Серийные убийства в Австралии. Хроники подлинных уголовных расследований

Девушке надо было пройти около 400 м к дому, в руках она несла сумку и пакет с рабочей одеждой, которую надлежало выстирать дома. Улица Дейли-стрит, по которой шла Джилл, была тёмной и пустынной, район был застроен индивидуальными домами, причём не очень плотно – в 1960 г. в жилой застройке имелись довольно протяжённые "проплешины". Сначала мимо Джилл, едва не задев её сумку, промчался небольшой "моррис минор" ("Morris minor") – распространённая в то время ввиду своей дешевизны автомашина. Водитель напугал девушку, и та громко выругалась ему вслед. Джилл проследила за тем, как автомобиль достиг поворота и свернул. Хотя машина исчезла из поля зрения, Джилл насторожилась и продолжила движение по краю проезжей части, постоянно оглядываясь. Именно поэтому она увидела, как через несколько минут тот же самый автомобиль вновь появился позади, по-видимому, водитель объехал квартал и вторично двигался по Дейли-стрит. Девушка заметила, что автомобиль явственно разгоняется… звук работающего мотора изменился… Джилл отступила с проезжей части, опасаясь того, что машиной управляет пьяный или какой-то неадекват… Но автомобиль за несколько десятков метров до того, как поравняться с Джилл, вильнул в её сторону, явно намереваясь совершить наезд. Девушка успела выставить перед собой руки с сумками и они смягчили удар. Коннелл была переброшена через автомашину и в полубессознательном состоянии упала в песок. Она видела, как "моррис минор" вырулил обратно на проезжую часть, остановился в нескольких десятках метров и двинулся назад.

Сидевший за рулём автомашины человек явно намеревался переехать Джилл!

Так бы и случилось, если бы буквально в метре от тела беспомощно лежавшей девушки задняя ось не закопалась в песок и автомобиль не сел днищем на грунт. Мотор беспомощно взревел в последний раз и утих. Хлопнула дверь и наступила тишина.

Примерно так выглядел «моррис минор», популярный в 1950-х гг седан, на котором неизвестный охотник на женщин совершил наезд на Джилл Коннелл поздним вечером 9 апреля 1960 г.

Джилл Коннелл была уверена, что неизвестный сейчас подойдёт к ней и добьёт. У девушки не было сил, чтобы кричать и защищаться. Она получила тяжёлые травмы и испытала сильный болевой шок, хотя не знала этого в ту минуту. В том состоянии, в котором она находилась, ни о какой борьбе не могло быть и речи.

Но – удивительное дело! – Джилл никого не увидела и не услышала, к ней никто не подошёл. Сидевший за рулём "моррис минора" убежал прочь.

Девушка лежала в таком месте Дейли-стрит, рядом с которым не было жилых домов – они остались позади и находились впереди. Никто не мог прийти на помощь Джил, даже если бы она могла кричать, ибо кто услышит крик в 23:30 в пятницу вечером! Но она не могла даже кричать. Лёжа на песке, Джилл истекала кровью, то приходя в сознание, то вновь теряя его.

И всё бы для неё закончилось плохо, если бы не удивительное, хочется даже сказать, мистическое, стечение обстоятельств. Стоны раненой девушки услышал Клод Вэлш, проживавший в доме №52 по Уилльямсон авеню (Williamson avenue). Дом находился на улице, расположенной параллельно Дейли-стрит, и был удалён примерно на 80 м от того места, где лежала Джилл. Вечером Клод и его жена Глинис ходили в гости к двоюродному брату Клода, хорошо там посидели, выпили и вернулись домой уже после 11 часов вечера. Клод отправился в душ, где открыл окно, выходившее на задний двор – именно благодаря этому он и расслышал доносившиеся издалека стоны. Встревоженный, он вернулся к супруге и сказал, что за домом кто-то стонет, чему жена, разумеется, не поверила. После некоторых препирательств супруги решили-таки выйти из дома и осмотреть территорию у дома. На своём участке они никого не нашли, но подозрительные звуки стали слышны явственнее. Супруги кричали, пытаясь обратить на себя внимание, но им никто не отвечал, впоследствии Джилл сказала, что их криков не слышала. По-видимому, она стонала, будучи в бессознательном состоянии. Идя в темноте на стоны, супруги Вэлш преодолели пустырь, находившийся позади из дома и вышли на Дейли-стрит. Продолжая движение по улице, они дошли, наконец, до того места, где лежала Джилл Коннелл. Глинис осталась с раненой девушкой, а Клод помчался звонить в полицию.

К счастью, помощь поспела вовремя, Джилл была доставлена в больницу, где получила необходимую помощь. У неё был обнаружен сложный оскольчатый перелом малой берцовой кости, рассечение лба, достигавшее кости, многочисленные ушибы правого плеча и правой стороны торса.

Автомобиль, совершивший наезд на Коннелл, имел номер 57371, он был выпущен в 1951 г. и находился во владении некоей Катерины Хильды Прист (Catherine Hilda Priest), вполне уважаемой домохозяйки. Машина была угнана от дома №46 по Леонора-стрит (Leonora street) в Комо, из того же района, откуда угнали машину, совершившую наезд на Глинис Пик месяцем ранее. Хозяйка оставила ключи в замке зажигания, объяснив это привычкой. Угон произошёл в 22 часа 13 мая, примерно за 1,5 часа до ДТП на Дейли-стрит. Время угона было известно с высокой точностью, буквально до четверти часа, хозяева сразу же вызвали полицию. Правда, прибывший в дом Пристов патрульный при оформлении заявления перепутал номер дома и допустил ошибку в написании фамилии хозяйки машины, но эти детали ни на что не повлияли и нам сейчас не очень интересны.

В автомобиле на заднем сиденье Катерина Прист оставила кое-какие вещи и покупки, сделанные тем вечером. Среди них были товары для шитья, хорошая бархатная ткань, а также спиртное. Все эти вещи так и остались лежать на своих местах, загадав полицейским загадку о мотивах угонщика.

Карта г. Перт и пригородов. Условными обозначениями показаны места, связанные с наездом на Джилл Коннелл незадолго до полуночи 13 мая 1960 г: *а – точка угона автомашины «моррис минор» от дома №46 по Леонора-стрит в Комо приблизительно в 22 часа, *b – наезда на Джилл на пустыре на Дейли-стрит в Белмонте через 1,5 часа.

Исследование автомашины, наехавшей на Коннелл, провёл криминалист Джон Дэнн. Он не нашёл ничего, что можно было бы связать с угонщиком – ни отпечатков пальцев, ни волос, ни забытых вещей.

Дознаватель транспортной полиции, принявший дело к расследованию, с самого начала сделал довольно неожиданное предположение. Он почему-то решил, что Джилл Коннелл – соучастница угона, действовавшая в паре с неизвестным молодым человеком. После угона злоумышленники поссорились, и Джилл покинула своего дружка, а тот, дабы наказать её за строптивость, совершил наезд. Версия, конечно же, была очень странной, а самое главное – совершенно не основанной на фактических данных. В частности, она игнорировала тот факт, что до 23 часов Джилл находилась на рабочем месте и закрывала молочный бар, а затем – вплоть до 23:20 – ехала в автобусе! У неё имелось alibi, но полиция была намерена его опровергнуть.

По-видимому, подозрения полиции подпитывались информацией о том, что в пригородах Перта орудует группа молодых автоугонщиков, в числе которых есть девушка. До некоторой степени удобными для полиции оказались и слова матери Джилл, заявившей, что она не верит в наезд постороннего. По словам женщины, на её дочь покушался кто-то, кто знал её. Джилл была очень привлекательна, и определённый смысл в словах матери существовал.

Сама Джилл рассказала на первом допросе о странном инциденте, произошедшем с нею за неделю до происшествия – 6 мая 1960 г. Тем вечером она точно так же возвращалась с работы после закрытия бара в 23 часа. Выходя из бара, она обратила внимание на двух молодых людей, наблюдавших за нею. Их внешность была довольно приметной – один коротышка, другой, напротив, выше среднего роста. Джилл села в автобус, проехала до Белмонта, там вышла и двинулась по Дейли-стрит (в точности, как это произошло 13 мая) и… увидела, что за нею на небольшой скорости следует автомашина, в которой сидят молодые люди, замеченные ею на площади. Следует отдать должное Джилл – она не растерялась, а решительно подошла к автомашине и поинтересовалась, что этим ребяткам надо и почему они её преследуют? За рулём автомашины находился тот из парней, что был повыше ростом, он представился сам и представил друга, сказал, что они видели Джилл возле молочного бара, она им понравилась и они хотели бы с нею познакомиться. В принципе, он был вежлив, сообщил, что им известно её имя и они не хотят досаждать девушке. Коннелл потребовала, чтобы они не смели следовать за ней и пригрозила обращением в полицию. Отступив от автомашины на пару шагов, она достала из сумочки блокнот и демонстративно записала номерной знак… Находившийся за рулём молодой человек – он представился как Артур – извинился и пообещал не доставлять Джилл никаких проблем.

В общем, девушка направилась в сторону дома, а машина с подозрительной парочкой уехала в противоположном направлении.

Полицейские нашли в блокноте Джилл запись с номером автомашины, провели необходимую проверку и выяснили, что автомобилей с таким номером в Австралии нет. Тогда полиция попыталась отыскать "Артура", отвечающего приметам, сообщённым Джилл Коннелл. Проницательный читатель в этом месте предскажет результат этой работы – такого человека найти не удалось.

История с таинственной машиной и долговязым "Артуром" выглядела довольно интригующе, но на самом деле она бросила тень на саму же Джилл Коннелл. Полицейские всерьёз заподозрили, будто девушка пытается морочить им голову и рассказывает вымышленные байки, дабы завести розыск настоящего преступника в дебри.

Сложно сказать, куда бы повернуло свои оглобли следствие – скорее всего, потерпевшая осталась бы под подозрением, и этим всё ограничилось – но через неделю произошло новое ДТП, из которого стало ясно, что Джилл Коннелл никак не связана с тем, что творилось на улицах пригородов Перта.

Вечер 20 мая 1960 г. выдался на редкость дождливым и ветреным. В Австралии заканчивалась осень, и погода по местным меркам стояла отвратительной. На железнодорожной станции "Квинс-парк", расположенной в одноимённом пригороде Перта, из пригородного поезда в 23:30 вышли 3 девушки, точнее, две девушки – 18 и 16 лет – и девочка 12-ти лет. Старшую из девушек звали Джорджина Питман (Georgina Pitman), она работала швеёй-мотористкой на фабрике мужской одежды. Морин Роджерс (Maureen Rogers), 16 лет, и Тереза Загами (Terese Zagami), 12 лет, являлись двоюродными сёстрами и покуда учились в школах. Питман не была знакома с сёстрами, в тот вечер они встретились случайно и даже не имели повода для общения.

Но на улице шёл сильный дождь, и сёстры, узнав, что им с Джорджиной придётся идти в одном направлении, предложили ей один из своих зонтов. Джорджина, не взявшая в поездку зонт, поблагодарила за любезность, но ответила, что зонт не возьмёт, а пойдёт вместе с Морин под одним. Так они двинулись прочь от ж/дорожной станции – Джорджина и Морин под одним зонтом, Тереза – под другим. Им требовалось дойти до пересечения Джордж-стрит с Кросс-стрит – а это немногим менее 1 км – далее их пути расходились. На протяжении более чем 300 метров их путь лежал вдоль ограды парка. Район, застроенный индивидуальными домами, был очень пустынен, что неудивительно, принимая во внимание время суток и погоду.

Спустя около 10 мин после начала движения прочь от ж/дорожной станции, мимо девушек промчалась большая светлая машина. Джорджина Питман стала махать ей рукой, рассчитывая остановить, но водитель проигнорировал сигнал. Очень скоро – буквально через минуту или две – та же машина стала нагонять девушек. Тереза Загами, не участвовавшая в разговоре старших девушек, наблюдала за поведением автомобиля, повернув голову через плечо. Она не сразу поняла, что водитель опасно разгоняется и вовсе не намерен тормозить. За секунду до того, как транспортное средство поравнялось с ними, Тереза предостерегающе крикнула и отпрыгнула в сторону. Но Джорджина Питман и Морин Роджерс не успели отреагировать на сигнал самого младшего члена их компании. Светлая машина ударила девушек сзади на всём ходу, Морин оказалась отброшена и упала на проезжую часть, а Джорджина осталась лежать на капоте.

Таинственный ночной гонщик так и поехал по Джордж-стрит c Питман на капоте. Девушка не пыталась удержаться, она была оглушена и не поняла, что же с ней происходит. Достигнув ближайшего перекрёстка, водитель резко повернул, и Питман, упав на проезжую часть, осталась лежать. Машина же, ревя мотором, умчалась в темноту.

Человек, совершивший наезд на Джорджину Питман, Морин Роджерс и Терезу Загами, управлял автомашиной «Крайслер ройял» белого цвета с кирпичной полосой по борту. Представленная фотография машины такого типа весьма напоминает ту, что стала орудием совершения преступления.

Морин Роджерс, потеряв сознание, осталась лежать на месте происшествия. Джорджина Питман в результате сильного сотрясения мозга и болевого шока утратила способность ориентироваться в пространстве и на некоторое время потеряла память. Через пару минут она пришла в себя и стала ходить по перекрёстку в поисках туфель, которые слетели с её ног. Тереза Загами, не получившая никаких физических повреждений, испытала сильное эмоциональное потрясение и сначала бросилась к сестре, стремясь оказать ей помощь, а через минуту оставила её и побежала к дому, конечной точки первоначального маршрута. Девочка рассчитывала позвать на помощь родителей Морин.

В это самое время на месте происшествия появились полицейские, да не простые патрульные, а детективы уголовной полиции Чарли Лаврок (Charlie Loverock) и Лоренс Гибсон (Laurence Gibson). Произошло это совершенно случайно, их никто не вызывал. Детективы занимались расследованием хищений с местной птицефабрики и той ночью находились в засаде, курсируя по району в радиофицированной автомашине. В 00:05 21 мая они передали оперативному дежурному экстренное сообщение об обнаружении на проезжей части Джордж-стрит окровавленной молодой девушки в бессознательном состоянии. Через минуту они передали новое сообщение, из которого следовало, что ими на удалении сотни метров обнаружена вторая девушка, в грязном пальто и босоногая, которая ходит по перекрёстку Джордж-стрит и Кросси-стрит и на вопросы не реагирует.

Чтобы не загромождать повествование излишними деталями, сразу замечу, что обе раненые девушки остались живы. Морин Роджерс получила оскольчатые переломы костей голени, а также глубокие рассечения кожи головы, полученные при падении. У Джорджины Питман на спине обнаружились два глубоких пореза, происхождение которых оказалось довольно сложно объяснить. По-видимому, она упала на острый щебень или стекло после того, как соскользнула с капота. Также у Джорджины было выявлено тяжелое сотрясение мозга. Девушка стала страдать от навязчивых состояний и бессонницы, чего ранее не отмечалось. Будучи в больнице, она очень переживала оттого, что санитары и врачи видели её босоногой. Прошло довольно много времени, прежде чем к ней вернулась память, и девушка сумела рассказать о событиях злополучной ночи.

Но рассказ её оказался весьма любопытен. Джорджина единственная из всей компании сделала ценное уточнение, заявив, что машина, совершившая наезд, первоначально стояла на парковке возле железнодорожной станции "Квинс-парк". Девушка подумала, что это такси, и по этой причине стала махать водителю, когда тот первый раз проехал мимо них по Джордж-стрит. Соответственно, Джорджина была единственной, обратившей внимание на этого человека. По её словам, это был молодой мужчина без усов и бороды… правда, кроме этого потерпевшая запомнила лишь шляпу.

Такое описание, конечно же, мало могло помочь правоохранительным органам.

А что с автомобилем? Наезд был совершён машиной "Крайслер ройял" ("Chrysler royal") белого цвета с кирпичной полосой на корпусе. Новенький автомобиль принадлежал 60-летнему мужчине, приехавшему в гости к сыну с невесткой. Хозяин поставил машину на парковку перед домом №210 по Ивен-стрит (Ewen Street) в городе Даблвью (Doubleview), расположенном на северо-западе от Перта, и лёг спать. Сын и невестка около 22 часов услышали звук заводимого мотора, бросились к окну и… увидели, как машина отъезжает от дома. Они тут же сообщили об угоне в полицию, полиция приняла заявление, но ошибочно зарегистрировала угон красной машины с белой полосой. Около 7 часов утра угнанный "Крайслер ройял" был найден неподалёку от ж/дорожной станции "Оатс-стрит" (Oats street) на удалении около 2,5 км от места наезда на девушек на Джордж-стрит.

Карта г. Перт и пригородов. Условными обозначениями показаны места, связанные с наездом на Джорджину Питман, Морин Роджерс и Терезу Загами поздним вечером 20 мая 1960 г: *a – угон автомашины от дома №210 по Ивен-стрит в Даблвью; *b – наезд на девушек на Джордж-стрит в районе Квинс-парк. Расстояние между указанными точками составляет около 20,5 км по прямой.

То, что эта та самая машина, что была нужна полиции, особых сомнений не вызывало. Помимо двух вмятин на капоте, оставленных падением на него двух тел, найденная машина имела другое весьма специфическое повреждение. Радиаторная решётка "крайслера" оказалась разбита, причём в ней отсутствовал кусочек, найденный на месте наезда. Когда его приложили, он идеально подошёл – так что все сомнения отпали моментально. Дабы не возвращаться более к этой автомашине, добавим, что никаких следов, которые можно было бы связать с преступником, в ней отыскать не удалось – человек этот явно был очень осторожен!

Ещё до того, как автомобиль был найден, в ТВ-новостях, вышедших в эфир в 6 часов утра, сообщалось о наезде на девушек на Джордж-стрит и говорилось о намеренности устроенного водителем ДТП. Понятно было, что эта информация попала к журналистам от полицейских, занятых расследованием инцидента.

Журналисты очень быстро сориентировались в обстановке, и уже 21 мая во всех публикациях в газетах и репортажах по радио и телевидению подчёркивалось то обстоятельство, что произошедшее является не единичным происшествием, а третьим по счёту. ДТП, произошедшие 9 апреля, 13 и 20 мая, связывались воедино, мало кто сомневался в том, что во всех случаях за рулём "автомашины-убийцы" находился один и тот же человек. Каждый раз он действовал по узнаваемому алгоритму – сначала проезжал мимо жертвы, словно бы рассматривая её, затем объезжал квартал и совершал наезд при повторном проезде… Во всех случаях жертвами неизвестного преступника оказывались молодые привлекательные девушки, шедшие по улице без сопровождения мужчин. Для своих атак преступник использовал угнанные автомашины, причём их угон, по-видимому, совершался с единственной целью совершить наезд (машины не были обворованы!). Во всех трёх случаях преступник умудрился не оставить в автомашинах отпечатков пальцев – ещё одна деталь, подтверждающая предположение о действиях одного и того же лица.

Что могло твориться в голове преступника, совершавшего наезды автомобилем на девушек-пешеходов? Очевидно, этот человек был очень зол на них. Ни на кого-то конкретно, а на всех чохом – молодых, красивых, привлекательных девушек.

Но что могло питать такую ненависть? Наверное, можно было бы сказать, что такой мужчина ненавидел то, что с одной стороны, считал привлекательным, а с другой – недостижимым. С точки зрения современных представлений о мотивационных механизмах, управляющих человеком, можно было бы сказать, что преступник имеет некий серьёзный дефект, мешающий устанавливать доверительные отношения с теми, кто ему нравится. Нечто такое, что отвращает от него сразу и бесповоротно. Этот человек, по-видимому, неоднократно сталкивался с таким отношением к себе, и это настроило его резко отрицательно в отношении молодых девушек. Что это за дефект, сказать точно невозможно – это могло быть заикание, наличие горба, заячьей губы… Дефект, кстати, мог быть не очень сильно выражен, и его важность как помехи общению человек мог преувеличивать, но, тем не менее, что-то такое неизвестный преступник должен был иметь.

Нельзя также не сказать несколько слов о его трусости. Обратите внимание, ни в одном из случаев он не решился добить сбитую им жертву! Понятно, что добить раненого человека, шокированного и неспособного защищаться, совсем несложно – это дело двух-трёх секунд, но преступник не решался даже на такое! Он покидал место наезда со всей возможной быстротой – это удивительное малодушие даже для такого шакала, каким должен быть решившийся давить людей автомобилем. Сам выбор автомобиля в качестве орудия совершения преступления довольно очевидно указывает на стремление преступника дистанцироваться от жертвы, максимально её обезличить. Можно было бы сказать так : этот человек очень хочет убивать, но боится это делать… Как ни парадоксально это звучит применительно к серийному убийце.

Но в далеком 1960 г. ещё никто в Австралии не мог сделать таких выводов. И никто не связал нападения на женщин в их спальнях, совершённые в 1959 г. с ночными наездами на пешеходов. Хотя общее ощущение было едиными: в Перте что-то изменилось!

После майских инцидентов полиция Западной Австралии приняла чрезвычайные меры усиления. Выразились они в том, что в тёмное время суток – т.е. период активности таинственного преступника – на всех крупных автомагистралях выставлялись посты транспортной полиции, выборочно проверявшей проезжавшие автомобили. Поскольку неизвестный совершал свои наезды на машинах, угнанных в других городах, перед полицейскими ставилась задача выловить преступника при проезде из района в район. Для Австралии это была неслыханная мера полицейского произвола, так ранее правоохранительные органы в этой стране не работали.

Приехал полицейский, усадил Уилльяма Кинера в коляску своего мотоцикла и попросил показать «те самые кусты». Найдя в них винтовку, полицейский забрал её в участок, поблагодарив 84-летнего дедушку за содействие.

На необычную находку руководство обратило самое пристальное внимание и попросило криминалистов провести баллистическую экспертизу винтовки вне очереди. Уже к полуночи был предварительный результат – найденная супругами Кинерам винтовка явилась орудием убийства Ширли МакЛеод.

Каждую ночь останавливались и проверялись сотни автомашин, и эта активность, по-видимому, не осталась незамеченной преступником, поскольку тот внезапно пропал. Ночные наезды прекратились так же внезапно, как и начались – о причине этого журналистам и полицейским оставалось только гадать.

Проходило время, дни складывались в недели, недели – в месяцы… Ничего не происходило! Обывателю можно было выдохнуть и признаться самому себе, что зря столько напридумывал, и вообще, у страха глаза велики!

А весной 1961 г., по прошествии более чем года со времени убийства Джиллиан Брюэр, полиция бодро сообщила о большом прорыве в этом сенсационном расследовании. У правоохранительных органов был отличный подозреваемый, и обыватель теперь мог успокоиться окончательно – больше никакая сволочь не будет влезать по ночам в спальни девушек и убивать их!

История с раскрытием убийства Джиллиан Брюэр оказалась очень интересной, ей местные средства массовой информации уделили немало внимания. Всё началось с того, что 7 апреля 1961 г. полиция задержала некоего Дэррила Рэймонда Бимиша (Darryl Raymond Beamish) за действия совершенно отвратительные по форме и содержанию. Этот 19-летний рослый худощавый парень силой затащил в кусты 5-летнюю девочку, раздел её и принялся совершать то, что на языке полицейского протокола именуется "развратными действиями". Бимиш был задержан случайными свидетелями и передан полиции. Когда там стали с ним разбираться, выяснилось, что в ноябре 1960 г. он проделал то же самое с девочкой 4-х лет, и соответствующее заявление родителей потерпевшей было зарегистрировано полицией.

Сказать, что Дэррил являлся проблемным парнем, значит ничего не сказать. В результате перенесённого в детстве церебрального менингита Бимиш рос глухим и с младых ногтей демонстрировал девиантное поведение. Ни одно разумное и доброе дело интереса его не вызывало, но портить и гадить он мог безостановочно. Первое его знакомство с полицией состоялось в 12 лет, когда Дэррил влез в помещение стекольной мастерской и, вооружившись стеклорезом, испоганил большой дорогой лист зеркального стекла, предназначенного для оформления витрины магазина. То есть, парнишка не просто украл еду, чтобы утолить голод, или деньги, чтобы сходить в кино, а потрудился над тем, чтобы испортить дорогую вещь, которую не мог унести.

В дальнейшем он оставался верен себе. В 14 лет вместе с товарищем влез в автомобиль, похитил из него вещи хозяев и попортил дорогую обивку салона. После этого Бимиш словно с катушек сошёл, и на протяжении 5 лет последовала череда хищений из жилых помещений и офисов. Помимо этого юноша постоянно практиковался в магазинных кражах и взломах газовых счётчиков. Последние принимали в качестве оплаты монеты, поэтому Бимиш постоянно ходил с карманами, набитыми мелочью.