История Бостонского Душителя. Хроника подлинного расследования. Книга II
- -
- 100%
- +
Но подобная предусмотрительность убедительно доказывает причастность Алберта к смерти Мэри. Другими словами, его рассказ – не вымысел, он говорил о том, что действительно имело место и пытался предупредить вероятную в будущем угрозу своей сделке с Боттомли.
В этой связи заслуживает особого внимания сообщение одной из жертв ДеСальво, на изнасилование которой тот покушался в 1964 г.4 Запугивая одну из своих жертв, Вирджинию Торнер (Virginia Thorner) насильник заявил, что убьёт её и для пущей убедительность добавил, что ему уже довелось убить пожилую женщину и полиция не смогла его отыскать. Вирджиния уверяла на допросе в полиции, что преступник совершенно ясно говорил о единственном случае убийства.
Слова Вирджинии позволяют лучше проникнуть в логику ДеСальво. Тот понимал, что у полиции есть человек, чьи показания представляют для него немалую опасность. Вдруг кто-то надумает прислушаться к словам Вирджинии и установить личность загадочной женщины, об убийстве которой прежде не было известно? Чтобы нейтрализовать угрозу возможного в будущем расследования – пусть и маловероятного уже в 1965 г – ДеСальво имело смысл воспользоваться «индульгенцией», полученной от Боттомли. Зачем скрывать убийство, если можно сознаться в нём и получить иммунитет от преследования в будущем?
Следует признать, что это совершенно разумный ход и ДеСальво поступил бы очень глупо, если бы не воспользовался замечательной возможностью устранить потенциальную угрозу своему будущему.
Подводя итог сказанному, можно отметить следующее: нет физических улик причастности ДеСальво к убийству Мэри Маллен, более того, нет даже гарантии того, что такое преступление имело место в действительности, но косвенные соображения позволяют самым серьёзным образом отнестись к заявлению Алберта ДеСальво о его виновности в этом убийстве.
В августе 1965 г в истории отношений Джона Боттомли и Алберта Десальво возник упоминавшийся выше Джордж МакГрат. Это был чиновник Департамента исправительных учреждений штата Массачусетс, занимавшийся инспекцией тюрем. В деле ДеСальво он выступил в очень необычной роли, а именно – он стал опекуном Алберта. Официально ДеСальво являлся тяжёлым шизофреником, чей диагноз вряд ли мог быть поставлен под сомнение, а потому Боттомли для заключения с ДеСальво сделки должен был оградить себя от попыток её дезавуировать ссылкой на недееспособность пациента. Именно для этого нужен был человек, способный представлять интересы Алберта, и готовый подтвердить под присягой в суде, что ДеСальво давал показания без принуждения и в ясном сознании при полном понимании своих конституционных прав. ДеСальво нуждался в опекуне и им оказался упомянутый МакГрат.
Как именно сей персонаж всплыл в этой истории совершенно непонятно. Сюзан Келли в 1990-х годах пыталась разобраться в этом вопросе, но какой-либо ясности не добилась. Кто пригласил МакГрата представлять интересы неизвестного ему лично сумасшедшего узника Бриджуотера и почему МакГрат согласился на это странное предложение неизвестно до сих пор.
1964 год: Джордж МакГрат, комиссар Департамента исправительных учреждений штата Массачусетс, демонстрирует журналистам лаз в подземный ход в мастерской тюрьмы в городе Уолпол (Walpole), через который группа заключенных намеревалась совершить побег. МакГрат был чиновником довольно высокого уровня и сложно объяснить, как такому человеку было разрешено представлять интересы одного из заключенных. Не следует забывать, что он являлся государственным служащим и до некоторой степени его интересы вступали в противоречие с интересами ДеСальво.
Из изучения записей бесед Боттомли с ДеСальво известно, что МакГрат присутствовал по меньшей мере на трёх встречах – одной в августе 1965 г и двух в сентябре. Т.е. чиновник присоединился к процессу «собеседований» уже на заключительном этапе, когда ДеСальво практически закончил свои рассказы и Боттомли возвращался к отдельным их фрагментам для уточнения деталей.
Во всей истории появления МакГрата самой большой загадкой остаётся не сам факт назначения опекуна, а то, почему в роли такового не выступил кто-либо из родственников ДеСальво. У Алберта было много родни, причём некоторые из его братьев и сестёр относились к нему с большим вниманием, теплотой и даже трепетом, в дальнейшем мы увидим тому яркие подтверждения. Родственники не отказали бы Алберту в просьбе представлять его законные интересы, но… никто к ним с такой просьбой не обратился! Почему?
Думается, перед нами свидетельство очень некрасивой комбинации, затеянной и реализованной Боттомли при поддержке Ли Бэйли. Помощник Генерального прокурора отсёк родственников ДеСальво не без умысла – он оправданно опасался, что родственник Алберта, получивший полномочия опекуна, не позволит ему заключить соглашение с Боттомли и отвергнет посреднические услуги адвоката. То есть опекун мог полностью расстроить начатую Боттомли комбинацию по разоблачению «Бостонского Душителя» в лице ДеСальво. Чтобы исключить подобное развитие событий и не допустить срыва соглашения Алберта с прокуратурой на основании невменяемости первого, руководитель Бюро «Душитель» и решился на эту затею с оформление опекунства. Нельзя не признать – это был весьма эффективный и разумный с точки зрения закона шаг, но с точки зрения морально-этической его следует признать весьма спорным.
Завершая разговор о МакГрате и его участии в этом деле, добавим, что сей почтенный муж ни во что не вникал, со всем соглашался и никакого интереса к судьбе опекаемого не демонстрировал. Он даже не являлся в суд, когда там рассматривали важные для судьбы ДеСальво вопросы. Это невнимание Джорджа к тому, что происходило с его подопечным, ярко демонстрирует его истинную роль в этом деле – МакГрат знал, что роль его сугубо формальна и никто не ждёт от него настоящей защиты интересов ДеСальво.
Джордж прекрасно справился со своими обязанностями, благо они оказались совсем не обременительны, и за умение играть по правилам был сторицей вознаграждён. Не прошло и года со времени оформления его опекунства, как он получил очень выгодное карьерное предложение и перешёл на работу в федеральную систему исполнения наказаний, уехал из Массачусетса и обосновался в Нью-Йорке.
Он пережил ДеСальво более чем на три десятилетия, но никогда никому не рассказывал о своём участии в разоблачении «Бостонского Душителя». Он не дал ни одного интервью на эту тему, не написал воспоминаний, ничего не рассказал детям… Очень жаль! В лице Джорджа МакГрата мы могли бы найти очень осведомленного свидетеля, ведь он был одним из немногих, кто присутствовал на беседах Боттомли с ДеСальво, видел, что именно прокурор показывал последнему, какие записки передавал, как жестикулировал. Многие невербальные нюансы общения не зафиксированы аудиозаписью, а ведь они могли бы очень многое сказать о поведении участников бесед. Тем не менее, даже то, что попало в магнитофонную запись, весьма красноречиво! МакГрат во время разговоров с ДеСальво говорил немного, но реплики его были обычно скептического свойства, что-то вроде: «Алберт – это неубедительно!», «Алберт, дай нам что-то ещё!», «Алберт, прокурор этому не поверит» и т. д.
МакГрат был опытным работником правоохранительной системы, он повидал на своём веку немало негодяев и провёл немало допросов. По-видимому, он испытывал сильный скепсис по поводу того, что говорит ДеСальво и как Боттомли вёл свою работу. Но, повторим, Джордж никаких суждений на сей счёт никогда не высказывал и все свои суждения унёс с собою.
В первой декаде августа 1965 г один из уголовников, проходивший психиатрическую экспертизу в Бриджуотере, связался со знакомым детективом полиции Бостона и сообщил, что некий его знакомый сообщает интересные детали убийства Мэри Салливан. Напомним, что Мэри являлась последней известной полиции жертвой «Бостонского Душителя». Детектив передал информацию в отдел расследования убийств BPD и лейтенант Донован приказал проверить «сигнал». Оказалось, что речь в сообщении «конфидента» шла об Алберте ДеСальво. С последним в это время уже работал Джон Боттомли, который, напомним, наложил строжайший запрет на допуск к ДеСальво представителей полиции и прокуратуры. По этой причине от допроса Альберта пришлось отказаться, однако «стукача» попросили выяснить у ДеСальво побольше деталей, связанных с преступлением.
«Конфидент» выполнил поручение и рассказал странное. ДеСальво якобы поведал ему, будто был знаком с Мэри Салливан, знакомство с нею свёл летом 1963 г в деревне Сан-Диал, где она отдыхала вместе со своим другом Нейтом Уордом. Алберт довольно близко сошёлся с последним, они вместе выпивали и много болтали. Уорд якобы признался ДеСальво в том, что также, как и Алберт, является насильником – это, дескать, их и сблизило.
Рассказ осведомителя показался детективам небезынтересным, в том числе и потому, что сообщенные детали поддавались проверке. Полицейские отыскали Нейта Уорда и навели у родственников Мэри Салливан необходимые справки. Ничего не подтвердилось – Мэри и Нейт никогда не отдыхали в Сан-Диал, кроме того, Уорд не опознал ДеСальво на предъявленных ему фотографиях.
История эта произвела двоякое впечатление. Представлялось маловероятным, чтобы осведомитель оболгал Алберта ДеСальво от начала до конца. Тот, по-видимому, какие-то разговоры вёл и нечто о Мэри Салливан рассказывал. Но во имя чего ДеСальво нёс чепуху, которая легко отметалась при проверке? Какую игру он пытался играть и зачем выдавал себя за убийцу, не являясь таковым? В общем, лейтенант Донован получил ещё одно подтверждение тому, что ДеСальво сильно нездоровый на голову человек, трепач и мифоман.
Хотя нельзя было полностью отрицать того, что некие резоны для такого довольно странного поведения ДеСальво мог иметь. Но для того, чтобы их понять, следовало разобраться в том, кем же именно являлся этот человек.
Персональная война Алберта ДеСальво
Алберт ДеСальво родился 3 сентября 1931 г в городе Челси, ближайшем пригороде Бостона, расположенном от него в паре километров к северу, за реками Челси и Мистик. Родители его – Фрэнк, родившийся в 1908 г, и Шарлотта, на 2 года его младше – познакомились во время проживания в небольшом городке Ньюфаунленд (Newfoundland) в Пенсильвании, откуда они перебрались в Массачусетс в конце 1920-х гг в поисках лучшей доли. С лучшей долей у них не заладилось и не только по причине «Великой Депресси», обрушившейся на Америку в начале 1930-х гг, но и в силу других, куда более прозаических причин. Фрэнк ДеСальво крепко пил, а в подпитии творил всевозможные непотребства. Именно алкоголь превратил его, в прошлом крепкого работящего мужчину, хорошего механика-моториста, в домашнего тирана, совершенно аморального и неадекватного человека.
Фрэнк ДеСальво в состоянии алкогольного опьянения вёл себя странно и непредсказуемо. Он мог привести в квартиру проститутку и начать заниматься с нею сексом в присутствии детей. Фрэнк избивал Шарлотту и однажды на глазах детей последовательно сломал все пальцы на её руках. Когда подросший Алберт однажды бросился защищать мать, Фрэнк схватил его за горло, поднял в воздух и потряс, едва не задушив. Свидетельств такого рода сохранилось много, причём, это не рассказы Алберта, которого можно заподозрить в умышленном сгущении красок с целью вызвать к себе сочувствие, а воспоминания его сестёр и братьев. Сохранились записи о подобных инцидентах и в полицейских протоколах. Фрэнк ДеСальво был хорошо знаком полиции Челси, которая с период с 1930 г по 1944 г заводила на него уголовные дела 18 (!) раз, из них 5 – за побои жены и детей. Помимо бытового насилия за Фрэнком водились и грешки иного рода – его периодически ловили на мелкой уголовщине вроде обворовывания пьяных, хищениях по месту работы и т. п. Удивительно, но его ни разу не отправили за решётку на сколько-нибудь долгий срок, все непотребства и выходки Фрэнка заканчивались в худшем случае 2-месячной прогулкой в окружную тюрьму, после которой тот бросал на некоторое время пить и становился похож на человека. Впрочем, через полгода всё возвращалось на круги своя…
В браке родились 6 детей: в 1928 г – Шарлотта Ирен (Charlotte Irene), на следующий год – Джозеф Фрэнк (Joseph Frank), в 1931 г – Алберт Генри (Albert Henry), в 1934 г – Дороти Мэй (Dorothy May), в 1936 – Ричард Эдвард (Richard Edward) и в 1938 г – Фрэнк-младший (Frank DeSalvo Jr). Из написанного выше несложно понять сколь тяжёлым и безрадостным было их детство. Семья распалась в сентябре 1944 г и расставание родителей вряд ли можно считать неожиданным, скорее можно удивляться тому, как долго Шарлотта мирилась с алкоголизмом и полным безрассудством муженька.
Алберт был третьим по старшинству. Он был проблемным ребёнком, что называется, с младых ногтей. Сложно сказать, что к этому привело – дурная наследственность или педагогическая анархия. По-видимому, дети в семье были предоставлены сами себе и росли подобно бурьяну за баней. В 1939 г старшая сестра Алберта разыграла с его участием сексуальную сцену, которую не раз наблюдала с участием отца. Сестренка изображала проститутку, которой 7-летний Алберт должен заплатить деньги и заняться сексом. За этим развлечением их застал старший брат, Алберт спустя годы со мехом рассказывал об этом всем, желающим его слушать – Нассару, Ли Бэйли, Боттомли, психиатру Эймсу Роби. Понятно, что если брат и сестра младшего школьного возраста играют «в секс», подражая взрослым, то в головах таких детей руины… Уже в возрасте 12 лет – в ноябре 1943 г – Алберт попал в поле зрения полиции. Произошло это после того, как Алберт избил сверстника и отнял у того карманные деньги в сумме 2 доллара 85 центов. Хоть деньги и считались карманными, сумма по тем временам была заметна, на эти деньги мальчик должен был купить продукты для всей семьи. За свою выходку Алберт получил условный срок и пообещал судье исправиться.
Как это часто бывает с несовершеннолетними преступниками – как, впрочем, и взрослыми тоже! – все клятвы и слёзы оказались позабыты сразу по выходу из зала суда. 27 декабря 1943 г Алберта ДеСальво арестовали вторично, на этот раз за участие в групповой краже со взломом. Теперь сорванец, если так его можно назвать, отправился учиться в специальный класс для трудных подростков в церковной школе. Фактически Алберт оказался в интернате, днём он учился, а по вечерам работал, спать оставался в школьной казарме. В Америке того времени, как и в Советском Союзе, активно практиковалось перевоспитание трудных подростков трудом!
Так продолжалось чуть менее года. Алберт вернулся домой лишь в конце октября 1944 г после ходатайства матери, заявившей органам опеки, что мальчик нужен дома для помощи по хозяйству.
В 1940-х гг Алберт ДеСальво сменил множество профессий, точнее говоря, способов заработка – он работал подмастерьем сапожника, помогал флористу в цветочном магазине, разносил газеты и т. п. Заработок Алберта помогал семье сводить концы с концами.
Надо сказать, что материальное положение Шарлотты ДеСальво и её детей несколько улучшилось после развода, который последовал, как отмечалось выше, в сентябре 1944 г. Шарлотта стала получать федеральное пособие в размере чуть более 31 доллара в неделю, плюс к этому кое-какие деньги приносили подработки старших детей – Джозефа, Айрин и Алберта.
В августе 1945 г Шарлотта ДеСальво вышла замуж за Пола Киносьяна (Paul Kinosian), владевшего магазином мелочнОй торговли. Сложно представить, что Киносьян действительно влюбился в немолодую женщину, мать 6-х детей, скорее всего, это был брак по обоюдному расчёту. Пол Киносьян оказался человеком довольно своеобразным, оценки давались диаметрально противоположные. Кто-то характеризовал его как человека щедрого и доброго, хотя и совершенно необразованного, кто-то припоминал присущие ему приступы ярости. Чтобы понять, о каких приступах идёт речь, можно привести пример нападения Пола Киносьяна на Ричарда ДеСальво, одного из младших братьев Алберта. В 1951 Пол избил 16-летнего Ричарда и выбросил через входную дверь на улицу, тот при падении с крыльца сильно разбил голову. После лечения в больнице Ричард ушёл из семьи и носа не показывал в лавке Киносьяна. Однажды он зашёл туда в поисках матери, и Пол, увидев его, схватил молоток и бросился в атаку. Ричарду пришлось убегать, чтобы не доводить дело до кровавого финала.
Алберт ДеСальво также имел разного рода неприятности с отчимом, хотя и не настолько печальные, как в случае Ричарда. Несмотря на это, семья ДеСальво жила в 1944, в 1945 и в 1946 гг куда лучше и спокойнее, нежели ранее. Алберт в это время ходил в среднююю школу и учился очень хорошо, успевая при этом заниматься разнообразными подработками. Казалось, что противозаконные глупости остались в прошлом и поведение юноши полностью выправилось. Алберт испытывал трепетно-нежные чувства к матери, очень её жалел, стремился всячески ей помочь. Не было ни одной просьбы матери, на которую он не отозвался бы. Вообще же, всё сестры и братья Алберта, вспоминая то время, отмечали, что тот производил впечатление очень аккуратного, вежливого и смышленого юноши. Он рос очень спортивным, любил всевозможные подвижные игры, вообще казался очень развитым молодым человеком. Вместе с тем, уже тогда в поведении Алберта отмечалась довольно странная черта, обращавшие на себя внимание родственников. Алберт очень боялся темноты, что, согласитесь, выглядит довольно иррационально для 15-летнего подростка, причём, боялся он не бандитов, не внезапного нападения, не чего-то конкретного… Алберт никогда не ходил по тёмным проулкам, в тёмное время суток обходил кварталы по освещенным улицам и его невозможно было убедить срезать часть пути, пройдя между тёмными зданиями.
По-видимому, страх темноты был обусловлен повышенной тревожностью Алберта, которую он в целом удачно скрывал от окружающих. Вместе с тем, характеризуя его психологическое состояние в то время, следует отметить, что нам ничего неизвестно о том, чтобы он страдал в этом возрасте от энуреза (ночного недержания мочи). Также за Албертом не замечали жестокости в отношении животных или тяги к бродяжничеству (дроромании), во всяком случае, нам неизвестны воспоминания такого рода лиц, знавших Алберта в детстве и юности. В подростковом возрасте упомянутые отклонения в различных сочетаниях демонстрирует абсолютное большинство будущих серийных убийц. Хотя объективности ради следует признать, что Алберт ДеСальво рассказывал адвокату Ли Бейли о том, что, увлёкшись в подростковом возрасте стрельбой из лука, ходил в парк охотиться на кошек. Убивал ли он животных или попросту пугал – непонятно, да и особого доверия подобные рассказы не вызывают, поскольку многое из того, что ДеСальво выдавал за чистую правду при проверке подтверждения не находило.
Казалось, что к 15 годам характер и темперамент Алберта выровнялись и пришли в норму, однако, благополучие оказалось кажущимся. В августе 1946 г ДеСальво вместе с дружком взяли «покататься» чужую автомашину. «Покатушки» удались на славу, юноши через 4 часа вернули машину на место, но хозяин за это время успел вызвать полицию и подал официальное заявление, поэтому невинная, как казалось юношам, проделка стала преступлением. Поскольку Алберт уже имел опыт правонарушений, то для него «покатушки» закончились водворением в тот самый интернат, стены коего он покинул в октябре 1944 г. Что произошло далее не совсем понятно, видимо, в интернате Алберт попал в какую-то передрягу, поскольку буквально через пару недель после водворения в учебное заведение он вместе с двумя товарищами совершил побег.
Инцидент произошёл 9 сентября, Алберта и его дружков ловили с привлечением полиции, как настоящих уголовников! Понятно, что без карманных денег, сменной одежды и связей, неизвестных правоохранительным органам, шансы беглецов скрыться от погони были минимальны. Они и не скрылись! Всех троих вернули в интернат менее чем за 48 часов со времени побега.
Может показаться удивительным, но ребят не очень-то и наказали. Снисходительная реакция администрации интерната объяснялась, по-видимому, тем, что побег явился вынужденной реакцией на некий конфликт. Администрация была не заинтересована раздувать эту историю и Алберт отделался чисто символическим замечанием. Он был на хорошем счету у руководства и уже в январе 1947 г его досрочно освободили, как примерного ученика, продемонстрировавшего искреннее раскаяние.
Одна из самых ранних фотографий Алберта ДеСальво, ему 15 или 16 лет. Впереди у него долгая и, как ему тогда казалось, интересная жизнь…
В 1947 г и первой половине 1948 г Алберт продолжал учиться в средней школе, подрабатывая с целью помочь семье. Закончив с хорошими оценками 9 классов, он летом 1948 г подал заявление о вступлении в армию. Заявление было отклонено, т.к. вплоть до сентября 1948 г он считался осужденным на условно-досрочном освобождении, а такие лица призыву в мирное время не подлежали. Однако в начале сентября судимость была снята и Алберт ДеСальво подал второе заявление о зачислении в ряды вооруженных сил. Оно было удовлетворено и 16 сентября молодой человек был призван на действительную военную службу.
Начальную военную подготовку Алберт прошёл в Форт-Бэнкс в Массачусетсе, где успешно закончил школу младших технических специалистов и в числе лучших выпускников получил право отправиться для дальнейшего прохождения службы в ФРГ. Это было не только престижно, но и выигрышно в материальном отношении, так что неудивительно, что ДеСальво этим правом воспользовался. Перед отправкой в Западную Германию Алберт прошёл всестороннюю проверку по линии ФБР, тогда на него было заведено первое досье под номером #814639B (личное дело, которое можно считать аналогом отечественного т.н. «дела-формуляра»). Всего же в ведомстве Гувера на ДеСальво было заведено 3 досье, номера двух из них засекречены до сих пор. Сейчас некоторые документы ФБР, связанные с Албертом, обнародованы, учитывая, что в армии ДеСальво немало по куролесил, было бы интересно прочесть их без купюр.
В Германии ДеСальво служил в рядах 14 бронекавалерийской дивизии на различных американских базах (в Марбурге, Фритцларе, Бамберге, Франкфурте, Бремерхафене и др.). Обязанности по службе выполнял самые разные – был стрелком десантной группы, механиком-водителем, техником танковой ремонтной базы, специалистом инструментальной разведки и пр.
По службе Алберт характеризовался положительно, начальство его оценивало как грамотного и дисциплинированного специалиста, в Германии ему было присвоено звание сержанта. В американской армии сержант отнюдь не эквивалентен сержанту в советской, его аналогом скорее являлось звание прапорщика или мичмана во флоте. Вместе с тем, известно, что сослуживцы отзывались о ДеСальво как о «сложном человеке», способном создать конфликт на ровном месте. Впрочем, свой первый армейский срок ДеСальво оттарабанил без сучка, без задоринки. По его окончании он получил благодарность министра обороны за беспорочную службу и тут же заключил 5-летний контракт, фактически ни на один день не прервав воинский стаж.
Однако уже через месяц, в июле 1951 г, Алберт попал в неприятную ситуацию, связанную с грубым нарушением воинской дисциплины – он ушёл в «самоволку», демонстративно нарушив приказ старшего командира. Последний не стал закрывать глаза на поведение ДеСальво и подал формальную жалобу в дисциплинарный суд. Дело вышло серьёзное, Алберту грозило разжалование и разного рода сопутствующие неприятности, вроде перевода из ФРГ в Корею, где шла крупномасштабная война. Однако ситуацию спасли отличные характеристики и умение Алберта производить на окружающих нужное впечатление – во время судебного заседания он рассказал о предвзятом к себе отношении со стороны командира и отделался символическим выговором.
Сейчас сложно сказать кто в той ситуации был прав, а кто виноват, но история с самоволкой явилась своего рода звоночком, предвещавшим проблемы в будущем.
В начале 1954 г ДеСальво стал фигурантом отвратительного дела, связанного с его сексуальными отношениями с 9-летней девочкой, которая выполняла некоторые его сексуальные прихоти за деньги. Мать ребёнка, узнав об этом, подала заявление в полицию, проведенное расследование показало, что преступление имело место и повторялось неоднократно. Факт педофилии был налицо и вот тут очень интересно повели себя американские власти. Военная полиция фактически спрятала ДеСальво, тайно перевезя сначала на другую базу, а затем отправив в США. Бесславное возвращение на родину произошло в апреле 1954 г.
Военная полиция явно рассчитывала «замылить» это дело и не предпринимала никаких действий. Немецкие правоохранители через внешнеполитическое ведомство обратились к американским коллегам с просьбой дать правовую оценку действиям своего военнослужащего. Следует помнить, что американские военные в Западной Европе находились вне юрисдикции местных правоохранительных органов, расследования в их отношении могла проводить только американская военная полиция.