Неизвестные серийные убийцы. Хроники забытых уголовных расследований

Это открытие, конечно же, оказалось для «законников» очень неприятным. Успешно начатое расследование неожиданно забуксовало и потеряло вектор. Непонятно было, где надлежит искать исчезнувшего Джеймса Бейкера, ведь коли тот действительно имел опыт работы в торговом флоте ещё до призыва на воинскую службу, то ему не составило бы большого труда устроиться на какое-нибудь грузопассажирское судно и отправиться за океан. В таком случае он мог находиться где угодно, и могли пройти годы, прежде чем он решил бы вернуться в США. А может и вообще решил бы не возвращаться!

Но даже если Джеймс Бейкер и не уплывал на другой континент, то от этого поиск его делался ненамного проще. Бейкер, легко скрывшийся от полицейского преследования, мог находиться где угодно.

Три недели полиция Нью-Йорка работала с местной агентурой, рассчитывая получить какой-либо выход на Джеймса Бейкера. Но к концу января 1929 г. пришло понимание того, что работа эта бессмысленна и подозреваемого таким образом отыскать не удастся. По крайней мере, сейчас.

Установочные данные на Бейкера были разосланы по более чем 2,5 тысячам подразделений правоохранительных органов, государственных и транспортных служб по всей стране [полицейским департаментам, службам шерифов, таможенным отделениям, пограничной охране, подразделениям охраны портов, службам безопасности железных дорог и пр.].

Если бы история на этом закончилась, то настоящая заметка никогда бы не была написана. Однако произошло то, что в реалиях того времени можно назвать чудом – Джеймс Бейкер был найден. И найден там, где никто его особо и не искал.

В феврале 1930 г. полиция штата Мичиган разгромила полуподпольное питейное заведение в городке Фармингтон (Farmington), пригороде Детройта. Пивнушка маскировалась под букмекерскую контору [в стране действовал «сухой закон», и питейные заведения часто прикрывались вывесками разного рода ресторанов, бильярдных, букмекерских контор и т.п.]. Это заведение, помимо торговли контрабандным спиртным, было известно и тем, что там собирались, как принято выражаться сегодня, лица нетрадиционной сексуальной ориентации. Разумеется, заведение работало с ведома местной полиции, коррумпированной насквозь, но участие в операции полиции штата не позволило спустить дело на тормозах. А потому работники полуподпольной «лавочки» были задержаны и надлежащим образом допрошены.

Детективы тогда услышали немало необыкновенных рассказов, но один из них привлёк особенное к себе внимание. Работники заведения сообщили о некоем весьма молодом мужчине, появлявшемся в ночное время. Он много пил, был общителен, имел массу дружков, причём малознакомым людям представлялся разными именами. Он носил при себе пистолет, имел татуировки, вёл себя как бывалый уголовник, но его неумеренная болтливость разрушала образ брутального немногословного гангстера. Приметы его отлично соответствовали внешности Джеймса Бейкера, хотя с опознанием по фотографии работники пивнушки затруднились.

Где жил подозрительный мужчина, никто не знал. Но автомобилем он не пользовался и приходил пешком, а стало быть, искать его надлежало либо в Фармингтоне, либо где-то на близлежащих фермах.

В принципе, эта зацепка могла никуда не привести, но следует отдать должное детективу полиции Детройта Эрлу Швейцеру (Earl Sweitzer), проявившему должное упорство в проверке подозрительной информации. Он принялся методично объезжать окрестности и опрашивать фермеров и в конечном итоге выяснил, что на одной из ферм действительно живёт человек, как будто бы скрывающийся от окружающих. Он выходил из дома только в тёмное время суток, некоторые из местных жителей видели его голосовавшим у дороги и обычно подвозили его. При этом разговор с владельцем автомашины мужчина поддерживал неохотно и никакой информации о себе не сообщал. В общем, человек казался каким-то подозрительным и был похож на скрывающегося уголовника.

В конце концов, район поиска сконцентрировался у фермы некоей Терезы Паркс (Teresa Parks), проживавшей на полпути из Фармингтона в Уоррен (Warren), другой город-спутник Детройта. Тут, конечно же, нельзя не удивляться тому, как работал уголовный сыск в те дремучие годы – без видеокамер наблюдения на каждом углу, сотовых телефонов, развитой системы различных учётов с дистанционным доступом и пр. И ведь поразительную результативность демонстрировал! В основном, разумеется, результативность эта базировалась на умении работать со свидетелями, способности расположить к себе неизвестного человека и побудить его оказать помощь. И люди тогда отзывались, не зря же именно в те года родилась пословица «пустая улица полна глаз».

Когда Эрл Швейцер в сопровождении группы полицейских в форме вечером 19 февраля 1930 г. заявился на ферму Терезы Паркс, то едва не задержал по ошибке человека, не имевшего отношения к его розыску. Дело заключалось в том, что на ферме проживал батрак, которого Швейцер поначалу принял за разыскиваемого мужчину. Лишь после того, как в результате продолжительного обыска в подвале под домом был найден прятавшийся там второй молодой человек, стало ясно «who is who».

Скрывавшийся в подвале мужчина заявил, что является приёмным сыном владелицы фермы, назвался Джеймсом Бейкером и заверил «законников» в том, что не совершал ничего преступного. Следует понимать, что Эрл Швейцер ничего не знал о подозрениях в убийстве, связанных с Бейкером [расстояние до Нью-Йорка, где был убит Гау, превышало 800 км!], детектив в то время просто проверял информацию о подозрительном человеке. Бейкер оказался покрыт многочисленными татуировками, что отвечало описаниям, полученным в подпольном питейном заведении, а кроме того, в его вещах был найден пистолет 38-го калибра. На костяных накладках на рукояти пистолета надфилем были прорезаны 8 глубоких зарубок. Зарубки эти сразу же привлекли внимание Швейцера, детектив попросил Джеймса объяснить, что они означают? Бейкер услужливо ответил, что пистолет он приобрёл с рук и ничего о происхождении следов на рукояти не знает.

В общем, детектив задержал Бейкера и вместе с ним отправился в Детройт. И уже по прибытии туда, полистав альбом с описанием разыскиваемых преступников, Эрл Швейцер понял, что поймал «крупную рыбу».

Джеймс Бейкер оказался обаятелен и разговорчив. В целом он производил положительное впечатление, но ровно до тех пор, пока болтовня его не начинала утомлять.

Рапорт о задержании попал к помощнику окружного прокурора Джону Уоттсу (John D. Watts), которому предстояло разговорить Бейкера и постараться получить от него согласие на экстрадицию в Нью-Йорк. Если бы задержанный такое согласие не дал, то процедура выдачи потребовала бы проведения отдельного суда по этому вопросу с весьма неочевидным исходом.

Неизвестно, как и о чём Уоттс разговаривал с задержанным, но услышанное, должно быть, немало поразило помощника прокурора. Бейкер не только признался в совершении убийства Генри Гау и рассказал важные детали случившегося на фабрике Гуггенхайма, но и вывалил в уши Уоттса массу других в высшей степени поразительных откровений. Так, он заявил, что в 1927 году посредством отравления убил 3-х человек на танкере «Галфпорт» («Gulfport»), а кроме того, с использованием яда убивал людей в разных городах мира – в Хьюстоне, штат Техас, в городе Уоррен, штат Огайо [не путать с Уорреном в Мичигане, неподалёку от которого находилась ферма, где скрывался Бейкер], в порту Гамбурга, в Германии и, наконец, в Бомбее, в Индии.

Не совсем понятно, что побудило Бейкера сделать сенсационные признания. Никаких мер принудительного характера к нему не применялось – делать что-то подобное было попросту незачем, поскольку никакой ясности относительно причастности к убийству Гау у детройтских «законников» не существовало. Уоттс просто по-доброму и очень корректно поговорил с задержанным. Помощник прокурора, судя по всему, был неплохим психологом и умел подбирать индивидуальные ключики к собеседникам. Спустя несколько лет Уоттс оставил прокурорскую стезю и подался на судебное поприще, сначала он несколько лет занимал место судьи по гражданским делам, а в 1937 г. избрался на должность судьи по делам уголовным.

Широкую известность Джон Уоттс получил в январе 1934 г., проведя 25 числа впервые в мире процедуру бракосочетания дистанционно – по телефону. Жених – Бертиль Клейсон (Bertil Hjalmar Clason) – находился в Детройте, а невеста – Сигрид Карлсон (Sigrid Sofia Margareta Carlzon) – в Стокгольме. Возможность удалённой регистрации брака подавалась тогда как невероятный технологический прорыв, дескать, скоро мы все станем жить в таком комфорте, что всё будем делать, не выходя из дома. Правда, оставался безответным вопрос, как можно будет вести половую жизнь удалённо, но американский прогресс вскоре додумался и до секса по телефону. Заметьте, подобного рода активность мыслительного процесса имела место безо всякой пандемии! Кстати, упомянутая история бракосочетания по телефону вполне годится в качестве загадки на конкурсе знатоков «Что? Где? Почём?» [можно, кстати, задать не только тривиальный вопрос о месте и времени проведения этой процедуры, но и сформулировать его иначе, например, спросить, как идентифицировались личности брачующихся при отсутствии видеоизображения? Сразу сообщаю правильный ответ – рядом с женихом находились две родные сестры невесты, которые в присутствии судьи опознали её по голосу и под присягой подтвердили, что именно Сигрид Карлсон вступает в брак].

Слева: Джон Уоттс стал известен как первый американский судья, зарегистрировавший брак дистанционно – по телефону. Этому необычному нововведению американская пресса в январе 1934 г. уделила немалое внимание. На фотографии можно видеть, что рядом с женихом, который поднёс к губам мирофон, стоят две сестры невесты, они под присягой подтвердили, что на другом конце провода находится именно Сигрид. Справа: передовой судья сфотографирован в том же году вместе с молодой женой и 4-летним сыном.

Вернёмся, впрочем, в февраль 1930 года.

Джон Уоттс, услыхав от Джеймса Бейкера поразительные признания, обоснованно засомневался в услышанном. Помощник прокурора позвонил в Нью-Йорк и сообщил о том, что подозреваемый в убийстве Гау сейчас находится под стражей и даёт признательные показания, а потому хорошо бы уточнить у него какие-то детали, желательно никому не известные, либо оставшиеся непонятными следствию. И поинтересовался, о чём следует спросить Бейкера? Разговаривавший с Уоттсом инспектор Малруни быстро вспомнил убийство Генри Гау и рекомендовал задать вопрос о странных ранах во рту жертвы, дескать, пусть задержанный объяснит, как они появились! Заодно станет ясно, действительно ли он причастен с произошедшему на фабрике Гуггенхайма.

Помощник прокурора вернулся в помещение для допросов и задал вопрос о происхождении царапин во рту Генри Гау. Бейкер засмеялся и ответил, что цианистый калий, подмешанный в кофе Гау, подействовал совсем не так, как рассчитывал отравитель, по-видимому, из-за своей активности он частично разложился. Генри стало плохо, но сознания он не потерял и заподозрил неладное. Бейкер, понимая, что маски сброшены и ломать комедию больше незачем, достал из кармана пакетик с ядом, раскрыл его и опустил в порошок кончик ствола пистолета. Приказав Гау открыть рот, он вставил ему ствол пистолета и приказал облизать… Такая вот аллюзия на оральный половой акт. Гау отказался лизать ствол пистолета, тогда Бейкер несколько раз грубо повернул его во рту, очевидно, поранив высокой мушкой нёбо, во всяком случае, Гау закричал и стал отдёргивать голову. Впрочем, яд, находившийся на кончике пистолетного ствола, быстро подействовал, и Генри скончался в течение минуты-двух.

Продолжая свои в высшей степени неожиданные откровения, Бейкер рассказал об отравлении экипажа танкера «Голфпорт» в октябре 1927 года. По его словам, у него не сложились отношения с некоторыми членами команды. Не совсем понятно, чем оказался обусловлен конфликт, сам Бейкер затруднился [или просто не пожелал] объяснить крайний антагонизм некоторых членов команды, но они, если верить рассказу арестанта, принялась всячески его третировать и изводить. Джеймсу это не понравилось, он к тому времени уже неоднократно совершал убийства и потому решил проблему привычным и самым радикальным способом – растворил в цистерне с питьевой водой пакетик имевшегося у него цианистого калия. Умереть должен был весь экипаж.

Танкер совершал небольшие по длительности переходы из США в Венесуэлу и обратно, так что Бейкеру следовало продержаться лишь несколько суток. Он не пил корабельную воду, употребляя только ту, которой заблаговременно запасся. Весь экипаж заболел, но умерли лишь 3 человека. Никто ничего не заподозрил. Бейкер заявил, что очень расстроился из-за того, что потратил много яда, а убил так мало людей! Если бы он травил каждого в отдельности, то в живых не остался бы никто, а тут… ошибочка вышла.

Продолжая рассказывать о своих похождениях, Бейкер объяснил, как пришёл к мысли убивать посредством отравления. В 1924 г. Джеймс купил пакет с цианистым калием у золотодобытчиков в Венесуэле и несколько месяцев бесцельно носил его с собой. В Хьюстоне, в штате Техас, в баре, где встречались разного рода маргиналы, алкоголики и ранее судимые лица, к нему пристал какой-то неприятный мужчина, с которым Бейкер общаться не хотел. Чтобы отделаться от незнакомца, Джеймс, улучив момент, высыпал в его кофе изрядную порцию яда. Человек отхлебнул кофе и… умер почти моментально.

Бейкер остался под сильным впечатлением от того, как быстро яд «выключил» совершенно здорового человека. Также ему очень понравилось то, что никто из присутствующих в баре ничего не заподозрил. Отравитель в числе первых бросился на помощь жертве, затем звонил по телефону, вызывая врача. Тогда же он услышал фамилию убитого – Хоникат (Honeycut). Ощущение власти над чужой жизнью опьянило Бейкера, он признался, что пережил тогда настоящий восторг, и впредь всегда действовал в подобной манере – травил человека в людном месте и наблюдал как за его смертью, так и за паникой окружающих.

Уже 21 февраля в местных газетах появились первые сообщения о задержании необычного преступника, которого журналисты называли тогда «массовым убийцей» [сейчас это словосочетание используется с другой коннотацией, «массовыми убийцами» называют преступников, совершающих убийства 4-х и более человек в одном месте без перерыва на эмоциональное охлаждение, то есть за одни приём. Если такое преступление совершается в разных местах, то есть преступник перемещается с места на место, то для его обозначения используется термин «цепное убийство»]. Продолжая свои откровения, Джеймс Бейкер сообщил об убийстве посредством отравления неизвестного мужчины в припортовом баре на острове Панай (Филиппинский архипелаг), а также о том, что расправился с отчимом в 1919 г. Отчима он убил выстрелом из ружья, отомстив тем самым за неоднократные побои, изощренное третирование и бесчисленные унижения на протяжении по меньшей мере 4-х лет. По словам Бейкера, именно после этого убийства он пустился в бега, скрылся из Техаса и устроился на корабль юнгой.

Тереза Паркс, узнав о том, какие показания даёт приёмный сын, заявила помощнику прокурора Уоттсу о том, что Джеймс – человек глубоко ненормальный и верить его россказням нельзя. Дескать, у него мания преследования, он ведёт себя очень странно и часто высказывает какие-то совершенно вздорные и недостоверные суждения. Уоттс, однако, был склонен поверить задержанному – уж больно тот был убедителен в своих повествованиях.

Что было интересно и в какой-то степени неожиданно – так это то, что Бейкер легко согласился на экстрадицию в Нью-Йорк.

Уже 23 февраля в Детройт из Нью-Йорка прибыли детективы Джордж Фицпатрик (George Fitzpatrick) и Артур Хор (Arthur M. Hore), которым предстояло перевезти Бейкера по железной дороге в город Ньюарк (Newark) и далее в Нью-Йорк. То, что последовало в дороге, спровоцировало неожиданный для всех скандал: после того, как поезд тронулся, детективы провели обыск задержанного и обнаружили сначала охотничий нож, а затем – пистолеты 38-го и 45-го калибра! На прямой вопрос: «Зачем ему оружие?» – Бейкер кривляться не стал и ответил также прямо: «Чтобы убить вас!» Нью-йоркские детективы при первой же возможности позвонили в Детройт и гневно обвинили тамошних полицейских в коррумпированности, прямо указав на то, что именно полицейские снабдили задержанного оружием. Возмущение Фицпатрика и Хора можно понять – это поездка могла стоить им жизни! Однако сотрудники детройтской полиции категорически отвергли все подозрения в свой адрес, поклявшись в том, что Бейкер перед передачей в руки нью-йоркских детективов был обыскан 3 раза различными лицами и оружия при себе не имел.

Сам Бейкер сказал только, что оружие получил в Детройте ещё до посадки в поезд и рассчитывал сойти в Питтсбурге. Никакой ясности в том, кто и как именно сумел передать ему оружие, так и не появилось, но нельзя не признать того, что вся эта операция была проведена на удивление ловко. Прояви детективы небрежность, и Бейкер с большой вероятностью сумел бы реализовать задуманное!

Журналисты, встречавшие детективов и подконвойного в Ньюарке, обратили внимание на то, что тот был сдержан и сосредоточен, один из журналистов в своём репортаже даже написал, что Бейкер «выглядит стоиком» («Baker seemed stoical»). Теперь у болтливого и оптимистичного преступника появился серьёзный повод задуматься о своей судьбинушке – побег не удался, и ему корячился суд по серьёзной статье!

В течение считанных дней Джеймс Бейкер стал широко известен – его утверждение о готовности убить двух детективов полиции привлекло к нему немалое внимание газетчиков. А когда выяснилось, что Джеймс легко и непринуждённо сознался в большом количестве отравлений, то тут уже интерес к его персоне стал всеобщим. Заголовки февральских 1930 г. газет, посвящённые ему, были весьма красноречивы: «Современный Борджиа сознаётся в отравлении 8 человек исключительно для душевного удовлетворения», «Молодой мужчина сознаётся в отравлениях 8 человек» и пр.

По прибытии в Нью-Йорк Бейкеру, заявившему в суде о своей неспособности нанять адвокатов, были назначены бесплатные адвокаты Чарльз Сильвестер (Charles L. Sylvester) и его помощник Джеймс Мюррей (James D. C. Murray). Расследование в Нью-Йорке вёл окружной прокурор Томас Ч. Т. Крейн (Thomas C. T. Crain).

На первом этапе он столкнулся с тем, что доказать причастность Бейкера к отравлению Генри Гау оказалось довольно сложно ввиду того, что никто никогда не видел у Бейкера яда и не слышал рассказов о наличии у него вещества, которое может быть использовано как яд. Подвело и нетвёрдое опознание подозреваемого дальнобойщиками Мейхемом и МакКолеем, Поэтому, как это ни покажется кому-то удивительным, на первом этапе Джеймс Бейкер был обвинён лишь в хищении 20$ из бумажника Генри Гау, и именно на основании этого обвинения был оформлен первый ордер на арест убийцы.

В дальнейшем обвиняемый делал взаимоисключающие заявления, и трудно сказать, являлось ли подобное поведение следствием его душевной болезни или же представляло собой хорошо продуманную тактику по развалу следствия. Уже 27 февраля Бейкер признался судье Моррису Кёнигу (Morris Koenig) в убийстве Гау и ещё 2-х человек, чьи имена он якобы не знал. А менее чем через неделю – 4 марта, в судебном заседании по поводу назначения залога – он заявил, что никого не убивал и никогда не признавался в убийствах людей. Газетчики, следившие за поведением обвиняемого в ходе этого заседания, описали Бейкера как «сдержанного и серьёзного» молодого мужчину («Subdued and serious»). Несмотря на заявление о своей полной невиновности, в освобождении под залог Бейкеру было отказано, что вызвало немалое его удивление.

Несколько позже обвиняемый с видом оскорблённой невинности отверг подозрения в собственной гомосексуальности и заявил, что у него есть «дама сердца» – некая Элеонор Рэй (Eleanor Ray), девушка, проживавшая не ферме неподалёку от Фармингтона. Настаивая на своей абсолютной гетеросексуальности, Бейкер признался, что имел намерение убить некоего соперника, также искавшего расположения Элеоноры, и даже пошутил, что его противник не знал, насколько рисковал, противопоставляя себя ему! После этого признания Бейкер опять вернулся к рассказам о совершённых убийствах и для подтверждения того, что он очень опасен, рассказал, как убил мужчину в городке Айлоайло (Iloilo) в штате Пенсильвания. Это было нечто новое – прежде Бейкер в этом убийстве не сознавался.

После этого признания последовало ещё одно. Джеймс рассказал, что 20 января 1929 г. убил железнодорожного детектива Уолтера Ои (Walter Aue). По его словам, детективу что-то не понравилось во внешнем облике Бейкера, и он потребовал, чтобы Бейкер подошёл. Джеймс сделал вид, будто не расслышал сказанное, но детектив повысил голос и пригрозил выстрелить. Бейкер снова проигнорировал обращённые к нему слова, вынудив тем самым детектива выстрелить. Уже после того, как полицейский применил оружие, Бейкер стал стрелять в ответ и выпустил в детектива в общей сложности 5 пуль.

Это были, конечно же, поразительные рассказы! На протяжении всего лишь 2-х недель Бейкер сообщил об убийствах в общей сложности 11 человек, то давая признательные показания, то отзывая их.

Попытки проверить утверждения приводили к результатам, мягко говоря, неоднозначным. Так, в частности, в городке Ньютон-Фоллс (Newton Falls), в штате Огайо, удалось отыскать Генри Паркса (Henry Parks), того самого отчима, которого Бейкер якобы застрелил в возрасте 14 лет. Оказалось, что подросток действительно стрелял в него, но ранил в ногу, и мужчина выжил. Детектив Уолтер Ои действительно был убит в январе 1929 г. при исполнении служебных обязанностей, но произошло это не так, как рассказывал Бейкер. Более того, преступление это произошло на глазах свидетелей, так что ошибочность «признания» обвиняемого не могла быть оспорена.

Возникли безответные вопросы и по другим эпизодам признаний Бейкера. В частности, полиция Хьюстона ничего не знала об убийстве (и о смерти вообще) человека по фамилии Хоникат. Также не удалось добиться ясности в вопросе отравления экипажа танкера «Голфпорт» – за прошедшее время судно сменило владельца и, как выяснилось в ходе проверки, у прежнего хозяина корабля документация велась крайне беспорядочно. В экипаже была большая текучка, имело место привлечение матросов без должного оформления и пр.

В этой обстановке окружной прокурор Томас Крейн благоразумно решил игнорировать все материалы о преступлениях в других регионах за исключением Нью-Йорка. Джеймс Бейкер был обвинён только в убийстве Генри Гау, хищении его денег и ограблении «дальнобойщика» МакКолея. Сообщения о совершёнии иных преступлений было решено игнорировать. Наверное, такая практика была правильной, окружной прокурор знал, что делает.

Ко времени судебного процесса, который начался в мае 1930 г., обвиняемый обзавёлся новым адвокатом – более успешным и известным Джеймсом Мюрреем (James D. C. Murray). Последний также защищал Бейкера бесплатно, решив, очевидно, что участие в громком процессе послужит неплохой рекламой его профессиональных услуг.

Мюррей в своей защите сделал ставку на доказывание невменяемости подзащитного. Проведённое по его настоянию детальное обследование выявило серьёзное поражение мозга Бейкера, обусловленное тем, что одна из костей черепа имела аномалию развития и росла внутрь. Ввиду этого подлежащая часть мозговой оболочки испытывала постоянное давление, что могло приводить к самым разным отклонениям – от слепоты и глухоты до паралича и всевозможных галлюцинаций.

Нельзя не признать того, что это был очень удачный «заход» адвоката, если Бейкер и мог сохранить жизнь, то только построив защиту на собственной невменяемости.

Процесс над Джеймсом Бейкером прошёл в середине мая 1930 г. без каких-либо сюрпризов и сюжетных зигзагов. Бейкер проявил удивительное здравомыслие и в начале процесса заявил, что не может считать себя виновным или невиновным, поскольку плохо помнит события декабря 1928 г. После этого он отказался от дачи показаний, предоставив адвокату полное право делать своё дело. Мать убитого Генри Гау продемонстрировала редкостное добросердечие и в своей речи выразила надежду на то, что обвиняемый не будет приговорён к смертной казни. Она великодушно заявила: «Он сын чьей-то матери, его следует поместить в какое-либо [специальное] учреждение» («He is some mother’s son. He ought to be put into some institution.»).

Адвокат демонстрировал присяжным рентгеновские снимки черепа подсудимого, рассказывая о тех страданиях, которые тот испытывал… или якобы испытывал, поскольку о страданиях Бейкера нам доподлинно ничего не известно. Присяжные явно впечатлились душераздирающей речью адвоката Мюррея и в своём вердикте постановили, что Бейкер должен быть осуждён как виновный в убийстве 2-й степени, хотя у них имелся выбор, и они могли квалифицировать деяние подсудимого как убийство 1-й степени.