Город тысячи зеркал – 1. Селена

Сестра слегка отвернулась, дав понять, что разговор пока закончен. Растерянный и оглушенный Элемрос помотал головой, словно отгоняя наваждение. Марта поджала губы, спокойная и невозмутимая, как всегда.

На первый взгляд.

Однако ее выдавали пальцы, крепко стиснувшие фиолетовый зонтик.

А еще вернулся ткот. Он стоял в дверях, маленький и одинокий, серьезно глядя прямо в глаза ошеломленному Элемросу.

Некоторое время спустя, когда сестра и брат обменялись парой неловких фраз, которые принято говорить, если нужно разойтись по комнатам и подумать, Элемрос сидел у себя в комнате и думал бы, но в комнате находились еще Элли и ткот. А это серьезно усложняло задачу.

В голове у Элемроса была странная мешанина из обрывков мыслей и эмоций. Разобраться в этой каше не представлялось возможным, да он и не пытался, в связи с присутствием Элли. Она смахивала пыль с каминной полки (забыл рассказать, что в комнате у Элемроса был камин, правда неработающий), а ткот шуршал чем-то под кроватью.

Нельзя сказать, что слова Марты оказались для Элемроса полной неожиданностью, как я уже говорил, что-то такое он подозревал, но одно дело подозревать и совсем другое получить подтверждение своим самым невероятным домыслам.

– Проблемы? – улыбнулась Элли. – Как всегда?

Элемрос хмыкнул.

– Типа того, – хмуро глядя в пустоту сказал он. – Что ты тут, кстати, делаешь? Сегодня среда.

– Марта попросила помочь, сказала посидеть с ребенком надо, – Элли критически посмотрела на каминную полку и удовлетворенная своей работой, кивнула. – Поделись проблемой, одна голова хорошо, а две лучше.

Элемрос немного помолчал, стараясь собрать в кучу хоть что-то из той мешанины мыслей и эмоций, что поселились в голове, похоже, навсегда.

– Выбрать надо, – наконец сказал он, – выбрать между двумя совершенно невероятными вещами. В этом проблема.

Элли отложила ершик для пыли и вздохнула.

– Не думаю, чтобы у наследника семьи Стефано был выбор, – серьезно сказала она. – Я имею в виду то, что можно хотя бы с натяжкой считать выбором.

– Ты знаешь. – констатировал Элемрос довольно-таки равнодушно. Сейчас не это его волновало.

– Сведения о вашей семье хорошо спрятаны. Если не знать, где копать, то никогда и не догадаешься, кто вы и где вы. Думаю, я единственная, кому это удалось, а я потратила на это почти год, – пожала плечами Элли. – Я писала курсовую о проблемах малого бизнеса, ну и кое-что выяснила о том, кому принадлежат львиные доли всех предприятий города. Скажи спасибо, что жители нашего городка, а также их дети, не имеют ни малейшего понятия, кто ты такой на самом деле, иначе жизнь твоя в школе была бы совсем кислой. Поклонники, преследователи и тому подобное.

Элемрос поморщился и подарил Элле самый свой недовольный взгляд. Который она проигнорировала, само собой.

– Ну и о каком выборе идет речь? – Элли почесала нос. – Дождись восемнадцати и начинай творить добро… или зло. Стань, например, тираном какого-нибудь островка и начни всех угнетать. Вели называть себя – Элемрос Первый, круто.

Элемрос невольно засмеялся.

– Как у тебя все просто…Жаль, что у меня не так.

– Проблема выбора зачастую самая сложная, – серьезно сказала Элли. – Иногда потому, что человек и сам не знает, чего хочет, но чаще всего из-за того, что попросту страшится последствий своих поступков. Как это всегда бывает с тем, что нам неизвестно.

Ткот высунул мордочку из-под дивана и внимательно слушал.

– Можно прикинуть шансы, – продолжала тем временем Элли, – взвесить все “за” и “против” того или иного выбора, а можно бросить монетку, – улыбнулась она, – но мне почему-то кажется, что последнее не для тебя…

– Прям мои мысли озвучивает, – прошипел ткот.

Элли немного помолчала. Ткот тоже молчал, почему-то пристально всматриваясь в нее.

– Мне помогает совесть, – сказала наконец Элли. – Я всегда выбираю то, за что совесть будет меньше упрекать. Совесть – она, видишь ли, настолько талантливый сыщик, что отыщет тебя даже там, где весь остальной мир не сможет… Не ссорься с ней, себе дороже получится.

С этими словами Элли щелкнула Элемроса по носу и вышла из комнаты.

– Мудрая девица, – одобрительно сказал ткот, глядя вслед Элли. – Не по годам. Начинаю думать, что в вашем мире модно взрослеть пораньше… Ну так что ты решил? Я тут наблюдал за твоим лицом во время разговора с сестрой…

– Знаю, – буркнул Элемрос, – и это раздражает.

– …поэтому я почти уверен, что решение ты принял. Озвучивай, если я прав.

Ткот сложил передние лапы, совсем как человек сцепив пальцы. Он изо всех сил старался скрыть волнение, но удалось это ему не совсем.

– Я остаюсь здесь, – тихо, но твердо сказал Элемрос.

Ткот немного помолчал.

– Ты сейчас отворачиваешься от мира, чудесней которого нет во всей вселенной, – глядя в сторону сказал ткот. – Ты не представляешь, от чего отказываешься. Ты отказываешься от того, чтобы увидеть, что такое мечта наяву…и…

– Я не брошу ее, – перебил его Элемрос. – Марту… Она бывает совершено несносной, но она моя сестра и… ее уже один раз бросили… нас обоих уже бросали и я не поступлю так с ней. Может… нет, я уверен, что у моих родителей не было выбора, бросать нас или нет, но у меня он есть.

Прежде чем снова нарушить молчание, ткот молчал дольше, чем Марта во время недавнего разговора.

– Уверен, – неохотно сказал ткот наконец, – что в этом дело?

Элемрос открыл было рот, чтобы подтвердить, но не смог произнести ни слова. Человек редко в чем-то уверен до конца, особенно в тех случаях, когда речь идет о выборе между мечтой и реальностью. Особенно если его реальность вполне может быть мечтой любого другого человека, причем мечтой недосягаемой.

– Иногда нужно уметь отказаться, – сказал Элемрос, – отказаться от того, что ты хочешь, ради того, что правильно.

Ткот молчал, смотрел в сторону и продолжалось это довольно долго. Мордочка ткота не выражала никаких эмоций, хотя быть может Элемрос просто не умел читать по ней.

– Действительно, – по-прежнему не глядя на Элемроса задумчиво сказал ткот, – иногда нужно сделать то, что считаешь правильным…

Он наконец посмотрел прямо на Элемроса и тот без всяких сомнений увидел в глазах ткота твердую решимость.

– Ты обещал помочь мне вернуться домой, сдержишь слово?

– Конечно, – не раздумывая ни секунды сказал Элемрос. – Я помогу тебе попасть домой, но с тобой не пойду.

Ткот раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но не проронил ни слова.

В течении нескольких секунд.

– Ну тогда двигаем, – сказал он потом. – Уже достаточно темно, так что в музей мы проберемся без проблем.

Они выбрались из дома через окно. Потом, правда, пришлось спуститься по водосточной трубе и хотел бы я сказать, что Элемрос справился с этим без труда, но врать не буду.

На первом этаже свет уже не горел, Марта ложилась рано. Улицы были пустынны, жители городка были так же разумны, как и Марта, поэтому всего за пятнадцать минут Элемрос добрался на своем велосипеде до музея. Изредка попадавшиеся на пути туристы, гулявшие по ночному городу, не обращали на местного подростка никакого внимания.

За время всей поездки ткот не проронил ни слова, лишь вздыхал время от времени, в ответ на собственные, неведомые Элемросу мысли.

Возле музея горели оранжевые фонари, в кустах пели цикады, что было неудивительно для этого времени года, и иногда где-то далеко-далеко слышались крики чаек, да шум проезжающих машин иногда заглушал звуки природы на пару секунд.

Около уже знакомого им запасного выхода, разумеется, также было пусто. Элемрос вытянул из кармана ключ-карту и поднес ее к датчику. Замок на двери щелкнул и мгновение спустя Элемрос вместе с ткотом уже поднимались по лестнице на второй этаж.

– Я кое-что не сказал тебе, – вдруг сказал ткот, внезапно остановившись на середине лестничного пролета. – Тебе все-равно придется пойти со мной через портал. Видишь ли, только призванный, тот у кого есть фатумлимор может пройти этой тропой. Я открою ее, но без тебя не смогу пройти по ней.

– А ты не врешь мне? – подозрительно спросил Элемрос.

– Нет, не вру, просто чуть-чуть недоговариваю. Тут ведь вот еще что: если ткот появится без призванного – это, знаешь ли, все равно, что… даже не знаю с чем сравнить… позор, короче, – сказал ткот, старательно отводя взгляд. – Попадем туда, посмотришь, что и как и я открою тебе портал домой. Вот и все.

– Надеешься, что я останусь там, когда увижу тот прекрасный мир, о котором ты говорил? – прозорливо спросил Элемрос. – Хочешь лишить меня выбора?

– Есть такая мысль, – вымученно улыбнулся ткот. – Извини, не привык я хитрить и изворачиваться.

– И еще одно, – сурово добавил Элемрос. – Там, в городе, не окажется вдруг, что и обратно могут пройти только двое? И ты будешь давить на жалость, типа не забирай меня отсюда?

– На такую мерзость даже я не способен, – оскорбленно фыркнул ткот. – Если ты твердо решишь не оставаться там, просто оставишь свой фатумлимор здесь. Он будет чем-то вроде маячка, тогда я смогу сориентироваться и открыть тропу только для тебя… Но я надеюсь, что ты все-таки останешься.

Элемрос не стал спорить. Иногда такие вещи ощущаешь инстинктивно. Когда вроде бы и есть что сказать, но понимаешь, что сейчас не время. Оставшаяся дорога прошла в молчании и всего через пару минут они уже стояли перед зеркалами.

– Не тормозим. – нетерпеливо сказал ткот, – магия не терпит нерешительности. Ставь зеркала друг напротив друга.

Зеркала выглядели тяжелыми. Тем не менее, Элемрос убедился, что они были предусмотрительно поставлены на постаменты с колесиками.

– Удачно! Закон реки снова нам на руку, – одобрительно сказал ткот. – Теперь двигай, двигай их.

Элемрос без особого труда расположил зеркала требуемым образом. Ему уже приходилось делать зеркальные коридоры, но тут все оказалось не так просто.

– Немного правее золотое, – руководил ткот, – Так… нормально, теперь серебряное немного сюда… идеально! Хорошо, что они только покрыты серебром и золотом, а то ты их точно с места не сдвинул бы.

Шерсть на загривке ткота немного приподнялась.

– Готово, – восторженно прошептал он, – я открываю тропу....

Элемрос стиснул кулаки и слегка прищурился, готовый ко всему.

Минуту спустя ткот подошел к зеркалу и потрогал его лапой.

– Что за бред, – растерянно пробормотал он. – Я не могу открыть ее.

– Почему? – спросил Элемрос.

– Это ты мне скажи, – взвизгнул ткот, потерявший, казалось, всяческое самообладание. – Я не могу открыть тропу… это… это как забыть, как дышать. Да такое просто невозможно.

– Не выходит, да? – сказали за спиной.

Элемрос подскочил, чувствуя, как сердце скакнуло куда-то под горло.

Гриф виновато улыбнулся, выходя из тени, отбрасываемой каким-то саркофагом, стоявшем вертикально за стеклом. Вслед за ним показалась… Психованная Мелли и ее улыбка была не менее виноватой, чем у Грифа.

– Не получается пройти, верно? – повторил он.

– О… о чем вы? – с трудом проталкивая комок застрявший в горле, спросил Элемрос. – Я тут… просто…

– Я вообще-то не с тобой разговариваю, – Гриф ухмыльнулся еще шире и посмотрел прямо на ткота. – Я разговариваю с твоим ткотом.

Ткот икнул, причем так громко, что ему вроде бы даже эхо ответило. Элемрос подавился слюной от неожиданности и неэлегантно вытаращил глаза.

– Вы видите ткота? – спросил он у Белого Грифа, немного придя в себя.

– Разумеется, – кивнул Гриф, а вслед за ним кивнула и Мелли, – ко мне ведь тоже когда-то приходил такой.

– Ого, – ткот медленно подошел к нему и посмотрел снизу вверх. – Впервые в жизни разговариваю с отказавшимся.

Гриф слабо улыбнулся.

– Термин не совсем точный, – дружелюбно и вместе с тем несколько грустно сказал Гриф. – Поневоле отказавшийся – так будет точнее.

– Как можно отказаться поневоле? – ткот нахмурился. – Что-то я не пойму.

– Очевидно ты еще не знаешь, куда попал, – еще более грустно сказала Мелли. – Что там за окном ты видишь?

Ткот повернул голову и хмыкнул.

– Луну, что ли? Эка невидаль. Во всех обитаемых мирах есть луна.

– Именно, – кивнул Гриф. – Вот только такой, как здесь, нет больше нигде.

– И что в ней такого уж особ… – раздраженно начал ткот и внезапно умолк.

И тут перепуганный Элемрос впервые в жизни увидел бледнеющего кота. Сначала побелел его нос и глаза увеличились раза в два. Потом внутренняя поверхность его ушей приобрела пепельный оттенок. Ну а в довершение Элемросу на мгновение показалось, что даже рыжая шерсть как-то поблекла.

Ткот плюхнулся на хвост и замер.

– Да что случилось? – воскликнул Элемрос, опускаясь на пол рядом с ткотом и осторожно прикасаясь к его голове. – Объясните мне уже.

– Селена, – прошептал ткот сдавленным голосом, глядя сумасшедшими от испуга глазами на Грифа, – хочешь сказать, что это Селена?

– Мы в мире Элоады, – тихо и сочувственно сказала Мелли, – мире, который освещается единственной и уникальной в своем роде луной – Селеной.

– И что? – недоуменно спросил Элемрос. – Что в этом ужасного?

Гриф отвернулся, словно ему внезапно стало больно. Мелли выглядела немногим лучше.

– Это – страшилка из наших сказок, – совершенно мертвым голосом сказал ткот. – Мир Селены, мир из которого не возвращаются. Ткоты входят в портал и больше их никто не видит, так как они попали в Элоаду… Это пугалка для молодых и неумных ткотов… детская глупая выдумка для маленьких бастерий.

– Теперь ты понял, почему тропа не открылась? – тихо спросил Гриф.

Ткот не пошевелился и не произнес ни звука.

– Мир Селены, – сказал Гриф, глядя на ошеломленного Элемроса, – это единственный в своем роде обитаемый мир. Мир легендарный и удивительный. И стал он таким по одной единственной причине…

– Это мир, в котором совершенно нет магии, – тихо сказала Мелли. – Именно поэтому никакие магические предметы здесь не работают, как компьютеры в мире без электричества.

– Это значит, – с трудом произнес ткот, – что я застрял здесь. Застрял навеки.