Между небом и Москвой. История, которую написала жизнь
- -
- 100%
- +
На следующий день Антон сделал мне дубликат ключей, показал, что и где лежит, и ушел на работу. А я закатала рукава. Первым делом я принялась отмывать эту кухню и всю кухонную утварь. Я терла шкафы и кастрюли так, будто от их чистоты зависела моя новая жизнь. Через несколько часов всё блестело идеальной, почти хирургической чистотой.
Затем я поскакала в ближайший супермаркет. Накупила полные пакеты еды — всё, к чему привыкла дома: овощи, мясо, фрукты, вкусности. Еле дотащила эти два тяжеленных баула до квартиры, но внутри было чувство гордости: я справляюсь, я взрослая!
Так мы и стали жить вместе.
Постепенно Антон начал проявлять ко мне совсем не дружеский интерес. По вечерам мы часто сидели в обнимку на диване и смотрели какие-то фильмы. В один из таких вечеров я, абсолютно обессиленная после тяжелого рейса, просто уснула у него на плече. Просыпаюсь утром — и понимаю, что сплю не в своей комнате, а в его кровати. «Ну да ладно, бывает, — подумала я спросонья. — Наверное, просто не захотел меня будить».
Антон быстро усвоил этот паттерн. Теперь во время просмотра кино он то и дело посматривал на меня: не засыпаю ли я снова?
И вот в один из вечеров произошло то, к чему я, при всей своей внешней взрослости, оказалась абсолютно не готова. Антон стал моим первым мужчиной.
Когда всё произошло и он увидел на простыне кровь, в его глазах отразилось полное замешательство.
— У тебя что, месячные, что ли? — растерянно спросил он.
Я смущенно сжалась, попыталась прикрыться одеялом и тихо выдавила:
— Нет...
— Ты... девочка, что ли?! — с истинным ужасом и шоком в голосе произнес он.
— Угу... — едва слышно пробормотала я, уткнувшись носом в подушку.
В тот момент он, кажется, впервые осознал, кто на самом деле находится рядом с ним. Не роковая, недоступная леди с небес, а двадцатилетняя девчонка, которая доверила ему не только свой чемодан, но и всю себя.
После этого вечера он действительно изменился. В нем появилась какая-то новая, трепетная нежность — так бережно обращаются с чем-то очень хрупким и ценным, что случайно попало в руки.
Спустя какое-то время к Антону в гости пришли друзья — компания молодых парней. На правах хозяина он презентовал меня им, словно свой самый главный и драгоценный трофей:
— Знакомьтесь, это Маша.
Парни, уже расположившиеся на кухне с бутылкой виски, мило «угукнули», поздоровались, назвали свои имена. Я не стала навязывать свое общество и, чтобы не мешать сугубо мужским разговорам, тихо ушла к себе в комнату, оставив их наедине с их пацанскими темами.
Когда за последним гостем закрылась дверь и в квартире снова воцарилась тишина, я вышла из комнаты. Антон сидел на кухне — уставший и слегка хмельной. Я подошла к нему сзади, тихонько обняла за плечи, а потом забралась к нему на колени.
Он крепко прижал меня к себе, уткнулся носом в мою шею, вдыхая запах моих волос, и тихо, по-детски искренне прошептал:
— Оставайся... Не уходи. Мне так с тобой хорошо... Я так хочу, чтобы ты родила мне девочку. Такую же красивую, как ты.
Тогда, в двадцать лет, я не приняла его слова про ребенка слишком всерьез — мне казалось, это просто пьяная романтика и красивый порыв. Но Боже, как же приятно это было слышать! Внутри распустилось тихое, затаенное счастье. Мне казалось, что я наконец-то обрела тот самый дом, где меня ждут и любят.
Мы сидели так очень долго. Не было нужды говорить громкие слова — мы просто молчали, обнявшись, и наслаждались этим уютным, обволакивающим теплом.
Я верила, что у нас впереди целая жизнь, полная этой же нежности, еще не зная, как сильно ошибалась.
ГЛАВА 2. Розовые очки ипервые трещины
Первые месяцы нашей совместной жизни действительно напоминали затянувшийся медовый месяц. Я буквально парила между облаками на любимой работе и нашей маленькой квартирой на Речном вокзале.
После того пронзительного вечера вопрос с поиском съёмного жилья закрылся сам собой — я окончательно обосновалась у Антона. Мне казалось, что я создала свой идеальный, взрослый мир: чистая, отмытая до блеска квартира, полные пакеты вкусной еды, которую я с любовью готовила после каждого рейса, и мужчина, который ждет меня дома. Я с пылом и энтузиазмом взяла на себя всю бытовую рутину. Мне нравилось заботиться о нем, нравилось чувствовать себя настоящей хозяйкой.
Антон тоже расцвел. Ему явно импонировало, что рядом с ним юная, красивая девчонка, которая создает уют, отлично зарабатывает, полностью закрывает свои расходы и не висит у него на шее.
Спустя еще несколько месяцев острые углы сгладились, и я помирилась с мамой.
Конечно, она сразу догадалась, где я. Как любая мать, она тревожилась, расспрашивала про мою жизнь, интересовалась моим окружением. Когда я сбежала из дома, мама буквально сошла с ума от неизвестности. В огромном, чужом для нас городе, где юную девчонку на каждом шагу могли подстерегать опасности, подвалы, не те компании и наркоманы, её страх был абсолютен. Она даже смогла разыскать номер Антона и позвонила ему напрямую с одним вопросом: «Она у тебя?»
Антон смутился и попытался соврать: «Я ... я ничего не знаю!», чем тут же с потрохами себя и выдал. Мама всё поняла. И только тогда слегка успокоилась.
Мне до сих пор безумно стыдно за этот случай. Насколько же глупой и эгоистичной я была тогда в своем двадцатилетнем бунте! Сейчас, пройдя через свой материнский опыт, я прекрасно понимаю каждый миллиметр её боли, всю ту адскую тревогу, которую я ей причинила. Прости меня, мамочка. Я только сейчас всё пониманию и принимаю твою боль...
Мы начали общаться с мамой как прежде. Я показывала маме фотографии Антона в «Одноклассниках», рассказывала о нем. Она всматривалась в его снимки и тихо напутствовала: «Ну... приглядись к нему».
А на День города я наконец решилась официально познакомить Антона со своей семьей.
Смотрины прошли неоднозначно. Моя сестра сразу раскусила его и словно что-то почувствовала — Антон показался ей душным, нудным и неинтересным.
— Он еще и беззубый! — хохотала моя младшая сестра. А вот маме он, наоборот, пришелся по душе: взрослый, рассудительный, внешне надежный и вроде бы не глупый мужчина. Материнское сердце окончательно успокоилось — дочь под присмотром, в безопасности.
Никто из нас тогда и близко не догадывался, что за этой внешней «рассудительностью» и спокойствием скрывалось на самом деле.
Прошел год. Первоначальный романтический флёр окончательно рассеялся, и на смену ему пришли жесткие бытовые притирки. Мы всё чаще спотыкались о разногласия, но я верила, что это нормальный этап адаптации двух взрослых людей.
Пока в одну из обычных ссор Антон сухо и отстраненно не произнес фразу, которая словно обухом ударила меня по голове:
— Я попрошу тебя освободить квартиру. Будь добра съехать.
«Освободить квартиру» ...
Не «нам надо отдохнуть друг от друга», не «давай поговорим». Это звучало как приказ администратора постояльцу или хозяина квартиры нерадивому жильцу. Вот так легко, за пару секунд, меня просто взяли и выгнали из дома, который я непрестанно отмывала, наполняла уютом и считала своим семейным гнездом.
Внутри оборвалось всё. Я молча сглотнула подступающие слезы, снова достала свои чемоданы, собрала вещи и ушла. Назад. К родителям.
Самое паршивое, что всё это происходило ровно в тот момент, когда у меня начинался долгожданный отпуск. Вместо радостного предвкушения отдыха я оказалась на пепелище собственных иллюзий, в глубочайшей эмоциональной яме.
Я вернулась в свою детскую комнату абсолютным «разбитым корытом». Мама видела мое уничтоженное состояние. Она не стала читать нотации, не произнесла тошнотворное «а я же предупреждала!». Вместо этого она проявила какую-то невероятную, чуткую мудрость.
Посмотрев на мое бледное лицо и потухший взгляд, мама тихо сказала:
— Слушай, может, слетаешь отдохнешь куда-нибудь на море? Развеешься, подлечишь нервы, разгрузишь мозги...
Это было лучшее решение. Мне жизненно необходимо было вырваться из этого липкого морока, сменить обстановку и смыть с себя эту боль соленой морской водой.
«Да, пожалуй, надо», — подумала я. Спорить не было сил, да и душа требовала вырваться из этого душного московского тупика.
Глава 3. Роман безпродолжения
Я быстро нашла горящую путевку и улетела греться на турецкое побережье на целых две недели. Две недели у моря — наш семейный, проверенный временем золотой стандарт. За неделю или десять дней ты толком не успеваешь даже переключить тумблер в голове, а вот четырнадцать дней — в самый раз, чтобы пересобрать себя заново.
Из Турции я постоянно была на связи с домом. Как ни крути, а мама все равно переживала и держала руку на пульсе. После моего побега из дома и бурного «перформанса» от меня в её глазах можно было ожидать чего угодно.
Прошла неделя. Турция делала свое благотворное дело: морская вода постепенно смывала слезы, а южное солнце отогревало замерзшую душу.
Помню один из таких вечеров. Я — уже слегка подрумянившаяся, с красивым, ровным золотистым загаром — сидела на балконе своего номера. На голове — закрученное после душа мокрое полотенце, ноги закинуты на перила. Я смотрела на бесконечную синюю гладь моря, вдыхала соленый вечерний бриз, тихо курила и наслаждалась тем, как ко мне постепенно возвращается внутренний покой.
Я снова начинала чувствовать себя живой, красивой и свободной.
В соседнего номере поднялся шум. Судя по громким голосам и звону бокалов, туда только-только заселилась какая-то шумная мужская компания.
На балконе появились двое мужчин. Заметив меня — полуобнаженную, в одном полотенце, умиротворенно курящую на фоне заката — они на секунду замерли. Один из них засмущался и тут же сдал назад, урезоненный моим неприступным видом. Я же не повернула и головы. Ловить дзен под шум волн было куда интереснее, чем разглядывать новых соседей.
Но второй остался. Он вальяжно облокотился на перила своего балкона и начал открыто, с ироничной и игривой ухмылкой разглядывать меня.
— Девушка, а можно с вами познакомиться? — окликнул он с той самой интонацией мужчины, который абсолютно уверен в собственном неотразимом обаянии.
Я медленно повернула голову в его сторону. Одарила его своим самым холодным и уничтожающим взглядом, без спешки затушила сигарету в пепельнице и коротко бросила:
— Не знакомлюсь.
И, не давая ему ни единого шанса на продолжение диалога, грациозно нырнула обратно к себе в номер. Разложила на столике косметику, укротила непослушные после моря волосы и не спеша начала собираться на ужин, я посмотрела на себя в зеркало — молодая, яркая и чертовски обворожительная. Оставались последние детали. Прыгнула в свои любимые ультрамодные выбеленные джинсы — в стразах и дерзких рваных дырах. К ним отлично подошла обтягивающая белая майка, которая так выгодно оттеняла свежий золотистый загар, а финальным штрихом стали высокие босоножки на танкетке. В двадцать лет жизнь слишком прекрасна, чтобы тратить её на долгие слезы.
Этим вечером на пляже нашего отеля намечалась шумная пенная вечеринка. Тратить драгоценное время на банальный и чинный ужин я не собиралась: перекусив на скорую руку, я сразу из ресторана направилась к побережью. Я шла по подсвеченной мягкими фонарями пальмовой аллее, впитывая кожей густой, тёплый вечерний воздух, напитанный ароматами экзотических цветов и солью моря. Вдруг на секунду я столкнулась взглядом с мужчиной, шагавшим мне навстречу. Он открыто, ослепительно и с легким вызовом улыбнулся мне во все тридцать два белоснежных зуба. В ответ я лишь сдержанно приподняла бровь и, не сбавляя шага, прошла мимо — мало ли кто и с какими намерениями улыбается красивой девушке на курорте.
Спустившись к самому урезу воды, где уже вовсю гремели басы и белела огромная гора пены, я нашла уютный свободный столик чуть в стороне от эпицентра безумия. Горло предательски саднило и норовило разболеться — резкий контраст между дневным зноем, ледяными кондиционерами в номере и влажным вечерним бризом не прошёл бесследно.
Я заказала себе большой бокал горячего пряного пунша. Прим
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.