Серийные убийства в Канаде. Хроники подлинных уголовных расследований

В апреле газетчикам была дана информация о действующем в провинции Онтарио преступнике, проникающем в квартиры через незапертые балконные двери. Население просили не оставлять открытыми на ночь окна и двери, и понятно, что в преддверии тёплых месяцев подобное обращение вызвало массу вопросов, которые довольно быстро сменились сначала негодованием, а затем испугом. Журналисты, в конце концов, разузнали, что таинственный преступник подозревается в причастности к нескольким убийствам, и даже без существенных деталей эта информация вызвала панику. Правоохранительные органы обвинялись в некомпетентности, от них требовали скорейшего рапорта об успехах… А вот успехов-то и не было.

Нельзя сказать, что полиция не имела подозреваемых. В принципе, среди жителей Онтарио удалось отыскать нескольких человек, производивших странное впечатление и как будто подходящих на роль киллера-верхолаза. Один из них, например, жил в районе Брейсбридж примерно в 150 км к северу от Торонто. Эти места изобиловали озёрами и лесами, и подозреваемый зарабатывал на жизнь тем, что в одиночку занимался расчисткой территории под частную застройку, а кроме того, аккуратно валил огромные деревья. Если старое дерево угрожало завалиться на дом или иную постройку, приглашали этого парня. Он влезал наверх и аккуратно рубил ствол частями. Человек не боялся высоты, без страховки и без использования каких-либо приспособлений поднимался вместе с инструментом на стволы любой высоты. О нём говорили как о человеке незаурядной силы и выносливости. При этом мужчина имел явные проблемы психиатрического профиля: жил бобылём, женщин избегал, общался только с мужчинами. Доходило до смешного – если во время его работы на участке появлялась женщина, он мог бросить всё и убежать на несколько часов. Выглядело это как застенчивость, но для крепкого мужика 35 лет такая "застенчивость" совершенно ненормальна. Были для него характерны и иные "закидоны" – подозреваемый явно искал общества подростков и детей, пытался с ними заговаривать, угощал всякой чепухой (шоколадками, жевательной резинкой и т.п.). Мужчина производил впечатление диковатого и несоциализированного, хотя явного криминала за ним, вроде бы, не замечали. Полиция провинции Онтарио довольно долго осуществляла за ним негласное наблюдение, и некоторые особенности его поведения привлекли внимание полицейских, например, странная "ритуализированность" некоторых действий, которые он осуществлял в строго определённой последовательности. Полицейские даже сняли небольшой кинофильм о поведении этого человека, который показали психиатрам с просьбой дать комментарии увиденному.

Следует отметить, что подозреваемый не считался психически больным, никогда не обследовался врачами этого профиля и, соответственно, не лечился. Тем не менее, казалось вполне очевидным, что у человека есть какие-то проблемы с психикой, хотя без специального обследования ставить диагноз никто не мог. Оперативники пошли на то, что даже негласно проникли в дом "лесоруба" и осмотрели его жилище. После этого все подозрения в его адрес отпали сами собой – мужчина оказался крайне неряшлив. Невозможно было представить, чтобы человек, никогда не мывший посуду у себя дома, принялся бы делать это в квартире жертвы. Имелось и другое обстоятельство, сильно "работавшее" против предположения о виновности подозреваемого "пильщика" стволов и веток – он жил в 180 км от Гуэльфа и более чем в 250 от Лондона, а подобное расстояние представлялось слишком большим для вылазок убийцы. Настоящий убийца явно был как-то связан и с Лондоном, и с Гуэльфом, а в случае с рубщиком леса из Брейсбриджа такая связь не просматривалась.

Подозреваемые появлялись и постепенно отсеивались, но блуждание розыска впотьмах грозило тем, что убийца успеет нанести новый удар. В конечном итоге так и случилось.

Около полудня 16 июля 1977 г. в полицию Лондона поступило сообщение о подозрительном отсутствии 22-летней Донны Велдбум (Donna Veldboom). Молодая женщина работала кассиром на автозаправочной станции и в эту субботу обязательно должна была появиться на работе. Однако этого не случилось, и все попытки дозвониться по домашнему телефону Донны оказались безрезультатны. Между тем, подруга Донны, работавшая с ней на той же автозаправке, сообщила, что накануне вечером та была у неё в гостях и ушла 23:30 в полном здравии. Начальник Велдбум, встревоженный этим рассказом, приехал к дому молодой женщины, однако, дверь ему никто не открыл. Он позвонил в полицию и попросил направить патруль, дабы администратор здания мог открыть квартиру в присутствии представителей закона.

Донна Велдбум

После некоторых проволочек и уточнения деталей патруль был направлен по указанному адресу, и в 13:30 полицейские вошли в квартиру. Они обнаружили Донну лежащей в кровати в спальне и укрытой одеялом под самый подбородок. Женщина была мертва. Когда полицейские подняли одеяло, стал хорошо виден ножевой разрез под левой грудью. Т.о. криминальная причина смерти не требовала доказательств. И очень странным казалось то, что удар, нанесённый в область сердца, не дал крови – её не было видно ни на трупе, ни на постельном белье.

Последовавшее изучение места преступления криминалистами показало, что убийство Донны Велдбум являлось куда более изощрённым, нежели это могло показаться на первый взгляд. Судебно-медицинская экспертиза проводилась лично Джоном Хиллсдоном (John Hillsdon), директором судебно-медицинского бюро провинции Онтарио, опытнейшим специалистом своего дела, и благодаря этому были выявлены даже мельчайшие детали преступления. Оказалось, что молодая женщина была задушена, хотя такая причина смерти на первый взгляд представлялась наименее вероятной, поскольку бусы из жемчуга на её шее остались неповреждёнными. Убийца душил жертву не руками, а прижав подушку к лицу – это стало ясно после того, как криминалисты обнаружили на одной из подушек следы надрывов, оставленные при закусывании наволочки зубами жертвы в процессе борьбы. Удар ножом был нанесён в тот момент, когда сопротивление жертвы ослабло, возможно, когда Донна потеряла сознание или находилась в состоянии агонии. К этому времени женщина уже находилась на полу – в процессе борьбы убийца выволок её из кровати, очевидно, не желая испачкать постельное бельё кровью, мочой и калом жертвы. После того, как Донна скончалась, убийца тщательно смыл её кровь с тела – в ванной было обнаружено большое банное полотенце, всё перепачканное кровавыми разводами. После этого преступник переместил труп в кровать, вымыл пол спальни, очевидно, помылся сам (как минимум, вымыл руки) и лёг в кровать к телу убитой женщины. Он совершил половой акт с трупом, оставив в нём свою сперму, и пробыл на месте преступления ещё некоторое время. Он обыскал гардероб убитой женщины и, по-видимому, не отказал себе в удовольствии полакомиться её конфетами, фруктами и, возможно, молочными продуктами из холодильника. Во всяком случае, на кухне царил идеальный порядок, мусорный пакет оказался вынесен, а, как заметили ранее полицейские, любитель лазить по балконам обычно занимался подобной уборкой тогда, когда ел продукты жертвы.

Совокупность улик и значимых поведенческих признаков не оставляла сомнений в том, что убийство Донны Велдбум явилось делом рук разыскиваемого акробата-верхолаза. Но некоторые детали именно этого эпизода оказались весьма специфичными и наводили на определённые размышления. Прежде всего, мастер карабкаться по балконам никогда прежде не пускал в дело нож – он полагался на свою физическую силу, что выглядело, в общем-то, логично. Использование ножа представлялось явно избыточным, но то, что преступник пошёл на это, означало постепенное усложнение его поведения в момент совершения убийства. Негодяй набирался опыта, становился смелее, увереннее в себе, в своих фантазиях он заходил всё дальше. Подобная эволюция криминального поведения характерна для серийных убийц. Это означало только то, что последующие убийства будут становиться всё более жестокими и бесчеловечными.

Существовала и другая любопытная особенность, сразу обратившая на себя внимание следователей. Донна Велдбум проживала в квартире на втором этаже в доме без балконов. Предположение, что преступник вскарабкался по гладкой кирпичной стене, представлялось совсем уж завиральным – проникнуть через окно мог разве что Карлсон с пропеллером из детской сказки. Убийца явно заходил в квартиру через дверь, но как он проник в дом, не привлекая внимание жильцов? В поисках ответа полицейские тщательно осмотрели окна первого этажа. Этот этаж был нежилым – там находилась прачечная, которой пользовались арендаторы квартир, теплообменный узел, дворницкая, а также несколько помещений, которые использовались в качестве складских. В них арендаторы могли оставлять лишнее имущество. В принципе, преступник мог проникнуть в дом через нежилой первый этаж, однако, все окна оказались целы.

Дом, в котором проживала и была убита Донна Велдбум. Бросается в глаза отсутствие балконов, и это обстоятельство заставило следователей задуматься над способом проникновения преступника в здание. Внимательный осмотр окон первого этажа показал, что все они целы и убийца явно прошёл к месту преступления другим путём. Фотографии взяты из телевизионного репортажа, подготовленного в октябре 1977 г., через три месяца после убийства Велдбум, поэтому отсутствие листвы на деревьях и зелени на газоне не должно смущать внимательного читателя.

Так как же убийца проник в дом?

Уточняя обстоятельства ночи с 15 на 16 июля, детективы выяснили следующее. Донна находилась в гостях у подруги до 23:30 и ушла в добром здравии. Ей надлежало преодолеть до своего дома около 600 м по району тихому и безопасному. Однако в то самое время, когда Велдбум уходила от подруги, в соседнем квартале произошёл подозрительный инцидент. В полицию позвонила девушка и уточнила, направлен ли к ней полицейский патруль? Как оказалось, некий мужчина, назвавшийся старшим полицейского патруля, обратился к ней по домофону с требованием открыть дверь в подъезд. Девушка не открыла, а вместо этого позвонила в участок. Полицейский дежурный направил к дому настоящие патрули, чтобы задержать мистификатора, но тот успел скрыться. Расстояние от дома, в который пытался проникнуть лже-полицейский, до дома Велдбум не превышало 200 м, и встреча подозрительного мужчины с убитой представлялась вполне вероятной. Поэтому первая версия, за которую ухватились следователи, сводилась к тому, что убийца повстречался с жертвой на её пути к дому и каким-то образом обманул её доверие, возможно, представившись полицейским.

Мог ли этот преступник проникнуть в подъезд вместе с Донной? В принципе, мог, но что произошло далее? Неужели жертва была до такой степени напугана, что пустила злоумышленника в собственную квартиру? Даже если он угрожал ей ножом, женщина должна была понимать, что, впустив этого человека в квартиру, она отрежет себе все пути к отступлению. Или события развивались иначе, и преступник не встречал Донну на пути домой, а позвонил ей по домофону уже после того, как она оказалась в квартире?

Первоначально следствие исходило из того, что убийца усыпил бдительность Донны Велдбум, выдав себя за полицейского в штатском. Это предположение было озвучено журналистам, и в первые дни после убийства оно вовсю обсуждалось в газетных статьях и телевизионных репортажах.

Тщательно были опрошены все жильцы дома, но никто из них в ночь на 16 июля не видел и не слышал ничего подозрительного. Никто не звонил в их домофоны, никто не стучал в двери, представляясь полицейским… В общем, всё было как обычно.

Донован Эндрюс, детектив отдела расследования тяжких преступлений полиции Лондона, чья наблюдательность в конечном итоге повернула следствие в нужное русло, впоследствии вспоминал, что в истории убийства Донны Велдблум в первые дни существовала какая-то недосказанность, концы с концами не сходились. Пока работники следствия считали, что убийца проникает в квартиры через балконы, всё вроде бы, выглядело понятным, но вот теперь, когда балкона не было, вопрос о способе проникновения не находил удовлетворительного объяснения. Считая, что убийства Донны Велдбум и Луэллы Джордж совершил один и тот же человек, детектив принялся сопоставлять материалы обоих расследований.

Прежде всего, он обратил внимание на то, что убитые в апреле и июле женщины проживали недалеко друг от друга (не более полукилометра). А вещи, похищенные из квартиры Луэллы, преступник выбросил в мусорный бак, находившийся прямо посреди прямой линии, соединявший места проживания жертв! Это выглядело очень странно – убийца явно был привязан не к городу даже, а к конкретному району! Ведь ничто не мешало ему потратить 15 или 20 минут на то, чтобы отойти или отъехать на машине на пару километров в сторону, отыскать мусорный бак в другом районе и выбросить вещи Луэллы Джордж там. Лондон во второй половине 1970-х гг. имел площадь почти 400 кв.км, так почему же преступник оказался привязан к совсем небольшой его части?

Детектив принялся сравнивать списки жильцов домов, в которых проживали жертвы. Донован сам не знал, что искал, и не верил, что совпадения отыщутся, но… совпадение нашлось! Некий Рассел Морис Джонсон проживал в обоих домах, точнее говоря, он фигурировал в обоих списках. Не зная ещё, как относиться к этому открытию, детектив Эндрюс отправился в компанию, владевшую домом на Гранд-авеню, в котором проживала убитая 15 апреля Луэлла Джордж. Там он выяснил, что Рассел Джонсон снимал квартиру до 15 апреля, т.е. до середины месяца. Он перевозил вещи в тот самый дом, где ровно через три месяца будет убита Донна Велдбум. Менеджер дома, с которым детектив обстоятельно побеседовал, смог вспомнить, что автомобиль Джонсона в те дни находился в ремонте и мелкие вещи – грампластинки, одежду и т.п. – тот самостоятельно носил из одного дома в другой. В течение дня сделал несколько ходок туда и обратно. И детектив сообразил, что всякий раз Джонсон проходил мимо того самого мусорного бака, в котором оказались найдены личные вещи убитой женщины.

Выяснив эти детали, детектив Эндрюс почувствовал, что готов назвать имя таинственного убийцы. Он ещё ничего не знал о физической подготовке Рассела Джонсона и его личной жизни, но чутьё опытного сыскаря подсказывало, что простых совпадений в жизни не бывает. Ну, то есть, почти не бывает. И если в данном случае имеет место быть простое совпадение и ничего более, то Рассел Джонсон самый невезучий человек в Канаде.

Утром 19 июля Донован Эндрюс сообщил руководству следственной группы о своих подозрениях. Немедленно три пары детективов получили задание собрать всю возможную информацию о странном мужчине, умудрившимся "засветиться" по месту жительства, по меньшей мере, двух жертв.

Последовали новые интересные открытия.

Детективы быстро выяснили, что Рассел ходит "тягать железо" в спортивный зал, и отправились туда, дабы опросить менеджера. Но едва они представились, тот огорошил их неожиданной фразой: "Как хорошо, что вы пришли, я ждал вас все эти дни!" Полицейские аж даже языки прикусили, ведь ещё никто не знал, что Рассел Джонсон привлёк внимание следствия! Оказалось, однако, что менеджер ждал полицию вовсе не из-за Джонсона, а из-за убийства Донны Велдбум, о котором несколько дней назад написали все местные газеты. Жертва преступления не только проживала в одном доме с Джонсоном, но и занималась в одном с ним тренажёрном зале! Они не являлись близкими друзьями, но, разумеется, были знакомы, здоровались при встречах, и Донна до известной степени доверяла человеку, которого знала уже несколько месяцев.

Т.о. вопрос о способе проникновения в квартиру убитой женщины получил в высшей степени логичное объяснение. Джонсону не надо было угрожать ножом, опасаясь неадекватной реакции жертвы, он мог негромко постучать в дверь и с извинениями попросить соли. Или перца. Или стакан молока для утреннего омлета. Ну, разве кто-то откажет в такой просьбе соседу?

Теперь, когда детективы получили в Лондоне перспективного подозреваемого, следовало узнать, известен ли Рассел Джонсон коллегам из Гуэльфа? Любитель взбираться по балконам наследил и здесь, и там, а значит, какая-то связь с этим городом у него обязательно должна обнаружиться. После телефонного звонка из Лондона сотрудники полиции Гуэльфа подняли свои материалы по известным и предполагаемым преступлениям и отыскали в них нужную фамилию. Оказалось, что Рассел Джонсон был тем самым человеком, который в день убийства Дайаны Бейтц – т.е. 31 декабря 1974 г. – заявил в полицию о краже из его автомашины чемодана с вещами. Машина была припаркована рядом с домом, в котором находилась квартира Бейтц, а в соседнем доме проживал отец Джонсона, к которому тот приехал в гости, дабы вместе встретить Новый год.

Что тут сказать? Ещё одно поразительное совпадение – Рассел Джонсон уже в третий раз оказывался в непосредственной близости от места преступления, причём все эти преступления правоохранительные органы считали эпизодами одной и той же серии убийств!

Все эти прелюбопытнейшие открытия позволили по-новому оценить инцидент с пресловутым похищением чемодана. Теперь уже никто не сомневался в том, что никакой кражи не было вовсе, Рассел Джонсон выдумал всю эту историю для того, чтобы в случае появления подозрений в свой адрес сослаться на сделанное им обращение в полицию как доказательство собственной бесхитростности. Дескать, он и не думал скрывать от правоохранительных органов факт своего пребывания рядом с местом преступления, напротив, он сам же и обратился в полицию за помощью! Правда, в тот момент Джонсон явно переусердствовал, поскольку полиция убийство Дайаны Бейтц никак не связала с похищением чемодана и Рассел Джонсон не вызвал к своей персоне сколько-нибудь заметного интереса. Тем не менее, следовало признать, что сам по себе замысел с заявлением в полицию о вымышленном хищении был далеко не глуп.

20 июля за Расселом Джонсоном установили плотное негласное наблюдение. Для непрерывной слежки были выделены четыре пары оперативников, на автомобилях, которые сменялись каждые 8 часов (т.о. к слежке привлекались 24 человека), кроме того, пара молодых оперативников-спортсменов была направлена для слежки за Джонсоном во время тренировок последнего. Ещё два оперативных сотрудника были откомандированы под видом стажёров на производство, где трудился подозреваемый. Телефон подозреваемого был поставлен на "прослушку", также прослушивались телефоны, по которым Джонсон чаще всего звонил (отца, двух тёток и двоюродного брата). Кроме того, в квартире подозреваемого установили скрытые микрофоны, благодаря которым был хорошо слышен любой чих в любой точке помещения. Во время этой операции место жительства Джонсона подвергли негласному обыску, в ходе которого ничего, представляющего интерес для следствия, обнаружить не удалось. Перед полицией была поставлена задача ни на минуту не упускать подозреваемого из вида – ввиду его чрезвычайной опасности существовала угроза того, что, оторвавшись от слежки на час или два, тот успеет совершить ещё одно тяжкое преступление.

Рассел Морис Джонсон (Russell Maurice Johnson) родился в 1947 г. Уже в детстве он обратил на себя внимание странными и, как тогда казалось, необъяснимыми отклонениями в поведении. Мальчик демонстрировал резкие перепады настроения, для него были характерны вспышки ярости и жестокости, которые сменялись глубокой апатией и упадком сил. По линии матери в его роду были сумасшедшие и самоубийцы, так что родители в конечном итоге связали проблемы сына с дурной наследственностью. Рассела уже в 15 лет показали психиатру, и юноше поставили вполне оправданный диагноз «шизофрения». До известной степени лечение юноше помогло – Рассела удалось социализировать, т.е. ввести его поведение в рамки, приемлемые для окружающих. Он понимал, что болен, и до известной степени научился маскировать свою болезнь, так что подавляющее большинство окружающих о его проблемах даже не догадывалось. Джонсон вырос трудоголиком, кроме того, он очень любил тяжёлую атлетику и культуризм, много времени проводил в спортзалах, буквально истязая себя интенсивными тренировками. Кстати, подобное рвение в занятиях спортом весьма нехарактерно для шизофреников (лица с этой болезнью обычно избегают занятий, требующих напряжения сил, и не стремятся поддерживать хорошую физическую форму). Одним из болезненных «пунктиков», на котором был зациклен Джонсон, являлась «мания чистоплотности», но в глазах окружающих потребность в чистоте была скорее достоинством, нежели недостатком. Спиртное Джонсон почти не употреблял: ещё в юности врач объяснил, что при шизофрении алкоголизм нивелирует воздействие лекарств и делает распад личности неизбежным. Сказанное отложилось в голове пациента, поэтому спиртные напитки стали для него табу на всю оставшуюся жизнь.

К своим тридцати годам, когда Рассел Джонсон попал "под колпак" правоохранительных органов, он был уже шизофреником со стажем. Во время сезонных обострений он без всякого принуждения обращался к врачам за лекарствами, и, хорошо разбираясь в рецептуре и дозировках, самостоятельно проводил назначенный курс лечения. Потом, когда приходила ремиссия, приём одних лекарств снижал, а других прекращал полностью. О его болезни знали только самые близкие люди, для подавляющего большинства окружающих Рассел Джонсон на протяжении многих лет оставался симпатичным молодым мужчиной – аккуратным, спортивным, воспитанным, сдержанным и корректным, одетым с иголочки и пахнущим хорошим одеколоном. Создать семью с тем дефектом личности, что присутствовал у Джонсона, было довольно сложно: для шизофреника характерна выраженная эмоциональная холодность, и те, с кем он сближается, скоро начинают чувствовать, что "с этим человеком что-то не так". Даже если интимные отношения завязываются, то прекращаются очень скоро – шизофреник не способен любить и не нуждается в любви. Рассел нравился женщинам, он периодически начинал встречаться с некоторыми из них, но всякий раз отношения заканчивались разочарованием для обоих. Женщины быстро понимали, что сдержанность Рассела на самом деле есть не что иное, как безразличие, а его вежливость лишь маскирует полнейшее равнодушие к партнёру. Сам Рассел не понимал, чего же именно от него хотят женщины и почему все они в конечном итоге начинают называть его не иначе как "бесчувственным бревном".

На момент описываемых событий Рассел работал в компании "Linamar", одном из крупнейших машиностроительных холдингов Канады, специализировавшемся на выпуске узлов и компонентов для автомобильных гигантов США. Рассел был занят на участке контроля качества распределительных валов и коробок передач для грузовых автомобилей, он был на хорошем счету у руководства как дотошный, исполнительный и трудолюбивый работник. После смены на заводе он обычно отправлялся в спортзал, где остервенело тягал гантели и штанги. Два-три раза в неделю после вечерних тренировок он отправлялся на подработку в баре. Нет, он не мыл там посуду, как мог бы подумать кто-то из читателей – Рассел Джонсон работал "вышибалой". В баре его, кстати, ценили высоко и по достоинству – флегматичный и очень спокойный, Джонсон умудрялся одним своим видом и тихим голосом вразумить самых буйных и пьяных посетителей. Драться ему даже и не приходилось, его вид и манеры производили такое впечатление физической мощи и казались настолько пугающи, что никто из посетителей благоразумно с ним не спорил, не пытался лягаться и уж тем более не замахивался бутылкой. В общем, Рассел Джонсон был там на своём месте.

Полицейские, занятые наружным наблюдением, быстро поняли, что ритм жизни этого человека был очень напряжённым. На протяжении рабочей недели Рассел спал очень мало – примерно четыре часа в сутки, а то и меньше. Подобное напряжение сил требовало компенсации, и она происходила в выходные дни – с субботы на воскресенье Джонсон валялся в кровати по 12 и более часов, восстанавливаясь и приходя в себя перед началом новой трудовой недели.

Поначалу никто из полицейских не знал о психиатрических проблемах подозреваемого, однако уже первые дни слежки показали, что у этого парня "черепицами шурша, крыша едет не спеша". Прежде всего, при осмотре его квартиры выяснилось, что у Рассела весьма богатая домашняя аптека, причём в ней присутствуют очень серьёзные нейролептики и препараты ноотропной группы. Но дело было не только в этом. Когда Рассел Джонсон думал, что его никто не видит, он начинал вести себя очень странно. Усевшись в машину, он протирал руль гигиенической салфеткой, а другой – вытирал руки… проехав несколько кварталов, он выходил из машины и обходил какой-нибудь случайный дом кругом… застывал на несколько минут, словно ожидая кого-то, затем возвращался к машине… усевшись на водительское кресло, он опять протирал руль и руки и только после этого запускал двигатель.