- -
- 100%
- +
Самойлов шагнул ближе, встал сбоку.
— Сядь у прохода, — сказал он негромко. — Если станет плохо, скажешь сразу.
— Мы.. мы перешли на ты? — она пыталась говорить ровно, но голос срывался.
— Инна, — Самойлов поймал ее взгляд, — я правда хочу помочь.
Она кивнула.
Когда винты начали раскручиваться, звук ударил по груди. Инна вздрогнула и задержала дыхание.
— Нормально, — сказал Самойлов, перекрывая шум. — Просто громко.
Она снова кивнула и пошла к трапу, не оглядываясь.
В салоне было тесно. Инна устроилась у прохода, как он сказал, поставила чемодан под сиденье и сразу убрала руки на колени. Она несколько раз меняла положение ладоней, пока не нашла точку, где пальцы перестали сжиматься сами собой.
Винты загудели глубже. Пол под ногами задрожал. Инна выпрямила спину, упёрлась ступнями в пол и не отрывала взгляда от спинки впереди.
Самолёт побежал. Тело качнуло назад. Она втянула воздух через нос и ненадолго задержала его, потом медленно выдохнула. Когда колёса оторвались от полосы, Инна отвернула голову от окна.
Салон наполнился ровным гулом и трясти перестало.
Инна расстегнула ворот пальто на одну пуговицу, потом снова застегнула. Провела большим пальцем по шву на ремне, кожа под ним была тёплой и влажной.
Самойлов сидел рядом, развернув колени в её сторону. Он посмотрел на неё.
— Ещё минут двадцать.
Время тянулось. Она смотрела, как дрожит край занавески у иллюминатора, как мелко подрагивает пластиковая накладка над головой.
Самолёт шёл ровно.
По давлению в ушах Инна заметила, что началось снижение. Она сглотнула, сжала челюсть, потом разжала.
Самойлов наклонился чуть ближе:
— Сейчас.
Посадка вышла короткой.
Глухой удар снизу и Инну вдавило в спинку кресла.
Это было всё.
Она резко выдохнула и только тогда поняла, что ожидала худшего.
Самолёт покатился по полосе. Инна отпустила подлокотники и положила руки обратно на колени.
— Нормально, — сказала она больше сама себе, чем Самойлову.
Инна посмотрела в окно. За иллюминатором показалась узкая полоса земли, вырезанная прямо из леса. По обе стороны, плотной стеной, без просветов, стояли тёмные ели. Казалось их просто отодвинули, чтобы дать самолёту место сесть. За полосой не было города. Была мокрая, тяжелая тайга.
Это не было похоже на прилёт.
Скорее на вторжение.
Глава 7
Глава 7
Игорь заглушил мотор и откинулся на спинку. Дождь не утихал. Тяжелые капли падали на лобовое стекло, размывая обзор. Он открыл бардачок, взял пачку сигарет, заглянул в нее и вернул на место. Курить не хотелось. Неприятная горечь внутри никак не покидала.
Разговор с Котовым выдался напряжённым, хоть и обошёлся без повышенных голосов. Всё было сказано правильными словами, ровно и по делу. И именно это настораживало.
Игорь прикрыл глаза.
Фразы всплывали не целиком. Он вспоминал не слова, а паузы между ними. Интонации. То, как Алексей Сергеевич замедлял разговор.
Глубоко вздохнув, Игорь выпрямился и потянулся за шляпой. Он поднял ворот куртки и открыл дверь. Холодный дождь сразу ударил в лицо. Игорь коротко выругался и бегом направился к зданию, стараясь не смотреть по сторонам. Асфальт под ногами блестел, вода хлюпала.
Виктор Борисыч сидел за столом в проходной, разложив перед собой газету, и медленно пил чай из гранёного стакана.
— Поздновато вы сегодня, Игорь Николаевич, — сказал он, не поднимая головы.
— Бывает, — отозвался Игорь, снимая шляпу и стряхивая с неё воду. — Работа.
Виктор Борисыч наконец посмотрел на него поверх очков.
— Сильно льёт?
— Как из ведра, — ответил Игорь доставая ключи.
Он уже собирался пройти дальше, но остановился.
— Виктор Борисыч… — он помолчал, подбирая слова. — Если вдруг будут звонки. По Инне. Сразу мне.
Тот внимательно посмотрел на него.
— Понял, — сказал он. — Сразу.
Игорь кивнул и пошёл по коридору.
Шаги глухо отдавались от стен. Он замедлился, сунул руки в карманы и на мгновение прикрыл глаза. Что-то не сходилось. Не в бумагах — там как раз всё было выверено. В ощущении. В том, как легко всё вдруг сдвинулось с места.
Игорь толкнул дверь кабинета.
Внутри было темно. Он нащупал выключатель у косяка и щёлкнул. Свет вспыхнул резко.
Сняв куртку, он повесил её на спинку стула. Воротник промок, ткань потяжелела.
Новый кабинет ещё не успел стать своим. Обставили его наспех. Стол из светлого дерева подарил на новоселье Гриша. Игорь подошёл, провёл ладонью по гладкой поверхности. Открыл верхний ящик стола.
Документы лежали ровно, можно сказать показательно. Он знал их почти наизусть. Игорь вытащил одну папку, раскрыл, пролистал пару страниц и тут же закрыл.
Потом открыл её с конца и задержал взгляд на последней странице.
Эта подпись…
Для такого участка хватило бы начальника отдела. Здесь подписывал заместитель министра. Игорь тихо выдохнул и закрыл папку.
Он обошёл стол и остановился у окна. Стекло было в тонких дорожках воды. Фонарь во дворе мигал, отражаясь неровным жёлтым пятном.
Раньше, во дворе их комитета стояли только служебные машины. Сейчас же вперемешку стояли частные, и походило всё это на коммерческую стоянку.
Слишком многое изменилось быстро.
Ещё недавно все решения проходили через два кабинета. Теперь — через один. И тот кабинет был не здесь.
Начальство сменилось весной. Формально, конечно, по возрасту, и по состоянию здоровья. Людей, которые раньше звонили сами, теперь приходилось искать. А некоторые номера просто перестали отвечать.
Игорь провёл пальцем по шву подоконника. Краска легла неровно, видно торопились. Всё в этом здании делали наспех. Даже людей расставляли быстро и без привычной проверки. Кто-то ушёл сам. Кого-то оставили, потому что пока удобно.
Сегодня всё прошло слишком гладко.
Игорь знал эту схему и не по книгам. Когда дело уже решено или его хотят утопить позже, чужими руками. Тогда сначала дают зелёный свет. Потом делают вид, что не в курсе.
Он прошёлся по кабинету и остановился у стола. Серый телефон стоял на самом краю. Он положил на него ладонь, но трубку не поднял. Посидел так несколько секунд, потом всё-таки набрал номер.
Гудки пошли сразу.
— Слушаю, — отозвались на другом конце.
— Вечер добрый. Не разбудил?
— Нет, — голос у Григория был сонный. — Что-то случилось?
Игорь сел на край стола, поставив одну ногу на пол.
— Ничего. Просто хотел сказать, что сходил к Котову. Доступ подписали.
— Ну вот, — сказал Гриша и выдохнул. — И решилось.
— Да, — сказал Игорь. — Спасибо.
Гриша хмыкнул.
— Да не за что, Игорёк. Не засиживайся на работе.
Игорь усмехнулся, Гриша опять его раскусил.
— Как у тебя? — спросил он. — Как Света, дети?
— Нормально, — ответил Григорий. — Санёк опять школу прогуливает. Света ругается. Всё как обычно.
Игорь кивнул, хотя Гриша этого не видел.
— Передай им привет, — сказал он.
— Добро.
Игорь положил трубку, посидел ещё немного, потом открыл нижний ящик стола. Там лежала фотография — он убрал её туда на время переезда и так и не достал.
Темноволосая женщина смотрела прямо в объектив. Наклонив голову, как делала всегда, когда смеялась. Волосы небрежно убраны, на шее тонкая цепочка. Фотография была старая и края мягко загнулись.
Свет от лампы лёг на лицо, высвечивая линию бровей, тонкую складку у губ.
Игорь долго смотрел, не двигаясь.
Тогда он ещё служил в другом управлении. Много ездил, редко бывал дома. Она привыкла ждать.
Он вдруг ясно вспомнил, сколько раз откладывал разговоры на потом. Слова, которые всё собирался сказать, но каждый раз находил повод промолчать. Про то, что боится. Про то, что благодарен. Про то, как сильно к ней привязан.
Она ушла внезапно.
Потом так и не наступило.
Игорь осторожно провёл по краю фотографии, там, где бумага уже начала крошиться. Перевернул снимок лицом вниз и убрал обратно в ящик.
С тех пор он так и не привык возвращаться домой рано.