Куплю твою жизнь

Глава 13

В этой улыбке нет тепла. Он не шутит со мной.

Сглатываю слюну от внезапно появившегося страха. И чего я тут зубоскалю, если очевидно, что нахожусь в его власти? Захочет – возьмёт и не спросит разрешения.

Осмотрел меня напоследок весьма похолодевшим взглядом и вышел из комнаты.

Выбралась из ванны, дрожащими пальцами натянула одежду и высунула нос за дверь. В коридоре пусто. Не хочу попадаться ему на глаза. У него наверняка найдётся куча дел без меня.

Беспрепятственно добралась до входной двери. Дёрнула ручку. Заперто. Закрыто на ключ. Со злости ударила массивную дверь ладонью. И для верности пнула носком ботинка.

– Чёрт, – оборачиваюсь с намерением выбраться отсюда любым способом. Надо будет спущусь через пожарную лестницу.

Натыкаюсь на взгляд Сабурова, прислонившегося плечом к стене. И наблюдающего за моими телодвижениями со скрещенными на груди руками.

Одетого. Собранного. Спокойного. Без признаков эрекции в штанах. На нём нет привычной рубашки. Жилета и галстука. Чёрные брюки. Чёрный свитер. И аромат дорогого парфюма, от запаха которого ощутила голод. Вкусно и терпко.

Молчит. Психологический насильник.

– Выпусти меня отсюда, – поджимаю губы, – я ни в чём не провинилась, чтобы удерживать меня взаперти. Снова.

Медленно приближается, походкой льва, узревшего добычу. С глазами, голодными и злыми. Наполненными неудовлетворённой похотью. Ощущаю вибрирующее в нём желание. То самое, что раздирало саму.

Становится тяжело дышать от предвкушения. Неизвестно чего. Просто потому, что он надвигается на меня. Как неминуемая гибель. Как сход лавины. Как какое-то неукротимое природное явление.

Останавливается в полушаге, давя на меня высотой своих метр девяносто. Запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо, а не узор свитера. Его веки опущены, и я не сразу соображаю, что он набирает какой-то код на цифровой панели у двери. Раздаётся сигнал.

– Пошли, – отворяет дверь за моей спиной.

Ощущаю острое разочарование. Почему-то подумала, что он трахнет меня прямо в коридоре. А я снова буду отбиваться. Гордая же.

Обидно.

– Куда?

– Почем мне знать, куда ты собралась в очередной раз сбежать.

Ах, вот оно что.

– Ого, и сколько мне встанет охрана в твоём лице?

– Тебе не по карману.

Тяжёлая ладонь ложится на моё плечо, направляя в сторону лифта.

– Совершишь какую-нибудь глупость, лично урою, поняла?

Отвожу плечо назад в намерении смахнуть ношу. Но он как клещ вцепился.

– Поняла, – сквозь зубы.

Мы спустились на подземную парковку и направились к его автомобилю. Интересно, охрана его всегда сопровождает? Может они и сейчас с нами?

Я попросила Сабурова остаться в машине. Он и так слишком много узнал обо мне, найдя в квартире отчима, ставшей притоном в моё отсутствие. Не хотела, чтобы переступал порог тёткиного дома.

Но ему не интересны мои желания. Он просто пошёл следом. Будто для него этот день какое-то приключение. От скуки.

Такой же зловонный, обшарпанный подъезд, как и тысячи других в стране. Сабуров, в своём дорогом пальто, совсем не монтировался с местным антуражем. Кавказско-лондонский денди.

Останавливаюсь посреди лестницы и оборачиваюсь на него:

– На твои шмотки можно сделать ремонт в квартире моей тётки.

Нас разделяет несколько ступенек. Я наверху, смотрю на него сверху вниз. В один шаг сокращает расстояние между нами, оставаясь на ступень ниже от меня, и всё равно возвышается, как гора.

– Мне раздеться, чтобы она чувствовала себя лучше?

Позорно тушуюсь. Бурчу под нос что-то нечленораздельное.

Отворачиваюсь обратно и тут же спотыкаюсь. Где моя грация художественной гимнастки? Упала бы, если бы Ратмир не придержал за талию. Его рука медленно сползает по бедру, а я понимаю, насколько мне нравится, когда он касается меня.

Тётя Света особо не пила, но всё равно выглядела помятой, встретив нас в засаленном халате.

Увидев за моей спиной незнакомого мужчину, испугалась. Насторожилась. Глазки забегали с меня на него и обратно, выражая процесс активной мыслительной деятельности.

– Тёть Свет, есть новости? – не здороваясь интересуюсь.

Меня волнует только сестра. Больше ничего. Не собираюсь соблюдать правила этикета и показывать своё хорошее воспитание. Которого не имею.

Тётка тормозит, долго складывая в голове дважды два, пока не начинает понимать, чего от неё хочу.

– Н-нет.

– А полиция? Что они говорят?

В её глазах возникает смутное понимание.

– Да муж вчера написал заявление. Но пока даже никто не звонил.

Хочется её ударить. Растормошить. Только ничего это не даст. Ей безразлична судьба девочки.

– Заявление покажите, – раздаётся над ухом голос Сабурова.

Я его даже не узнаю́. Жёсткий и безапелляционный. От его тона по спине побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Не стала бы я связываться и перечить чуваку, который так разговаривает.

Тётка едва не падает на месте. Переводит испуганный взгляд на меня, будто я в состоянии от него защитить.

Чую подвох.

– Вы не подали заявление, – догадываюсь.

По её лицу всё видно. Конечно, не бесплатно она покрывала преступление. Но не думала, что она настолько продажная тварь.

Резко тянусь рукой к её лицу, желая располосовать. Или хотя бы дать пощёчину. Ещё не решила. Но Ратмир перехватывает моё запястье.

– Пойдём, Серафима, – его тон до безобразия спокоен.

Судорожно выдыхаю. В моих глазах застыли слёзы.

Мы вернулись обратно в его машину. Представляю, что тётка надумает после визита в сопровождении такой свиты. Но плевать. Впрочем, всё, что можно обо мне подумать, – правда.

Наклоняю голову к коленям, пытаясь отдышаться. Не то чтобы я особо рассчитывала на помощь полиции. Но наивная надежда на то, что попадётся хороший, честный полицейский и не забьёт на работу, теплилась. А сейчас погасла.

Я знала места обитания пары старых друзей родителей. Подозревала, что кто-то из них мог бы держать контакт с матерью. А отчего-то казалось, что похищение Анечки связано именно с Инной.

Рядом с Сабуровым вероятность услышать честный ответ на свой вопрос возросла в геометрической прогрессии.

Назвала ещё один адрес. Машина с рыком тронулась с места.

– Почему ты мне помогаешь? – смотрю на его профиль. Щёки обросли щетиной, делавшей его ещё более брутальным и опасным.

Даже родственнице было плевать на племянницу. А он чужой, посторонний человек, перед которым я в долгу, мотался со мной по всему городу.

– Потому что ты заноза, Серафима.

Хлопаю ресницами, а у самой в животе бабочки крылышками бяк-бяк-бяк.

Не признание в любви, но что-то до боли тёплое. Крышесносное. Сладкое.

Глава 14

Дышу глубже, стараясь выровнять биение сердца.

Это ведь ничего не значит? Из его слов нельзя сделать вывод, что он испытывает ко мне симпатию.

«Не надумывай больше, чем есть на самом деле, Спичка», – твержу себе. Но как это сложно.

По следующей точке поиска жили друзья родителей. Точнее, скорее друзья моей нерадивой матери. Я помнила их с детства. Когда ещё ничего не предвещало беды. Мы хорошо жили, и дома постоянно собирались гости.

Я была дружна с их сыном. Моим ровесником. Сначала мы вместе играли в песочнице, а потом он лайкал меня в социальной сети. Иногда писал комментарии, ставил сердечки и слал цветочки. В общем, ухаживал.

И только поэтому знала, где они живут. По пути написала ему, уточнила адрес. Слукавила, что есть к нему дело.

Но Сабуров свернул не в ту сторону. Хмурясь, смотрю на дорогу, ничего не понимая.

– Сначала поедим, – пояснил.

Есть не хотелось. Все мысли сводились к сестре. Как она? Всё ли с ней в порядке? Самые страшные предположения гнала от себя. Мало ли больных людей на свете. Страх оседал тяжестью на дне желудка.

Но мы оба вышли из дома не позавтракав. Представляю, сколько энергии требовали все его сто килограмм мышц.

Сабуров не планировал обедать на окраине города недалеко от жилища тётки. Его организм не привык к яствам затрапезной кухни дешёвых кафешек. А я и «бомж-пакетами» не брезговала. Зальёшь кипятком глутамат натрия и спишь сытый и спокойный. Ну а что.

Спустя двадцать минут мы вновь оказались в центре города. Припарковавшись среди других таких же бешено дорогих авто. Я выскочила из машины раньше, чем Ратмир открыл мне дверь. Огляделась по сторонам, осознавая ужас ситуации.

Он, значит, такой красивый конь в пальто, сейчас зайдёт в ресторан вместе со мной. А я при этом выгляжу так, будто только что копалась в мусорке, ища новые носки.

– Что с тобой? – бросает на меня мимолётный взгляд и направляется ко входу. Туда, где стоит шкафоподобный охранник.

Следую за шлейфом туалетной воды Сабурова, как на поводке.

– Ничего, – буркаю под нос.

Как ему объяснить, что мне неловко? Он что, не видит, как я выгляжу и во что одета? Или это намеренная провокация? Не удивлюсь, зная его. Хочет напомнить мне, где моё место?

Сабуров даже не взглянул в сторону охранника. Хотя тот с явным недоверием посматривал на меня. Но, когда мой спутник придержал передо мной дверь, повёл бровью и больше не пялился.

Тяжёлая ладонь Ратмира легла на мою талию, направляя к столику. Хостес на входе расплылась в улыбке и в трусики. Но следовать за нами не стала. Видимо, для него здесь всегда держали бронь.

Удивительно, но его нисколько не смутило, что рядом с ним я похожа на оборванку. В простых джинсах, старой кофте и ботинками со стёртыми носами. Он не делал вид, что не знает меня. Не попросил проводить за отдельный столик или вовсе сослать в кухню. К обслуживающему персоналу.

Мне казалось, мы шли целую вечность. За которую я собрала на себе кучу недоуменных взглядов от хищниц, вышедших на охоту. Они перешёптывались и наверняка плевались мне в спину. Если не буквально, то в мыслях.

Почему-то только сейчас я поняла, сколько женского внимания постоянно выдерживает такой мужчина, как он. Мало того, что от него разит сексом за километр. Так он ещё и богат.

Хотелось заслонить его собой и запретить на него пялиться. Вполне понимала мужчин, ратовавших за никаб. В него я бы и замуровала Сабурова. Чтобы только одни щёлочки его блядских глаз виднелись.

Каждая из девиц, прожигавших его взглядом до самых боксеров, по щелчку пальцев бы отсосала ему прямо под столиком. Кто-то за плюшки, а кто-то и просто так.

Теперь мне стало не по себе не из-за моей одежды или лица без макияжа.

Я вспомнила вечер нашего знакомства и то, как предлагала ему то, что у него имеется в избытке. Надо же было родиться такой дурой. Как жаль, что нельзя отмотать время назад.

Теперь его поведение в тот вечер меня не удивляло. Представляю, сколько таких жадных до денег девочек каждый день вешаются ему на шею. Даже странно, что он позволил моему рту касаться своего достоинства.

Официант услужливо передал мне меню, в котором не было указано сумм. Какая прелесть. В то же время как понять, что выбрать, если названия блюд ни о чём не говорили, а фотографии отсутствовали?

Сабуров отложил своё меню, пытливо посмотрев на меня. Прикусила уголок губы. Той части, что не тянула болью.

– Слушай, я в душе не представляю, что такое «фламбе на камне с трюфелем и тремя соусами». Это вообще на русском? – раздражённо убираю его, будто по нему бегают тараканы.

Местная обстановка, взгляды, направленные в нашу сторону, вызывали невроз. Чувствовала себя не в своей тарелке. Мне тут не место.

Но поняла, что ещё хуже было бы, реши он меня скрывать. Тут наверняка есть приватные зоны. Это стало бы весьма унизительным.

Официант оказался настолько услужливым, что следил за каждым нашим движением. А потому по одному взгляду Сабурова тут же подошёл к столику и принял заказ. То самое фламбе с чем-то там.

– Спасибо, – притихнув, ответила, – отойду попудрить носик.

Пока шла, хищницы разобрали меня по молекулам. Задрала подбородок выше и проследовала мимо.

Ополоснула лицо холодной водой и взглянула в зеркало. Я бледная, измотанная. Под глазами синяки, губа разбита. Неудивительно, что наше появление вызвало ажиотаж. Сегодня я ему совсем не пара.

Выпрямилась, ещё раз осмотрела себя. Но ведь сейчас он со мной, а не с любой из этих напомаженных девиц. И даже в таком виде я вполне привлекательна. С лёгким оттенком загадочности и тяжёлой печатью долбанутости. Вполне вероятно, они думают, у нас с ним настолько активные сексуальные игры. Что у меня аж рот порвался. Хех.

Возвращаясь к столику, заметила, что Ратмир с кем-то раздражённо разговаривает по телефону. Он поймал мой взгляд и уже не отпускал. Смотрел на меня, пока я не села за стол.

– Ты уверен, это точно он? – услышала фразу на подходе.

Наблюдаю, как кулак Сабурова сжимается пока костяшки не побелели. Вглядываюсь в его лицо с тревогой.

– Нет, пока ничего, – отвечает своему собеседнику и кладёт трубку.

– Что-то случилось? – обеспокоенно интересуюсь.

Его глаза застыли на одной точке. Казалось, он не услышал моего вопроса.

Совершила невиданное – протянула прохладные пальцы и коснулась его руки. Он перевёл на меня пустой взгляд, будто вспоминая, кто я вообще такая.

– Рат? – тихо произношу его имя. Почему-то захотелось именно в такой форме.

Моргает и возвращается обратно в нашу реальность. Опускает взгляд на мои пальцы на своём кулаке. Я тут же их убираю, ощущая, что позволила себе лишнего.

– Ничего, – врёт. Чую.

Спустя минуту передо мной привычный Сабуров. Во всей красе своей холодности и неприступности. С той лишь разницей, что смотрел на меня дольше обычного. Так хотелось заглянуть в его голову и узнать, о чём его мысли. Тяжёлые. Тёмные.

Возможно, я накручивала себя, ошибалась. Но казалось, он думает обо мне. И странный телефонный разговор тоже связан со мной.

Глава 15

Обед прошёл в напряжённой тишине.

К моему удивлению, загадочное блюдо оказалось весьма недурным. Я даже забыла о том, насколько мне не нравится это место. Нежнейшее мясо таяло на языке, и в какой-то момент от удовольствия я непроизвольно застонала, прикрыв глаза. Должна признать, глутомат натрия с этим не сравнится. Не зря чревоугодие смертный грех. Всё запретное сладко.

Не отрываясь от тарелки, доела и взглянула на Сабурова.

Такое ощущение, что всё это время он просто сидел и пялился на меня. Почувствовала себя неловко. Ела как с голодного края. Аж покраснела до ушей.

– Почему ты ничего не съел? – интересуюсь, переводя взгляд на его нетронутую порцию.

– Нам пора, – получаю вместо ответа.

После этого дурацкого телефонного разговора всё изменилось. Он изменился.

В груди возникло нехорошее предчувствие. Настолько плохое, что я едва сдерживала порыв обнять Сабурова. Побоявшись, что могу его потерять. Откуда это вообще?

Он допил свой чёрный кофе, расплатился и выпроводил меня на морозный воздух.

– Ты сегодня больше никуда не поедешь, – сообщает сухо по пути к машине, – я отправлю своего человека поговорить с твоими знакомыми о сестре.

Резко останавливаюсь, вглядываюсь в его лицо.

– Я не хочу ждать твоего человека! Я хочу поехать туда сейчас. Спасибо за обед, было очень вкусно, но мне пора.

Я была ему крайне благодарна за этот день. Но Аня – моя жизнь. Я разорву в клочья любого, кто встанет на моём пути. Даже его.

– Мне плевать, чего ты хочешь, – сжав моё предплечье, выдыхает мне в лицо. – Садись в машину, или я затолкаю тебя в багажник. Меньше шума будет.

Тут мне становится страшно. Отличать моменты, когда с Сабуровым можно играть в кошки-мышки, а когда слушаться беспрекословно, я уже научилась. И сейчас он демонстрировал второй вариант.

Оглядываюсь непроизвольно, осматривая пути побега. Уже стемнело. Дамы в дорогих нарядах то и дело покидают заведение в сопровождении мужчин. Вокруг меня беззаботная, красивая жизнь. И только я здесь лишняя.

Сабуров прочитал всё по моему лицу даже раньше, чем я успела подумать. Открыл дверь и бросил на пассажирское сиденье. Я дёрнулась в наивной попытке сбежать, пока он будет занимать своё место, но дверь уже оказалась заблокированной.

Сколько ни тянула на себя ручку – не поддавалась.

Он сел, и машина тронулась вперёд, набирая с каждой секундой скорость всё больше. И мне отчего-то казалось, что чем дольше мы едем, тем дальше я от сестры.

Вдруг накатила такая сильная, чёрная тоска, что, не ожидая от себя, я заплакала. Навзрыд, задыхаясь и захлёбываясь от собственной боли. Сгорбилась, уткнувшись в свои ладони, сотрясаясь всем телом.

Рядом со мной мужчина, для которого я словно игрушка. Он может делать со мной всё, что вздумается. Я в его власти. Моя жизнь – в его руках. И он отлично знает это.

А где-то далеко сестра. Моя маленькая испуганная девочка, которая плачет, видя уличных котят. Хотя мы с ней такие же дворовые, выброшенные на произвол судьбы дети. Она ждёт меня. Я знаю, верит, что я её найду. Не могу её подвести.

Я не заметила, что автомобиль остановился. Вздрогнула, когда тяжёлая ладонь легла на мою шею.

– Серафима.

Он произносит моё имя с новой интонацией. Непривычной. Почти мягкой.

Другая рука проскользнула под моими ногами, и неожиданно я оказалась на его коленях.

Глава 16

Смотрю на него заплаканными глазами со слипшимися ресницами. Всхлипывая. Переполненная удивлением.

От его взгляда ток пошёл по венам. Побежал. Заискрился. Дыхание тут же сбилось.

Жёсткие губы накрыли мои, и я застонала от сокрушающего удовольствия.

Он. Меня. целует.

Сам.

Я не вешалась ему на шею, ничего от него не требовала. Не выклянчивала поцелуй, как это было в прошлый раз.

Голова закружилась. Мы остановились, а мир вокруг нас вертелся с оглушительной скоростью.

Он целовал меня так, будто это последний день его жизни. Будто ничего важнее моего рта сейчас не существует. Жадно, алчно, со звериным голодом. Злостью.

И наверное, мне снова было больно, но даже эта боль имела остро-сладкий вкус. Я пила эту боль, наслаждаясь ей. И тем, с какой силой меня хотел Ратмир.

Осознание этого факта вклинилось в мой мозг, наполняя энергией. Сжигающей дотла радостью. И отразилось счастьем. Пугающим своей мощью. И в то же время хрупким, тонким, полупрозрачным, как горный хрусталь. Которое так легко разбить. Стереть в пыль.

Его пальцы запутались в мои волосах, сминали их, оттягивая чуть назад. И мне казалось, он сейчас меня поглотит. Слижет капельки боли с языка, а от меня уже ничего кроме этой боли и не останется.

Каждое его прикосновение пронзает сладостным удовольствием, таким ярким, что меня потряхивает, подбрасывает.

Пальцы дрожат, когда касаюсь его колючих щёк, целую их, царапая нежные губы об его щетину. Отрываюсь от него, всматриваюсь в глаза.

Это действительно он. Что там в глубине его чёрных зрачков таится? Какие демоны жрут его душу? Хочу быть одним из них. Пролезть через этот туннель прямо в его сердце. Свернуться в нём калачиком и жить, покусывая его изнутри. Чтобы постоянно ощущал лёгкую боль от моего присутствия. Чтобы жить без этого чувства не мог. Дышать не мог.

Перекинула ногу через него, оседлав. Так, будто каждый день делаю нечто подобное. Ощутила промежностью бугор на его брюках. Потёрлась сладким местечком об него, так что глаза назад закатились от наслаждения.

Тяжёлая ладонь Сабурова легла на ягодицу, сжимая, притягивая теснее к паху. Взгляд скользнул по боковому стеклу. За окном холод, метель. А внутри так жарко, что стекло запотело.

И внутри меня жарко. Пекло. Хочу, чтобы он вошёл в меня. Хочу ощутить его глубоко в себе. Плевать, что девственница и могу заляпать его салон доказательством своей невинности.

Моё желание такое требовательное, жадно-наглое, что я сама его изнасилую, если он не трахнет меня. И когда его пальцы высвобождают пуговицу из петли джинсов, тянут вниз собачку, я прикусываю губу в ожидании. Опускаю ресницы, наблюдая, как его рука скрывается в моих трусиках. Дыхание останавливается. Скованное острым удовольствием от прикосновения к клитору.

Хватаюсь пальцами за его плечи, сжимая, будто могу свалиться с коленей. Стечь между ними лужицей под его ботинки.

Там, между ног, у меня всё гладкое, горячее, скользкое. Когда его палец входит в меня, я пугаюсь, теряюсь. Прячу лицо в изгиб его шеи, глубоко вдыхая жаркий запах его кожи. Прикусываю её слегка, желая оставить на нём свой след. Он мой. Никому не отдам.

Бёдра совершают поступательные движения, хотя я едва ли отдаю отчёт своим действиям. Вся моя суть сосредоточилась на его пальцах. Если он прекратит, я умру. Тут же, на месте.

С губ просятся глупости. Мозги совсем отключаются.

– Я тебя… – останавливаюсь. Прикусываю язык.

Он неожиданно оттягивает волосы назад, заглядывая мне в глаза.

– Что ты меня? – голос вторгается в моё сознание. Требовательный. Настойчивый.

Глава 17

Сама не знаю что. Порой кажется, ненавижу. По-чёрному.

– Хочу, – выдыхаю в губы, чувствуя, как они растягиваются в улыбке.

– Умная девочка, – слышу перед тем, как его язык оказывается у меня во рту. Сладко.

Желание становится объёмнее, гуще. Наполняет каждую клеточку. И в одну секунду взрывом расходится по телу, до звёздочек перед глазами. Волнами распространяется и убывает обратно. Дрейфую на них, прикрыв веки.

Вздрагиваю под его пальцами, пока он слизывает моё судорожное дыхание с губ. Мышцы в один миг стали мягкими, тело обессиленным. Жмусь к его груди, ощущая вдруг холод.

Из нирваны вытягивает телефонный звонок, громко разносящийся по салону автомобиля.

Слышу недовольный рык, срывающийся с губ Сабурова. Не хочу, чтобы он отвечал. Не хочу, чтобы в этом мире существовал кто-то кроме нас.

Тянется куда-то, а я наблюдаю за происходящим со стороны. Вижу, как он вытирает свои руки о влажную салфетку. Что-то есть в этом действии чужеродное. Равнодушное.

Натягивает на меня сползшие трусики и возвращает на место джинсы, а затем и меня. Он доставил мне удовольствие, оставшись неудовлетворённым, но странно – я чувствую себя использованной.

Сжимаюсь на пассажирском сиденье, обхватывая себя руками. Прислушиваюсь к разговору, заставившему оторваться от меня. Обидно, блин.