Грешник

Глава 6

Василина

– Василина Витальевна.

Уже вечером, когда я бросала пожитки обратно в сумку, у Зарины всё же прорезался голос. Весь остаток рабочего дня я ощущала её злой, сверлящий взгляд.

– Да, Зарина, что вы хотели мне сказать?

Медсестра приблизилась к моему рабочему столу и упёрлась в столешницу круглым бедром.

– Не рассчитывайте на то, что интерес Зейда будет долгим. Его предпочтения достаточно ветрены. А вы, ко всему прочему, для него ещё и старуха, – выдала она с милой улыбочкой.

Краска стыда залила лицо. Но не потому, что меня задели её слова о возрасте, – на это мне было плевать. А вот то, что интерес заключённого оказался настолько явным, что она решила его прокомментировать, пугало не на шутку.

– Зарина, вы явно что-то не так поняли. – Я отзеркалила её улыбку. Наживать врагов в этих стенах не хотелось.

Но от девушки исходила опасность не меньшая, чем от заключённых. Она не раздумывая вонзит мне нож в спину. Фигурально. А может, и буквально.

– Я его невеста – имейте это в виду, – полетело мне вслед.

Сильно сомневаюсь.

С противоречивыми мыслями я возвращалась вечером домой. Вернее, в ту самую однушку рядом с колонией, которую мне с таким трудом удалось выторговать у Матвея. Не знаю, что заставило его согласиться. Но очень надеюсь, что угасающий интерес к моей персоне.

Снимала я её, конечно, на свои деньги. Благо небольшая квартирка стоила недорого.

Не передать ту радость, которую я испытала, когда, подходя к дому, обнаружила тёмные окна. В моём новом убежище меня никто не ждал. Не заходя домой, я остановилась на первой ступени подъезда, вдыхая морозный вечерний воздух.

Свобода.

Шорох за спиной заставил меня вздрогнуть, но последовавший за ним писк навёл на мысль. Я последовала к покрытым снегом кустарникам и обнаружила коробку из-под обуви. Подняв крышку, обнаружила внутри котёнка. Рыжего. Жалобно мяукающего.

Зло оглянулась, будто тот, кто выбросил малыша, мог находиться рядом. Закутав дрожащую и скулящую животину в свой шарф, я поднялась в квартиру. Малыш, должно быть, голоден.

Матвей не разрешал держать дома животных. Я хотела, но не настаивала. Понимая, что так просто всучу ему в руки ещё один рычаг давления на меня.

Налила котёнку в миску молоко, соорудила импровизированный лоток. Завтра куплю всё необходимое.

Вместе с усталостью меня накрыло и удовлетворение. Продлившееся недолго. Каким-то седьмым чувством я догадалась, что те тяжёлые шаги за входной дверью принадлежат мужу. И стук, от которого все внутренности со страха болезненно сжались.

Первым делом я закрыла котёнка в шкафу в надежде, что он его не обнаружит. После чего открыла дверь.

На всё ушла минута, но Матвею этого оказалось достаточно для недовольства. Я ощущала его кожей. Хотя на лице супруга сквозило привычное безразличие.

– Привет, солнышко, – его голос звучал привычно металлически. – У тебя такой вид, будто ты не рада мне.

Он склонил голову на бок, изучая меня. Стирая с моей души налёт спокойствия, что успел там поселиться.

– Привет, рада, конечно, – с губ слетает привычная ложь, – устала просто. Проходи. Я, к сожалению, ничего не успела приготовить. Но купила себе супа. Будешь?

Кивнула на стол на кухне. Там сиротливо стояла упаковка еды быстрого приготовления.

Муж бросил брезгливый взгляд. Сначала на мою скромную еду, а затем принялся осматривать ветхое жилище.

– Воздержусь. Как первый рабочий день? Удалось пообщаться с Ямадаевым?

– Да. Осматривала его после драки.

– И?

– Ссадина на щеке. Он подрался с другим заключённым. Ничего интересного. – Я потянулась к чайнику, чтобы занять дрожащие руки.

– Я не о его физическом состоянии спрашиваю, Лина. – Он сделал шаг в мою сторону. Я замерла. – Мне доложили, что он проявил к тебе повышенный интерес.

Моё сердце упало куда-то в пятки. Кто доложил? Конвоир? Зарина? Вся колония у него на крючке?

– Не знаю, о чём ты. Он вёл себя как все остальные. Нагло. – Я попыталась вложить в голос раздражение, но получилось бледно и неубедительно.

Матвей сухо рассмеялся.

– Нагло?

– Да, он же совсем мальчишка. – Пакетик с чаем упал в чашку. – Глупый. Уверена, я смогу справиться с твоим заданием.

Вру напропалую.

– Какая послушная жёнушка. Начала втираться к нему в доверие, используя свои женские чары?

Я не понимала, чего он от меня хочет, но остро слышала недовольство в его голосе.

– Нет! – Отрицание слишком поспешно слетело с губ, я криво улыбнулась, сжимая пальцами столешницу кухонного гарнитура. – Я слишком давно замужем. Растеряла все чары.

Матвей преодолел то крошечное расстояние, что разделяло нас. А я бы предпочла, чтобы между нами бушевал Тихий океан. И заключил в капкан, уперев обе руки в шкаф за моей спиной. Испуганно сглотнула слюну, взирая в его злые, колючие глаза.

– Врёшь, – прошипел. – Я тебя знаю как облупленную. Вижу, как бегают твои глазки. Ты что, возбудилась от того, что какой-то уголовник на тебя посмотрел? От того, что он тебя, убогую, разглядывал?

Тяжёлая рука Матвея сначала упала на моё плечо. Он сжимал пальцы с такой силой, словно желал раздробить мне ключицу. От боли на глазах выступили слёзы.

Я вскрикнула, попыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Матвей, отпусти! Больно!

– Больно? – Он наклонился так, что его лицо оказалось в миллиметре от моего. – А мне, думаешь, приятно? Мне сообщают, что моя жена флиртует с убийцей! Что он шепчет ей что-то на ухо! Что она краснеет!

Откуда он это взял?

Зарина. Других свидетелей моего «непристойного» поведения не было.

– Я не флиртовала! Я пыталась выполнить твоё поручение, но он меня дико пугает. Я боялась, вот и всё!

– Боялась? – Матвей искажал каждое моё слово, выворачивая его наизнанку. – Значит, ты его боишься больше, чем меня? Интересно. Может, тебе нужен тот, кто посильнее? Кто по-настоящему может тебя сломать?

Он резко дёрнул меня за руку, вжимая в своё тело. Причиняя боль везде, где касался.

– Покажи, где он тебя трогал, – сквозь зубы прошипел он. – Здесь? Или здесь?

Его свободная рука грубо прошлась по моему боку, по животу, через ткань блузки.

– Нигде! Он меня не трогал!

– Врунья! – Его слюна брызнула мне в лицо. – От тебя смердит этим местом. Может, зря я на это согласился? И пускай твоё чрево пусто, но твоя дырка ещё ничего.

Я вздрогнула от его слов. Странно, но они иногда ранят не хуже кулаков или острых предметов.

Его рука оказалась у меня на запястье. Ровно там, где оно будет скрыто халатом. Он не просто сжимал. Он начал выкручивать мою руку, медленно, с наслаждением, наблюдая, как моё лицо белеет от боли. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать.

– Я лишь исполняла твою волю, – выдавила я, пытаясь найти хоть какую-то логику в его безумии.

– Хочу, чтобы ты зарубила себе на носу – ты моя собственность. Твоё тело принадлежит мне. Ты ведь понимаешь, что если я захочу тебя убить, то не понесу наказания?

О да. Я это прекрасно понимала.

Киваю.

Резким движением он отшвырнул меня от себя. Я прислонилась к холодильнику, обхватив онемевшее, пылающее болью запястье. На коже уже проступали красные, а потом и багровые полосы от его пальцев. Скоро проявится уродливый синяк.

Матвей отдышался, поправил манжет рубашки, сдвинутой в борьбе. Бешенство в его глазах поутихло, сменившись садистским удовлетворением.

– В следующий раз, когда будешь с ним общаться, вспомни про этот синяк, – тихо сказал он, подходя к двери. – И никогда не забывай, кто твой настоящий хозяин.

Он вышел, хлопнув дверью.

Переждав пару минут, я подошла к двери, запершись изнутри. Боль пульсировала в руке – от плеча до запястья. Но сейчас мне казалось, всё обошлось малой кровью.

Одно лишь стало яснее ясного. Даже если я добуду нужную информацию, он меня не отпустит.

Пока Матвей жив, моя тюрьма вездесуща.

Голову посетила очень уродливая мысль. Или я убью Матвея, или он меня.

Глава 7

Последующие несколько дней прошли в рутине. Проверка состояния пациентов в санчасти, разбор медицинской документации, которой тут до меня особо не занимались. И мысли о побеге от супруга.

Понимание того, что он, скорее всего, никогда меня не отпустит, пугало до дрожи. Но я не позволяла себе погрязнуть в отчаянии. Потому что обратного пути оттуда для меня уже может не быть.

Под конец рабочего дня, когда я уже мысленно перебирала содержимое своего холодильника, фантазируя о приятном вечере в обществе рыжика, пришёл экстренный вызов.

– Василина Витальевна, там ножевые. Один совсем плох. Вся камера в крови. Скорую вызвали, но неплохо бы передать им его живым. Но нужно зайти к ним…

Вот чёрт.

До этого дня я ещё не покидала относительно безопасных стен медицинского блока. И содрогнулась от предстоящей перспективы.

Забрав экстренный набор, я последовала за своей охраной. Сердце отчаянно, испуганно стучало в груди. Смутно, но всё же я представляла, что меня ожидает.

Мой белый халат ярким пятном светился на фоне тусклых стен бесконечных коридоров.

Воздух менялся. Запах хлорки перебивался чем-то густым, плотным, отталкивающим. Пот, немытые тела, сырость и плесень. Тление и отчаяние. Это был запах самой тюрьмы, её испаряющейся сущности.

Дверь распахнулась, и этот густой, концентрированный запах ударил в лицо удушливой волной. Не представляю, как обед удержался в желудке. Я замерла на пороге, пытаясь переварить новую реальность.

Камера могла бы казаться большой, но плотность заключённых на один квадратный метр зашкаливала. Мужчин было слишком много. Десятки глаз упёрлись в меня. В единственную женщину на этом этаже. Я для них свежее мясо, забредшее в клетку к хищникам.

Наличие вооружённых конвоиров почему-то не успокаивало.

– Расступитесь! Дайте врачу пройти! – рявкнул один из надзирателей.

Здесь было невыносимо душно, жутко, опасно.

Мне захотелось немедленно переместиться в любое другое место. Потому что именно сейчас я ощутила, что люди переживают ад на земле. И я вместе с ними.

Но я-то за что?

Захотелось прямо сейчас, сию секунду, написать заявление об увольнении. Сбежать отсюда куда глаза глядят.

Но затем, сквозь туман паники, проступила другая, ещё более уродливая картина: лицо Матвея.

Сбегу – потом станет только хуже. Пока он считает меня не годной для беременности и родов, моё тело просто превратится для него в грушу для битья. Не особо ценную. Ведь, по его мнению, я не смогу выносить его драгоценный генетический материал.

Сглотнула слюну, сжала кулаки, ступая вперёд.

Несмотря на то, что мысли текли как мухи, застрявшие в меду, мои движения были отточенными и быстрыми.

– О, докторша-то хороша, смотрите, какая задница, – раздался сиплый голос из-за спины.

– Может, и нас полечишь? У меня тут тоже болит, – другой голос, молодой, наглый, сопроводил слова неприличным жестом. Боковым зрением я уловила момент, когда рука мужчины оказалась в брюках.

Я пыталась возвести броню между собой и сальными, пачкающими взглядами и мерзкими репликами. Повторяя про себя, что их слова не имеют ко мне никакого отношения.

Руки в перчатках работали на автомате. Состояние пациента, как я и предполагала а, оказалось тяжёлым. Кровь под давлением стремительно покидала тело. Мужчина был молод, лицо землисто-серое, пульс нитевидный. Шансы на выживание ничтожно малы.

Я гнала от себя причины, по которым он мог оказаться здесь. Это не моя работа. Но всё же, вдруг он заслужил тюремное заключение?

– Зарина, адреналин, капельница! Быстро!

Медсестра суетилась рядом, но её взгляд то и дело соскальзывал куда-то вбок. Разгорячённая собственным адреналином, давно забытым ощущением нужности, я злилась на то, что она постоянно отвлекается. Проследила за ней глазами и увидела Зейда.

Он сидел на своей койке, вперив в меня тяжёлый, тёмный взгляд.

Конвоиры, нервно переминаясь, вывели из камеры второго – того, кто нанёс удар, судя по окровавленной одежде и диким глазам.

Именно в этот момент я ощутила нарастающую опасность. Она висела в спёртом воздухе, исходила от каждого из этих мужчин. Сотрудников ФСИН осталось только двое. Против двадцати заключённых.

– Заткнитесь и не мешайте доктору работать, – раздался уже знакомый голос Ямадаева, отсекая все прочие звуки.

Повисла тишина.

Всего пара слов, но эффект меня ошарашил. Неожиданно стало как-то спокойно. Дрожь покинула руки, пока я останавливала кровотечение. До приезда скорой смогла ввести препараты, наложить давящую повязку.

Пациент жив. Или будет жив по крайней мере ещё минут пятнадцать.

Пока меня в качестве отката накрывала эйфория, взвыла сирена. Уже потом я узнаю, что кто-то из заключённых пытался сбежать и силы всех сотрудников исправительного учреждения были направлены на поиск беглеца.

Гул заполнил пространство, глуша мысли. Топот, встревоженные голоса конвоиров, воодушевлённые – зеков – всё смешалось.

– Все на пол, блядь!

Заключённые заметались, словно какой-то внутренний позыв подтолкнул их вперёд. Даря призрачную надежду на свободу. Раздались оглушающие выстрелы. Не знаю, о чём я думала в тот момент, но, вместо того чтобы забиться в угол, я застыла. Прикрыла своим телом пациента.

Осознание, что в этой суматохе меня могут просто растоптать, накрыло с головой. Я замерла зайцем, ощущая такое знакомое отчаяние. Похожее на то, которое я испытывала в те моменты, когда кулак мужа летел в моё тело.

Организм напрягся в ожидании боли.

Взгляд выцепил среди движения многих тел одно, которое направлялось прямиком в мою сторону, расталкивая тех, кто норовил затоптать меня. А затем меня накрыло чем-то тяжёлым и горячим.

– Ты в порядке, доктор? – раздалось у самого уха.

Одна рука Зейда легла на стену над моей головой, вторая уперлась в торец нары рядом. Его спина, широкая и напряжённая, образовала живой барьер. Я вжалась в стену, мой затылок мог бы удариться о холодный бетон, но был смягчён широкой ладонью. Получается, затылок был смягчен, надо чтобы несостоявшийся удар.

– Да, – едва слышно вымолвила, пребывая в глубочайшем шоке от его поступка.

Зачем он так сделал? Зачем решил защитить меня?

Взгляд Зейда блуждал по моему лицу, словно выискивая возможные повреждения, а затем упал ниже. Я проследила за траекторией его глаз и тут же ужаснулась. В охватившей нас суматохе мой халат съехал с плеча, а вместе с ним и край футболки.

Взгляду зека открылся синяк, уродовавший моё тело. Бордовый по краям, а внутри чёрный.

– Доктор, – выдохнул он, пребывая по-прежнему в опасной близости. – Кто подарил вам такое украшение?

– Я… двигала шкаф, – выдавила из себя абсурдную ложь. – Он упал мне на плечо.

Стыд затопил всю мою сущность. Признаться, что меня бьёт муж, в этот момент показалось таким позорным. Пачкающим. Умом я понимала, что виноват всегда насильник. Но как это доказать?

– Ты такая неуклюжая, доктор, – в его голосе звучала странная злость. – А это что, дай угадаю, дверной косяк?

Горячие шершавые пальцы приподняли рукав рубашки, открывая вид на не менее прекрасное «украшение».

Сирена выла, а я стояла, прижатая к стене человеком, который только что задал опасный вопрос.

– Это не ваше дело, – выплюнула, – и не стоит смотреть на меня с такой жалостью – себя пожалей. Я сейчас уйду домой. А ты останешься здесь.

Глава 8

Я ожидала агрессии. Даже напрашивалась на неё, втайне желая проверить границы дозволенного. Мне было невыносимо ощущать на себе его жалость. Она оскорбляла и причиняла не меньше боли, чем удары мужа.

Но вместо того, чтобы разозлиться, Зейд как-то странно улыбнулся.

– Если я захочу, доктор, то вы останетесь тут. – Он наклонился ниже, задевая губами мою щеку. – В одной койке вместе со мной в комнате для свиданий.

Дёрнулась в его объятиях. Наглый, самодовольный мальчишка.

Господи, я совсем забыла, с кем имею дело. Не только с опасным преступником, но и с тем, кто значительно меня младше. И думает одними гениталиями. Его, должно быть, до сих пор будит утренний стояк, а не стук конвоиров о дверь.

– Отпусти меня, – процедила сквозь зубы, пытаясь отстраниться. Но Зейд не двигался.

– Не сейчас, доктор.

Сирена надрывалась, и в этом звуке чудилось что-то апокалиптическое. Крики, топот, звуки борьбы – всё смешалось в какофонию хаоса. Я услышала, как конвоир что-то отчаянно прокричал в рацию, требуя подкрепление.

А затем случилось то, чего я никак не могла ожидать.

По коридору прокатился лёгкий щелчок. Потом ещё один. И ещё. Электронные замки камер открывались один за другим, словно кто-то играл в компьютерную игру. Двери распахивались, выпуская наружу десятки заключённых.

– Что за… – начал один из конвоиров, но его голос потонул в нарастающем гуле.

И только сейчас до меня дошло, что всё творящееся вокруг – спланированная операция.

Страх сковал мышцы, затылок словно кипятком обожгло. Я вдруг отчётливо поняла, что могу просто не дожить до вечера. Не вернуться домой. Потому что была окружена преступниками.

Меня изнасилуют, убьют, затопчут – и не факт, что такой последовательности.

Заключённые хлынули в коридоры. Кто-то бежал к выходу, кто-то просто воспользовался моментом, чтобы свести счёты с недругами. Началась суматоха.

– Все на пол! Руки за голову! – надрывался конвоир, но его никто не слушал.

Сила была не на их стороне. Ситуация вышла из-под контроля за считаные секунды.

Я увидела, как конвоиры переглянулись – в их глазах застыла паника – и бросились к служебному коридору. Они отступили.

Пыталась выцепить медсестру взглядом, но её не было видно. Должно быть, ей успели помочь, а меня оставили здесь.

Страх парализовал. Я прижалась к стене, пытаясь слиться с ней.

– Тебя бросили, доктор, – голос Зейда вернул меня к реальности.

Всё, на что меня хватило, – это заглянуть ему в глаза.

– Конвоиры закрылись в блоке охраны. Ждут подмоги и вряд ли покинут её до прибытия спецназа, – повторил он, очевидно догадавшись, что мой мозг частично отключился.

В ситуациях острой угрозы, выбирая между «бей, беги или замри», мой мозг всегда останавливался на последней опции.

– А мы… А я…

– У тебя есть выбор, доктор. – Зейд выглядел абсолютно спокойным и собранным, словно мы вели светскую беседу в кафе в ожидании эклеров. Он казался даже излишне расслабленным. И это бесило. – Ты можешь остаться здесь и ждать, когда на тебя обратят внимание другие заключённые. Или довериться мне и пойти со мной.

Его слова звучали как откровенная насмешка. Будто всё происходящее сейчас для него всего лишь забава. Развлечение, разбавившее рутину.

– Я пойду с тобой, – кивнула.

Сжав мою руку, Зейд рывком выдернул меня из камеры в коридор.

– Держись за меня и не отставай, – бросил он, и мы побежали.

Коридор был полон людей. Заключённые носились как обезумевшие, кто-то дрался, кто-то просто орал. Воздух пах потом и агрессией.

– Куда мы? – задыхаясь, спросила я, ощущая, как горят лёгкие.

– В медблок. Там безопаснее всего.

Его мозги работали явно лучше моих. Он вёл меня уверенно, расчищая путь. Оттолкнул одного заключённого, который метнулся в нашу сторону, жёстко перехватил другого за горло, когда тот попытался преградить дорогу.

– Ямадаев, ты охренел? – рявкнул тот, но Зейд уже толкнул его в сторону.

– Не лезь, – коротко бросил он и потащил меня дальше.

Но не успели мы пройти и половину пути, как из бокового коридора выскочили трое. Их лица были искажены возбуждением от дикой охоты, которую они затеяли. Мужчины явно осознавали, что выиграли путёвку в один конец и сегодня их ожидает лишь смерть. А значит, настало время получить последнее удовольствие.

– О, смотрите-ка, наш милый доктор. – Один из них – низкорослый, с выбитыми передними зубами – ухмыльнулся. – Ты че, братан, решил себе присвоить эту милашку? Давай делиться. Так уж и быть – ты первый.

– Проходите мимо, – ровно ответил Зейд.

– Чего сразу-то так? – Второй сделал шаг вперёд. – Тут на всех хватит. Я сто лет бабы не видел. Да ещё и такой красивой, холёной. Спорим, я найду у неё между ног рай?

Моё сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Я инстинктивно попыталась спрятаться за спиной Зейда, и он, не оборачиваясь, отвёл меня назад.

– Рай ты найдёшь после моего кулака, но не гарантирую, что он приведёт тебя именно туда. Последний раз говорю – проходите, – повторил он. Его интонация изменилась. Словно он предупреждал их, что смерть может наступить гораздо раньше планируемого срока.

Заключённые переглянулись. Один сплюнул себе под ноги.

– Да ладно тебе, Ямадаев. Мы че, не люди?

– Не знаю, кто вы. Но ещё один шаг – и узнаете, кто я.

Повисла пауза, наполненная напряжением. Я не дышала. А затем низкорослый сделал движение в мою сторону. Зейд молниеносно перехватил его за запястье, развернул и с размаху впечатал лицом о стену. Движение было настолько быстрым и жёстким, что я вздрогнула. Мужчина осел на пол, оставляя кровавый след на бетоне.

– Сука! – рявкнул второй и полез в драку.

Зейд дрался как зверь, не давая врагам шанса на выживание. Если бил, то наверняка. Зная, что его удары смертоносны.

Он явно умел убивать. И делал это профессионально.

Кто же он на самом деле? Меньше всего он, со своим холодным умом, походил на того, кто может загреметь за решётку. Таких не осуждают и срок им не дают.

Третий нападавший попятился, оценив расклад сил, и трусливо слинял.

Зейд развернулся ко мне, тяжело дыша. На костяшках его пальцев выступила кровь.

– Быстрее, – бросил он.

Двери медблока показались мне спасением, почти миражом. Зейд распахнул их, втолкнул меня внутрь и захлопнул их за нами.

– Здесь специальный замок. – Он показал на тяжёлый ригель, отвечая на мой недоумённый взгляд. – Медблок строили так, чтобы можно было закрыться изнутри на случай чрезвычайной ситуации.

Боже, я об этом даже не подумала, хотя на инструктаже говорили что-то подобное.

Сирена продолжала выть. Я прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Руки тряслись, колени подгибались. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя липкий, всепоглощающий страх.

– Ты знал, что это произойдёт, – выдавила я, глядя на него.

Ямадаев прошёл к окну, выглянул наружу. К нему уже успела вернуться привычная расслабленность.

– Догадывался, – наконец произнёс.

– И ты никого не предупредил!

Он обернулся, и в его взгляде я прочла уже знакомую насмешку.

– Я не стукач, доктор, и не принц на белом коне, который пытается всех спасти.

– Точно, как я могла забыть, – зло выцедила, – твоя смазливая внешность всё время сбивает меня с толку.

Правильно было бы его поблагодарить за спасение, но на меня накатывала иррациональная злость. Больше всего я злилась на Матвея – ведь именно по его вине я оказалась заточена в этом месте.

– Вы тоже ничего, доктор, – широко улыбнулся, будто мои слова – лучший в мире комплимент.

Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Реальность давила на плечи невыносимым грузом. Сердце болезненно билось в груди.

– Мне страшно, – выдохнула я, уткнувшись лбом в колени.

Он молчал какое-то время, а затем опустился на пол рядом со мной.

– Спасибо, – тихо сказала я, не поднимая головы. – За то, что вытащил меня.

– Будешь мне должна, доктор, – просто ответил он.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, какую плату он запросит.

– И что ты попросишь взамен?

Глава 9

– Чтобы я помогла тебе сбежать?

В ответ Зейд раскатисто рассмеялся, откинув голову назад. Словно моё предположение его жутко позабавило. Чёрт возьми, в этот момент я даже позабыла, где нахожусь. Один этот смех способен вымести все мысли из головы, оставив в черепе лишь грязные фантазии.