Дети могут все!

Марина Богуславская Оформление обложки

Марина Богуславская Дизайнер обложки

© Олег Раин, 2020

© Марина Богуславская, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-7494-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Самое скучное в книгах – предисловие. То, что обычно пропускается торопыгой читателем, что пишется вязко, для галочки – просто потому, что так положено. С удовольствием пропустил бы данное вступление, но, уже закончив работу над книгой, понял, что так будет неправильно. А точнее – невежливо. Прежде всего, по отношению к читателю, который имеет право хотя бы вкратце узнать, о чем же все-таки собирается с ним побеседовать автор. А беседа у нас все о том же – о наших детях, о том, что мы легкомысленно относим к далекому будущему и весьма слабо увязываем с настоящим, Собственно, это и является, на мой взгляд, серьезнейшей ошибкой – жертвовать вполне реальным настоящим во имя туманного будущего, терпеть сегодня, чтобы наслаждаться завтра? Идеология, с удовольствием берущаяся на вооружение лидерами-деспотами и ровным счетом ничего не гарантирующая сообществу наивных «работяг». Только закавыка в том и состоит, что без сегодняшнего счастливого фундамента, скорее всего, не будет и никакого счастливого «завтра». Грамотно и достойно организовывая сегодняшние будни, мы выстраиваем тем самым свое не самое мрачное будущее. И если уж приходится говорить о текущем времени, то следует со всей ответственностью заявить: несмотря ни на что и вопреки всему, именно сегодня и сейчас у наших детей имеются поистине фантастические возможности. Они, в самом деле, могут все!

Примером тому – многие из взрослых, что с появлением интернета воспряли духом. Можете смеяться, но и себя я отношу к числу таковых. Являясь противником школьной цифровизации, я, тем не менее, снимаю шляпу перед призрачным сетевым Педагогом. Да, да! – при всей нашей замшелой зашоренности, мы и после пятидесяти оказываемся способны открывать в себе множество нереализованных потенций. Кто-то из нас осваивает музыкальные инструменты, кто-то начинает изучать сценические фокусы или жонглирование, другие покушаются на иностранные языки, на живопись или танцы, другие вникают в физиологические подробности прокачивания мускулов, изучают нюансы техники плавания, акробатики, боевых искусств. И что удивительно – вне вузов и школьных стен люди, подогреваемые внутренним стимулом, действительно, осваивают новые для себя занятия и профессии, нередко добиваются завидных успехов. Известно немало случаев, когда люди брались за перо или кисть уже в преклонном возрасте и становились достаточно известными. Даже в спорте возраст – не такая уж катастрофическая помеха! Если же говорить о детях, то здесь я точно попугай не устаю повторять: в своих вероятностных возможностях они – все гении! Стремительный метаболизм позволяет им в кратчайшие сроки нарабатывать нужные навыки, укреплять те или иные связки с мышцами, развивать реакцию и сообразительность, выстраивать сложнейшие алгоритмы подхода к жизненным задачам, превращать собственный мозг в подобие колоссального мегакомпьютера, легко справляющегося с большей частью судьбоносных ребусов.

Помните книгу Валерия Медведева о юном Баранкине? Не ту первую повесть «Баранкин будь человеком», а ее продолжение – «Сверхприключения сверхкомонавта»? О ней знает значительно меньшее число читателей, и совершенно напрасно. Поверьте, там есть что обсудить в семье и на уроках. Повесть о сверхкосмонавте куда серьезнее истории о превращении в воробьев и муравьев, поскольку философия нового Баранкина в некотором смысле зажигательна и поучительна. Меня, во всяком случае, она крепко завела – можно сказать, спровоцировала на саморазвитие. Выскажусь даже более заковыристо: именно эта книга Отсутствие всяческих талантов, беспамятность, тугодумность, верхоглядство (а школа изрядно потрудилась над закреплением всех означенных признаков, превратив в устойчивые комплексы) – все было взято под сомнение! Именно после прочтения этой замечательной книги я неожиданно для себя взялся учить иностранные языки, проникся первым интересом к науке математической статистики, к таким предметам, как история, биология, физика. Пример Баранкина оказался воистину заразительным, и очень жаль, что прочел я его поздновато. Двумя или тремя годами раньше наученный примером Баранкина, я мог бы, пожалуй, избежать некоторых из совершенных ошибок. заставила меня усомниться в собственной неуспешности.

Всего лишь один пример… На одном из уроков (а было это в третьем классе) учительница поставила нам пластинку с «Лунной сонатой». Кажется, ей просто нужна была пауза, чтобы ненадолго удалиться. Ну, а мы, чтобы не терять зря время, должны были приобщаться к музыке Людвига ван Бетховена.

Сказать, что мелодия мне понравилась, значит, ничего не сказать. Она меня потрясла и вышибла из колеи. Я ведь ходил тогда в музыкальную школу, но понятия не имел, что на фортепиано можно выдавать такие фантастические мелодии! Уже на следующий день я взялся упрашивать свою учительницу музыки, чтобы вместо прежних гамм и этюдов мы взялись за «Лунную сонату». Ничего из моей попытки не вышло: довольно мягко мне разъяснили непреложные правила школьной программы, в сущности, указав на мое истинное место, обрисовав потолок тогдашних моих возможностей. Разумеется, спорить я не стал и с существующим положением дел смирился. Лишь многим позже, когда, не доучившись, я подобно многим бросил музыкальную школу, ко мне пришла крамольная мысль, что давний мой педагог (в сущности, славная женщина), возможно, был и не прав. В очередной раз послушав бессмертное произведение Бетховена, я взялся разучивать «Лунную сонату» самостоятельно – и уже через месяц худо-бедно играл это произведение – сначала по нотам, а после и по памяти.

Но я отвлекся… Хотелось-то сказать другое: задача учителя, на мой взгляд, как раз ломать и разбирать любые «человеческие барьеры и потолки», крушить казематные своды неверия в себя, давая возможность созерцать далекие звезды и восхищаться бездонной синевой Неба. Уверен, если бы, нарушив положенный порядок обучения, учительница музыки решилась бы выдать мне в качестве домашнего задания произведение подобного рода, школу я ни за что бы не бросил и, конечно, приложил бы массу усилий к тому, чтобы освоить всю положенную музыкальную грамоту. По той простой причине, что … музыку я обожал, а вот мотивирован на нее не был

В сущности, можно провести аналогию и с книгами. Поверьте, проще простого внушить отвращение к литературе, подобрав такой ряд книг, который в детстве воспринимается с откровенной скукой (что, собственно, и происходит!). И никакими методиками этих вещей не оправдаешь, поскольку результатом означенного процесса является массовая демотивация детей. Если сравнивать скудные проценты учеников, музыкальные школы с густыми рядами а количество обожающих и  читать с людьми , то картинка складывается более чем печальная. закончивших недоучек, умеющих нечитающими

В свое время, опрашивая людей, приставая к ним с одними и теми же вопросами, я был ошарашен, насколько велик процент закончивших музыкальные учреждения и испытывающих форменное облегчение от того, что больше им не приходится садиться за «ненавистный инструмент». И это лишний аргумент, свидетельствующий о том, что процедура демотивации срабатывает отменно. Давно пора уяснить, что наши человеческие желания – явление редкое и драгоценное. Я не о природных рефлексах и не тех инстинктах, которые также нередко отождествляют с желаниями. Человеческое и животное все-таки следует различать… Так вот – человеческими желаниями следует дорожить, и уж во всяком случае нельзя их замораживать и перечеркивать на самых дальних подступах.

Именно желания – главное топливо наших свершений. Ну, а терпение, усидчивость и воля – всего лишь приложения к ним и не более того.

Взгляните на сегодняшних подростков, на выпускников школ, на абитуриентов, поступающих абы куда и наобум. В подавляющей массе они уже «оцифрованы» и ведать не ведают, кто они такие, чего хотят и куда им идти. Кто-то поступает в вузы, сбегая от армии, кто-то выбирает продолжение учебы просто потому что так положено или так требуют от них родители. Лишь редкие исключения понимают свое предназначение и мысленно уже угадывают возможный жизненный путь. Но исключения на то и исключения, чтобы заставить нас всех крепко призадумываться над правилом. Если в юности, мы не осмыслили своих заветных целей, не представили себе штурманской карты нашего ближайшего маршрута, чаще всего выходит так, что мы не открываем означенных вещей и в более зрелом возрасте. Ступая по пути заведомо чужеродному, мы по сути отрекаемся от собственной судьбы, своими руками уничтожаем все свои наследуемые при рождении капиталы…

Один мой друг всю жизнь мечтал о флейте. Смотрел на других, вздыхал и завидовал. Забавно, но, восторгаясь этим инструментам, он никак не увязывал его с собой, со своими возможностями. Но однажды (уже лет в сорок) он наткнулся в интернете на уроки обучения игры на флейте и чуть не взвыл от досады. Ключик заветный, как выяснилось, лежал на самом видном месте. Не откладывая дел в долгий ящик, он приобрел флейту и взялся за учебу столь рьяно, что уже в первый день разучил песню про елочку – ту самую, которой холодно зимой. На второй день он сыграл ее мне – и видели бы вы его восторги! Через неделю он пусть коряво, но осилил «Happy birthday to you», а там у него пошло поехало…

Дилетантство, скажете вы. Да, наверное. Но с тех пор этот человек играет на своем любимом музыкальном инструменте – для души и настроения, и градус счастья у него определенно прибавился. Легче и проще стали даваться иные дела, и даже болеть он стал значительно реже. Да, Чиарди и Бюхнер из него вряд ли получился, однако – разве не с нулевого уровня начинали свое ученичество и эти великие музыканты? Ткните пальцем в любого «ломоносова» или «кулибина» – с чего начиналось восхождение у них, и к чему они пришли?

Стоит напомнить и бородатое высказывание полководцев минувших веков, хором и невесело констатирующих, что все «войны затевают войска регулярные (то бишь – профессиональные!), а вот завершать их приходится, как ни прискорбно, армиям сугубо гражданским». Еще лучше высказался на эту тему лауреат Пулитцеровской премии Дэйв Берри: «Не бойтесь делать то, чего не умеете. Помните, ковчег построил любитель, – профессионалы построили «Титаник». А вот Альберт Эйнштейн высказался по данному поводу еще более жестко: «Все знают, что это невозможно. Но вот приходит невежда, которому это неизвестно – он-то и делает открытие»…

Сурово, обидно, но правда. Разумеется, правда не всеобъемлющая, и все же давайте постараемся обходиться без черно-белых суждений. Излишний пиетет перед профессионализмом столь же опасен, сколь и насмешливое отношение к любому дилетантству – и не потому что профессионализм это плохо, а дилетантство – хорошо, вовсе нет! Просто граница между этими двумя понятиями крайне неотчетлива, и кто скажет, чем отличается энтузиаст-любитель от дилетанта, а настоящий мастер от скверного профессионала? Всякий ли специалист с дипломом может именовать себя профессионалом? Конечно, нет! Еще и Его Величество Время то и дело вмешивается, внося свои коррективы, порой откровенно насмешничая над самыми мудреными умопостроениями «профессионалов». Понятия неожиданно меняются местами, порождая массу пословиц – таких, как: «мал, да удал», «сегодня – дети, завтра – народ», «мелка река, да круты берега». И действительно «еще ни один школьный спектакль не окончился провалом», а вот неудачных театральных пьес, фильмов и телешоу, созданных матерыми профи, пруд пруди и море разливанное.

В этом плане меня всегда изумляли фразы некоторых актеров и режиссеров: «Если хоть один зритель покинет зал преображенным, спектакль (фильм) сделан не зря…» Ребятки, опомнитесь! О чем вы говорите? Вставьте ваши речи в уста прокурора и содрогнитесь! «Если хоть один из посаженных мою людей, был посажен за дело, то значит, жизнь прожита не зря» – так, получается? Или в устах хирурга это могло бы звучать следующим образом: «Если хоть один из прооперированных мною пациентов выживет, значит, и я жил не напрасно»… И как оно? Вам самим-то не смешно?

Поэтому не будем тратить силы и время на споры о профессионалах и любителях, о бракоделах и дотошных работягах. Истина не любит занимать какое-либо место на баррикадах. Она всегда где-то над – на уровне облаков и выше. Вот и нам как-то бы постараться не слишком далеко убегать и улетать от нее. Давайте постараемся хотя бы не терять ее след…

Глава 1 Наши неизбежные ошибки

«Если вам посчастливилось сохранить в себе душу ребенка, тогда самое лучшее в вашей жизни еще впереди».

Софи Лорен

Как шутят иные «мудрецы», лучший способ совладать с проблемами детей – это не заводить их вовсе. Отнесем данное изречение к советам законченных пессимистов. Более того, посочувствуем им, поскольку дети – та самая гиря, что нередко уравновешивает наши разболтанные чаши весов, что в самом буквальном смысле слова делает нас вечными и легче легкого напоминает о той поре, когда ощущение счастья могло начинаться с самого утра – просто так, беспричинно и потому особенно остро.

Так уж получается, что дети нередко олицетворяют собой нашу не реализованную мечту, отсюда и первая конфликтная вилка, распутье с отсутствующими указателями. С одной стороны мы любим их и желаем им счастья – их собственного, данного правом рождения. С другой мы желаем счастья и себе – уже опосредованно через судьбы детей, того самого, что живой нитью проходит через все их радости, достижения и успехи. И далеко не факт, что эти два пожелания по жизни будут совпадать и идти рука об руку. Счастье в нашем понимании может существенно розниться с их счастьем, и в итоге – конфликты, страдания и неизбежные ошибки.

Собственно, это нам и следует стоически признать: как ни печально, но родители просто обречены на ошибки. Не скажу, что это нормально, но это естественно. Коль скоро ошибки совершают в самых продвинутых педагогических учреждениях, не следует удивляться и ошибкам в семье. Ни один самый мудрый и совершенный человек не проживает жизнь без ошибок, а уж в науке воспитания без них обойтись просто невозможно. Однако истинная мудрость в том и заключается, что одних ошибки учат, других нет. Кем-то ошибки воспринимают как урок и свидетельство истины, другими – как досадный просчет, как помеха и откровенное несчастье. Соответственно и реакция у людей чрезвычайно разная: первые делают выводы и в итоге позитив обретенного опыта преобладает над негативом промаха, вторые не извлекают из происшедшего ничего кроме негатива, испытывая злость, бешенство и обиду на судьбу. А ведь еще Конфуций утверждал: «Если мы ненавидим, значит, нас победили». И это действительно так: негодуя, ругаясь, лихорадочно отыскивая виноватых, мы, в сущности, констатируем собственное поражение. И если ошибки совершаются в воспитании, то жертвами (да и виноватыми) становятся, конечно, и наши дети. Да, можно досадовать, рычать, горько сетовать, но результатом ошибки является в первую очередь не наше испорченное настроение, а рана нанесенная ребенку. А потому делаем для себя выводы. Итак:

Никто не застрахован от ошибок! Результат можно и нужно исправлять, а если не исправлять, то корректировать, минимизируя потери и смягчая психологические травмы.

Каким образом? Самым простым и доступным. Прежде всего – ушат холодной воды на гудящую голову, на кипящие нервы. Свои, разумеется. А уж после этого попробовать спокойно рассудить, что же именно произошло, стоило ли так распаляться иглавное – постараться поставить себя на место ребенка, взглянуть его глазами на себя – взрослого, «все на свете знающего и делающего, без сомнения, правильно». И это действительно так: для маленьких детей мы – хозяева и боги. Нам ВЕРЯТ, и это накладывает воистину космические обязательства. Ребенок сделал что-то не так, получил выволочку, но задним числом вы поняли, что погорячились. Ну, правда, не стоила та случайно разбитая тарелка, поцарапанная столешница или испачканная рубашка столь грозной отповеди, шлепков и затрещин. Сто раз не стоила! Поскольку в основе подобных проступков кроется не желание напакостить, а маленький исследовательский подвиг, пусть неумелая, но инициатива. И смотрите, как переворачивает всё наш незамысловатый анализ! Вместо виноватого ребенок становится естествоиспытателем в новом для себя мире, почти героем. А что делаете вы? Сначала по запальчивости наказываете его, потом угрюмо молчите, осознав свой промах. Но это не промах, это без малого должностное преступление, и счастье, что ребенок этого не понимает. Кредит его доверия к родителям в первые годы воистину огромен. И, принимая любые наказания как должное, он продолжает нам верить, продолжает прощать. Так уж они устроены – наши маленькие ангелы – спокойные и гиперактивные, говорливые и бессловесные, веселые и серьезные.

Никто не обещал нам покоя, когда мы заводили семью, а потому смиритесь и умудрено надевайте на шею положенный природой хомут. Подойдите к вашему чаду, присядьте рядом, обнимите и спокойно разъясните, что же все-таки случилось. Разбилась тарелка, сломался упавший телефон, пролитый кофе залил принесенный с работы доклад, а ядовитого цвета маркер с обоев уже не смыть… Да, неприятно, но не катастрофично. Переживем, и в следующий раз будем чуть умнее, чуть осторожнее. И на самом деле, он – молодец, которым вы гордитесь. А за первоначальную выволочку вам стыдно. Поскольку вы ошиблись и погорячились. Это не формализованное извинение, это беседа и диалог. Ребенок, возможно, поймет лишь кроху из того, что вы скажете, но эта кроха будет самая важная. Это будет бальзам, который целительным образом заживит его рану, вновь сделав вас друзьями и союзниками. И посему

Никогда не стесняйтесь извиняться перед детьми! В любом возрасте, в любой ситуации…

В сознании ребенка виноватых в подобных ситуациях не должно быть. Почему? Да потому что очень уж это опасная привычка – находить «стрелочников» и «козлов отпущения». И складывается эта привычка в самом раннем возрасте. Однако «не суди, да не судим будешь» – и говорились эти слова именно для таких вот немудреных историй. Ведь суть не в том, что сначала провинился он, а потом – вы, суть в том, что нельзя искать крайних. Все, что от нас требуется, это вновь терпеливо выстроить мостик любви, а недавнюю «трагедию» превратить в нечто полезное и поучительное для вас обоих. Помните:

Ребенок слышит не слова и не смысл, он слышит мелодию вашего настроения, эмоциональные волны, которые от вас исходят.

В этом и только в этом кроется настоящий смысл покаянной речи взрослого. И ваше прощение – это прежде всего беседа, в которой нуждаетесь вы оба.

До сих пор помню, как наша директор на глазах всей школы обняла девятиклассника, обвиненного до этого в не самом благовидном проступке. Твердо, но вежливо ученик доказал свою невиновность, и у директора хватило мудрости, чтобы не разыгрывать оскорбленную невинность. Директор не стала защищать честь мундира и доказывать, что взрослые никогда не ошибаются. Расчувствовавшись и открыто признав свое заблуждение, она из неправедного прокурора, одномоментно превратилась для всех нас в нормального человека способного на добрые и отважные поступки. Выиграла ли она в наших глазах? Безусловно! Иначе и быть не могло.

Человек, умеющий признавать собственную неправоту, достоин уважения. Велик тот педагог, что способен попросить прощения у ученика…

Глава 2 Искусство спрашивать и общаться

«Тысячелетиями люди рождались великанами, но общество превращало их в карликов».

Павел Дуров

Кто знаком с удивительной биографией Марка Туллия Цицерона, разумеется, знает, как за дружбу с этим философом и оратором боролись самые различные кланы. Выходец из незнатной семьи, благодаря своему уму и ораторскому таланту, Цицерон сумел сделать головокружительную карьеру. Заседая в сенате, блистал в роли адвоката, позднее был назначен претором, а затем и консулом. Весьма показательно, что история сохранила об этом человеке куда больше славных страниц, нежели о многих всесильных политиках того времени. Логика, красота слога и искусство убеждения во все века представляли собой реальную силу, что прекрасно понимали и в античную эпоху.

Чем нередко достают нас малыши? Да тем, что спрашивают и спрашивают без конца. О важных вещах и не важных, о глупом и умном, о сотнях третьестепенных мелочей. Разумеется, мы устаем – и потому отделываемся ничего не значащими объяснениями, затыкаем им рот сладостями, игрушками, телевизором, гаджетами. На какое-то время ребенок умолкает, и мы с облегчением переводим дух, не понимая того, что только что совершили серьезнейшую ошибку. Поскольку спрашивающий ребенок – это нормально и это здорово. Хуже если он не задает вопросов вовсе, не интересуется – не формулирует своего непонимания. Поскольку

привычка спрашивать закономерным образом перетекает в навыки обучения.

Если хотите, это одна из фундаментальных педагогических аксиом, и, игнорируя ее, целенаправленно отучая ребенка от «глупых вопросов», мы, в сущности, запускаем зловещий процесс . демотивации

Если ребенок не спрашивает, значит, он не получает ответа, не включает внутренний конвейер познания, не делает необходимых шажочков вперед, не ставит перед собой – а, следовательно, и не добивается – никаких целей.

Отучаясь от «назойливого любопытства» в ранние годы, ту же индифферентность ваше повзрослевшее чадо, скорее всего, будет демонстрировать и в зрелом и в самом преклонном возрасте. И не ищите биологических причин возникновения старческой деменции, ее фундамент закладываем мы сами – уже в первые годы становления юной личности. Если место пытливого и вопрошающего интеллекта занимается терпеливым поглощением информационного бульончика, о развитии мозга с раскрытием внутренних талантов можно прочно забыть.

Важно понимать и то, что, спрашивая, люди обращаются не только к своим собеседникам. Вопрос задается оппоненту, мирозданию и, конечно же, самим себе. При этом ответ может последовать из всех источников разом. И это уже не просто биты информации, которые мы легко могли бы получить с помощью гаджетов, это реальный шажочек, совершаемый человеком на его обширном пути к сотням и тысячам истин. Не делая этого шажочка и сохраняя «умудренное молчание», человек, в сущности, топчется на одном месте, а значит, катастрофически отстает – от времени, от тех, кто умеет спрашивать и слышать ответы.

! Спрашивать, когда знаешь, означает поступать вежливо. Спрашивать, когда не знаешь, абсолютно необходимо

Можно вспомнить и другую мудрую мысль: «Если ты освоишь одно дело – тебе откроются восемь других». Так и здесь: получив ответ на один вопрос, ты сможешь задать еще большее количество вопросов и «с вершины покоренной горы разглядеть множество иных вершин, не видимых до восхождения». Подобных цветастых аналогий, рожденных в разное время философами, писателями и политиками, – огромное множество, и все они хором подтверждают неоценимую роль вопросов в жизни детей.

Таким образом, наша первостепенная задача – набраться терпения и быть готовым отвечать, рассказывать и объяснять. При этом не менее важно и то, что в процессе словесного «пинг-понга» из ваших вопросов и ответов будет выстраиваться еще одно немаловажное искусство, а именно – искусство общения.

Сколько лет, у нас изучают родную речь?.. Правильно, все годы обучения в школе. И что же мы имеем на выходе? Согласно многочисленным опросам преподавателей вузов – имеем потрясающую неграмотность, помноженную на косноязычие, на полное неумение адекватно формулировать мысли, описывать образы, фантазировать и абстрактно рассуждать. Но если так обстоит дело с родной речью, о каких иностранных языках мы с вами мечтаем? Любой полиглот вам подтвердит: фундаментом, базой и плодородной почвой для взращивания иноязычных побегов является наш главный язык – родной и знакомый с детства. Но если с детства мы будем лишать ребенка права голоса, не позволяя ему задавать вопросы или высказывать собственное мнение, то никакого языкового фундамента нам заложить не удастся.

Стоит упомянуть и развитие человеческой памяти – с привязкой аудиообразов к тону, к модуляции и эмоциональным составляющим любой речи. Да, да! – без тренировки оперативной и долговременной памяти человек также не в состоянии легко и грамотно создавать фразы и связные рассказы. Вот почему ни в коем случае нельзя убирать из школьных программ сочинение. Помимо творческого момента здесь самым прямым образом задействованы память, логика, эмоциональный анализ сюжетных нюансов. Было бы еще полезнее помимо письменных сочинений проводить и устные, что, кстати, и делают наиболее прозорливые из педагогов-литераторов. На своих уроках, отталкиваясь от прочитанных текстов, они разыгрывают порой целые театральные представления, позволяя учащимся импровизировать и сочинять, предлагая иное философское и этическое толкование хрестоматийных произведений.