконец, займётся, кун-фу, самбо. А может, на другую, более перспективную работу перейдёт, в какой-нибудь кооператив? Это омолаживает, бодрит…
Но это потом. А пока Ирина Николаевна сидела за столом в своей комнате в коммуналке и поила чаем Элен, согласно устному приглашению. Та бутылочку «ноль семьдесят пять» принесла, три розовые гвоздики.
Сидели, сплетничали, на американского христианского миссионера-миллионера по телевизору глядели. Из-за двери просачивались в комнату звуки коммуналки: плач, хохот, нестройный хор остальных телевизоров, водопадный грохот спускаемой в туалете воды, ароматы жареного лука и нового, сомалийского, средства от насекомых.
Поздний час подступил незаметно – не ехать же гостье домой в свою такую же келью, тем более что завтра утром им обеим в один офис.
– Замётано, Ириш! Развязываю! Надоело одной. Кровать у тебя двуспальная, потрёмся, как говорится, носами…
Ирина Николаевна не совсем её поняла. Но, оказавшись под одеялом, Элен – Лёнчик – принялась энергично извиваться, щекотала едва сдерживавшуюся от смеха смущённую начальницу, оглаживала её, целовала шею, плечи, грудь.
– Какая ты! Оладушек!
Взобралась на неё и, лёжа на колыхавшемся животе, убеждала представить, что она – Лёнчик – мужчина. Раздвинула сильными, мосластыми коленями её жаркие окорока и… Будто и впрямь мужчина на ней был, молодой, дерзкий, беспощадно добивающийся своего. И эти слова его, её:
– Дай губки, Оладушек! Тебе хорошо со мной?
У Ирины Николаевны перехватило вдруг дыхание, и сдавленный счастливый стон, годами копившийся внутри, вырвался наружу. Очень громкий, надо сказать, стон. Даже крик, скорее.
Это обстоятельство – темпераментность Ирины Николаевны – незапланированно для неё самой вызвало необходимость запуска на полную громкость старенького проигрывателя, а именно: пластинки с иностранной мелодией «Лав-стори». И в этот раз, и в последующие.
Соседям, однако, были не по нраву ни музыкальные, ни прочие децибеллы.
Возникла идея. Съехаться? Хлопотное дело, но зато!…
Обменяли отдельные жилплощади на общую, смежно-двухкомнатную, плохонькую, на пятом, без лифта, этаже панельной «хрущобы», показавшейся обеим обителью райской. Как хорошо без мотоцикла в прихожей, без хора телевизоров, рёва ежеминутно спускаемой воды и чьей-то чуткой ушной раковины, приставленной с той стороны двери!
3
Жили.
Лёнчик перешла на другую работу. Ирина Николаевна осталась там же.
Заработки свои поначалу тратили сообща: Ирина Николаевна хорошо готовила, умела экономить. Они посещали выставки собак и кошек, кинотеатры. В тёмных фойе и залах украдкой запускали пальцы куда не следует, лаская одна другую, подражая происходившему в воображении и на экране. И как будто ночей в постели не хватало.
Не обходилось без проблем, без ссор. Но семья есть семья, утешала себя Ирина Николаевна. У всех так бывает. Как там у Льва Толстого? Каждая семья счастлива по-своему, а несчастлива одинаково?
Пропадала иногда Лёнчик, ночь-заполночь домой являлась, коньяком от него – от неё – несло. Бывало, что и на двое-трое суток исчезала. Ирина Николаевна ловила себя на том, что думала о своей сожительнице – о своей подруге, о соседке по квартире – как о непутёвом, но горячо любимом супруге, муже. Привалило ей на сорок третьем году, не одна она теперь. Прилепились друг к дружке две души живые. Кому это мешает?
Ирина Николаевна покраснела, прислушиваясь к ускорившемуся во всех жилочках бегу крови. И тут же, опомнившись, от страха похолодела: она же старше Лёнчика была на целых шестнадцать лет! Скоро, лет через пять-семь, действительно перестарком станет, действительно старухой. А он – она… Ей же сейчас всего двадцать шесть с небольшим!
Когда Лёнчик в очередной раз заявилась под хмельком, Ирина Николаевна, накрывая на стол, тщетно сдерживая слёзы, стала ей выговаривать: дом забыла, шляется с кем попало, где попало. Другую завела?
– Почему же другую? – дерзко вопила в ответ из ванной Элен. – А может, другого?! Что я, мужика себе не могу найти? Обречена на баб, вышедших в тираж? Да меня бизнесмен один подцепил, мы с ним на «Мерседесе» все валютные бары объездили!
Всему есть предел. И у Ирины Николаевны тоже нашлось достоинство.
4
Элен, вопреки надеждам-ожиданиям, согласилась с разъездом легко и быстро. Хлопотное дело, но надо!… Обратно в две коммуналки.
Ирина Николаевна, привыкшая к прежнему новому жилью, невольно огляделась.
Окна покрыты снаружи толстым налётом жирной пыли, почти копоти, но здесь, внутри, в общем-то терпимо. Паркет, правда, щербатый, как клавиатура в старом рояле. Трещина на потолке похожа изгибами на какую-то великую реку на карте. Одно утешало: у подруги – или как теперь её называть? – келья едва ли была лучше. Вот, скажем, вместо паркета у неё положен линолеум, с которого мусор подметать – целая проблема. Наэлектризовывается он и прилипает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.