Кровавый след. Зарождение и становление украинского национализма
- -
- 100%
- +
Здесь уместно привести любопытные заявления атамана Сечевых стрельцов от февраля 1921 г., явно навеянные бесплодностью попыток возглавить «очередной поход» на большевиков. В письме членам Стрелецкой рады Е. Коновалец писал: «…Политика УНР, как вообще политика Надднепрянской Украины, могла стать активной только в том случае, если бы государства Антанты решились выступить с вооружённой интервенцией против большевиков. Надеяться, однако, на это нет никаких оснований. Мысль о вооружённой интервенции против сегодняшних панов России и Украины считаю окончательно ликвидированной»11.
Вполне можно предположить, что за этим кроется желание полковника притупить бдительность «коллег» и скрыть от них факт участия в подготовке «зимнего похода» Ю. Тютюнника, а также залегендировать истинную цель своего пребывания в Вене, в «гостях» у правительства и диктатора ЗУНР.
Немаловажный факт. После освобождения из плена и получения приказа от С. Петлюры на «сколачивание» войск из интернированных вояк в ЧСР и Польше Е. Коновалец в сопровождении своих ближайших соратников по КСС: Ю. Отмарштайна, В. Кучабского, И. Андруха, Р. Дашкевича и других – выехал из Варшавы… но не в Прагу, а в Вену, где находилось Правительство ЗУНР. И это притом, что его проверенный заместитель и «боевой товарищ» Андрей Атанасович Мельник распоряжением Симона Петлюры был назначен военным агентом в ЧСР с одновременным исполнением обязанностей ревизора войсковой миссии УНР за границей.
Е. Коновалец и А. Мельник были не только старыми сослуживцами, но и женатыми на родных сёстрах Ольге (в 1922 г.) и Софье (в 1929 г.) известного галицкого политического деятеля Степана Федака. К этому следует добавить, что сын С. Федака, тоже Степан, Федак-младший 25 сентября 1921 г. во Львове осуществил покушение на Ю. Пилсудского, который не пострадал, но при этом был ранен в руку Львовский градоначальник Грабовский.
После прибытия весной 1920 г. в Вену полковник Е. Коновалец занялся попытками консолидации бывших «вояк» УСС и КСС с подобными эмигрантскими структурами в некий политический или военный блок, партию, чтобы окончательно не оказаться «не у дел» в политическом хаосе той эпохи. Параллельно с этим проводил работу среди бывших военнослужащих частей УНР с целью создания полулегальных структур ССО (Сечево-стрелецкой организации. Выделено О. Р.) с последующим оформлением и включением их в сеть «военной организации». Один из уполномоченных Е. Коновальца, сотник М. Матчак, в рамках выполнения указанного задания в мае 1920 г. прибыл в 16-ю стрелковую бригаду армии УНР, которая находилась под Киевом, и предпринял шаги по созданию военной организации, но вскоре вынужден был отказаться от своих намерений, так как встретил решительный отказ со стороны командира соединения Романа Сушка12.
Полковник Андрий Мельник
Возможно, последний, несмотря на общее с М. Матчаком «сечевое» прошлое, доложил по инстанции о намерениях сослуживца. Но, как свидетельствует бывший сечевик М. Курах, главный атаман С. Петлюра в мае 1920 г. уже был проинформирован о «настоящих» намерениях Е. Коновальца13.
В то же время для С. Петлюры деятельность бывшего командира КСС не представляла особого риска. Как претендент на «булаву» (символ украинской государственной власти – О.Р.) Е. Коновалец не имел в своём распоряжении ни войск, ни общественной поддержки, но опирался лишь на круг своих бывших боевых соратников14. Вскоре, как уже отмечалось выше, армии Польши и УНР под ударами Красной армии вынуждены были обратиться вспять и, избегая окружений, уходить на Запад. Однако это никак не сказалось на планах полковника в Европе, где он продолжил свои «военные интриги». Вскоре и здесь его постигли неудача и разочарование. При попытке объединиться с УСС оказалось, что старшее поколение сечевиков помнит, что его корпус (около 5000 бойцов) не пришёл на помощь ЗУНР в период ожесточённых боёв с поляками во Львове в ноябре и декабре 1918 года, а был занят подготовкой к государственному свержению гетмана М. Скоропадского. Не могли они простить Е. Коновальцу и его верное служение атаману С. Петлюре, «предателю» интересов ЗУНР.
Проблемы восстановления нарушенных контактов с УСС полковник обсуждал с одним из ветеранов этой организации, генералом В. Старосольским. Со слов последнего, Е. Коновалец намекал: «…организация Сечевых стрельцов существует – необходимо восстановить организацию УСС, после чего объединим обе организации в одну»15. В этих устремлениях бывшего командующего КСС, или, как его называли в последующем, «керманыча» (с укр. яз. рулевой – О.Р.), явно просматривались попытки заполнить некий политический вакуум в среде украинской эмиграции Праги и Вены и одновременно «утолить» властные амбиции оставшегося за «кермом» (рулём – О.Р.) военного политика. При этом с достаточной долей убеждённости можно говорить об управляемости его действий со стороны определённых европейских политических структур, о чём речь ниже.
И всё же попытки Е. Коновальца как руководителя Стрелецкой рады, формально объединявшей бывших вояк УСС и КСС, закончились безрезультатно. Недавние «товарищи по оружию», представлявшие в эмиграции устоявшуюся военно-политическую силу, отказались от сотрудничества с полковником, в том числе по причине простого нежелания вообще подчиняться «другому». В этом их нельзя осуждать, но можно понять. Такое отношение к бывшим «землякам» весьма симптоматично для всей эмиграции в целом. Поэтому было бы неверно утверждать, что горечь вынужденного изгнания нейтрализовалась «горячей эмигрантской сплочённостью». В те годы украинская диаспора в Европе представляла собой некое хаотическое движение многочисленных партий, объединений, союзов, групп со свойственной в таких случаях демагогией, национальным чванством, позёрством, обидчивостью, постоянными распрями, неуступчивостью, конфликтом интересов, интриганством и т. д.
В отрыве от народа различного рода круги галицкой политической, научной и культурной «элиты» продолжали упиваться «освободительными» программами, декларациями демократии, пустыми амбициями и просто политической профанацией. Реальной силой обладали единицы, и то в привязке к конкретным политическим и военным полюсам Антанты или той же Советской России. Создать собственный украинский «силовой полюс» в эмиграции посчитал возможным и Е. Коновалец, заложив в его основу националистические тезисы с фашистским душком и популистскими призывами к освобождению родных земель от оккупантов. К этому его всё более настойчиво подстёгивали события на Украине (развитие повстанческо-партизанского движения на Правобережье). Не могли не оказать на него влияния и попытки консолидации, хотя бы временной, разнообразных структур украинской эмиграции под единые знамёна. В частности, 16 апреля 1920 г. находящиеся в Австрии граждане УНР и ЗУНР создали всеукраинскую, надпартийную, национальную организацию под названием «Лига видновы Украины». Целью Лиги были:
«1. Единая, связанная со всеми украинскими землями суверенная Украинская держава;
2. Единая, национальная, дисциплинированная, беспартийная украинская армия;
3. Обеспечение равноправного существования всех народных классов через установление государственного порядка и созыв первых, законных, всеукраинских установочных сборов»16.
Характерная деталь. Пока бывшие участники УСС и КСС в Праге и Вене занимались заграничными формированиями своих частей, объединением и выработкой идеологии освободительного движения, на Правобережной Украине разгоралось пламя «сельской войны», которую фактически некому было возглавить. И несмотря на то что заграничная работа потерпела полный провал, ни Е. Коновалец, ни его однополчане не выразили желания вернуться из эмиграции на «родину», чтобы возглавить «священную борьбу». Объяснение этому феномену, возможно, кроется в том, что Надднепрянщина была для них «политической родиной», предназначенной для становления и формирования как национальных политиков, а возможно, и «вождей» освободительного движения. Что нельзя было сказать в отношении исконной родины (Галиции). К тому же на ЗУЗ отсутствовали большевики, данную территорию можно было безпрепятственно посещать, не боясь быть арестованным, умереть от голода, тифа или быть убитым шальной пулей во время внезапного набега повстанческого отряда очередного «батьки».
В то же время поступавшие с Галиции сведения об активизации прокоммунистических течений в среде галицкого сельского населения не могли не сказываться на формировании стратегии и тактики предполагаемой борьбы ССО как с польской, так и с большевистской оккупацией (Украины). Антипольские настроения галицкой общественности коммунисты планировали использовать в революционных целях. В своих пропагандистских обращениях к населению Восточной Малопольши большевики пытались убедить последних, что Красная армия идёт освобождать Западную Украину от польских панов и принесёт свободу и украинскому народу.
В начале июля 1920 г. (в ходе успешного наступления большевиков на Польшу) коммунисты даже организовали будущее правительство Галиции – Галицкий революционный комитет («Галревком»), в состав которого были включены некоторые публичные и авторитетные галицкие деятели. 15 июля «Галревком» сообщил о создании Галицкой Социалистической Советской Республики, таким образом задекларировав «государственную независимость» Восточной Малопольши17.
Нарастающий вал политических событий, пройдя некий политический «рубикон» восприятия Е. Коновальцем и его окружением, потребовали от них принятия окончательного решения – по какую они сторону баррикад и что предпринимать в складывающихся условиях? Учитывая, что в Вене и в Праге в начале 20-х годов прошлого века пребывала многочисленная галицкая эмиграция, мечтавшая о возрождении былой государственной независимости ЗУНР, Е. Коновалец как признанный военный авторитет и выходец из ЗУЗ был включён в водоворот политических событий, иногда сам того не желая. Первое приглашение взойти на эмигрантский политический «олимп» ему было предложено в качестве куратора украинских воинских структур от имени Правительства ЗУНР.
Именно в период этих исторических событий, в которых нас пытается убедить подавляющее большинство историков-украиноведов, специалистов по националистическому освободительному движению, Е. Коновалец принял решение образовать «Украинскую Военную Организацию», закрепив за ней единоличную цель борьбы за воссоздание украинской государственности в форме Украинской народной республики. Данное решение было им якобы объявлено и рассмотрено на заседании Стрелецкой рады в июле 1920 г.18
Что характерно, уже тогда отчётливо проявилась идейная убеждённость полковника «освобождать» от «оккупантов» и воссоздавать именно украинскую Надднепрянщину, но никак не родную Галицию. И этой цели он был верен до конца своей жизни.
Истоки УВО
Почему именно «убеждённость» Е. Коновальца ставится нами под сомнение? Дело в том, что произвольное создание такого рода общественной структуры за границей было невозможным прежде всего в силу отсутствия соответствующей политической, идеологической, финансовой и моральной поддержки правительства ЗУНР или УНР. Последнее, во главе с С. Петлюрой, пребывало в Варшаве на «полном» довольствии «гостеприимного» Ю. Пилсудского, не оставлявшего попытки нанести большевикам очередное поражение, чтобы «вернуть» Правобережную Украину и наконец-то реализовать «шляхтецкую» вековую мечту о Польше «от моря до моря» (от Балтийского до Чёрного морей, операция «Интермариум» – О.Р.), но перед «освободительным» походом с украинскими частями во главе организовать массовое повстанческое движение для дезорганизации тылов Красной армии. С этой целью активно использовались возможности разведывательной структуры УНР в Варшаве во главе с полковником В. Чеботарёвым.
В то же время украинские историки, специализирующиеся на исследовании деятельности «коновальской» военной организации, А. Дарованец и М. Ковальчук как будто и не замечают этой исторической загадки – недоразумения при зарождении «военной организации», а вновь возвращаются к якобы общепринятому факту: «УВО было создано в августе 1920 г. в Праге»19. При этом, как и все остальные историковеды Украины, ссылаются на дневники Е. Коновальца, игнорируя иные источники исторической информации20.
Только полное незнакомство широкой читающей публики с событиями того времени вынуждает нас вкратце восстановить их истинную картину, необходимую для понимания степени её существующей недостоверности. В этой связи приходится снова вернуться к вопросу названия украинской подпольной военной организации на территории Восточной Малопольши начала 20-х годов прошлого столетия, вокруг которого спор историков продолжается и по настоящее время.
Представляется, что наиболее объективно к этому неоднозначному, но от этого не менее важному и принципиальному вопросу подошёл украинский исследователь националистического движения А. Кентий. В одной из своих работ он пишет: «…Эта точка зрения подкрепляется убедительными фактами. Во-первых, в конфиденциальных документах канцелярии Е. Петрушевича УВО всегда именовалось как В. О. (Войсковая организация). Во-вторых, в состав Начальной команды УВО, которая сформировалась во Львове, вошли исключительно галицаи из частей Сечевых Стрельцов и УГА»21.
Но вся проблема в том и заключается, что «родоначальник» УВО (т. е. полковник Е. Коновалец, который к ней не имел никакого отношения на стадии создания – О.Р.) в своих письмах хотя и указывал на организационные мероприятия по оформлению подпольной организации, но нигде и никогда не сообщал, при каких условиях она была создана! Кто конкретно принимал решение по этому вопросу, где учредительные документы, повестка и протоколы организационного заседания и прочие базовые материалы зарождающейся военной структуры, перед которой ставилась задача борьбы с польской оккупацией на ЗУЗ?! И это в условиях существования двух украинских правительств УНР и ЗУНР, многотысячной армии УНР в Польше и партизанских отрядов на Украине под командованием Ю. Тютюнника?!
Для примера можно рассмотреть аналогичный процесс по созданию Украинского Главного Освободительного Совета (УГВР – ОУН) на оккупированных гитлеровцами западно-украинских землях летом 1944 года. На организационном совещании, проходившем 11 июля 1944 г. в селе Спрыня Самборского р-на Дрогобычской области, присутствовали 21 делегат из 30 приглашённых. Вот краткая выдержка начала совещания: «…Господин И. Чепига оглашает повестку совещания: 1. Слово председательствующего. 2. Доклад о внутреннем и внешнем положении украинского народа – Владимир Орлович. 3. Прения. 4. Доклад об УПА – Петр Лозовский. 5. Доклад о внешнем политическом положении. 6. Прения. 7. Доклад по вопросу внутренней политики – Иван Чепига. 8. Прения. 9. Утверждение платформы УГВР. 10. Утверждение устройства УГВР. 11. Выборы органов УГВР. 12. Разное. Предложенная повестка совещания принята единогласно. 1. Слово председательствующего. 2. Доклад В. Орловича – 14.30. Прения по докладам и платформе. 3. Формальное предложение Ваврича о перенесении прений по рефератам. Предложение принято при двух воздержавшихся. Очередной доклад: 1. Лозовский Петр: УПА 16:25. 2. Международное политическое положение – господин Варяг – 16:40. Реферат Чепиги отпадает.
3. Прения по всем трём докладам вместе…»22.
И так все пять дней совещания!
В окружении отступающих немецких войск и сателлитов!
К вышеприведённому необходимо добавить, что совещание проходило с 11 по 15 июля в условиях приближающегося фронта. В регионе действовали партизанские соединения Красной армии. Через 12 дней был освобождён Львов. И несмотря на это и некоторые другие обстоятельства, ход совещания документировался в соответствии с регламентом и элементарными требованиями такого рода политического мероприятия.
Возвращаясь к УВО, мы сталкиваемся с полным отсутствием подобного рода организующих и регламентирующих документов съезда ССО. Возникает вопрос: что или кто помешал Е. Коновальцу и его приближённым запротоколировать процесс совещания? Какие объективные обстоятельства могли произойти в Праге летом 1920 года в среде украинской эмиграции, которые не позволили представителям ССО документировать это знаменательное для истории Украины событие? Как впоследствии Е. Коновалец и созданная «войсковая организация» декларировали свои программу, устав, решения и т. д. и на основе каких правовых (программных) документов начинали свою деятельность?
По некоторым вопросам ситуация вообще выглядит нелепо!
«Основатель УВО» Е. Коновалец в оставшиеся 18 лет своей жизни так ни разу и не назвал конкретную дату образования УВО! Которую якобы сам же и создал?! Даже приблизительно! В то время как даты вышедших из УВО: ОУН или Украинской Повстанческой Армии (УПА) (запрещена на территории Российской Федерации) – хорошо известны и являются государственными праздниками в современной Украине.
После этого остаётся задать только один вопрос: а принималось ли вообще решение ССО создать некую военную организацию и когда именно?! Или же её авторство принадлежит кому-то другому, а Е. Коновалец и его «стрельцы» были поставлены перед фактом и заочно избраны в «национальные герои-освободители» современными историками?! На все поставленные вопросы вразумительные ответы до сих пор не получены.
Разобраться с истоками националистической организации украинские историки не спешат и не проявляют достаточной заинтересованности. По неизвестным причинам всех почему-то устраивает озвученная полковником легенда образования УВО и мало кто пытается усомниться и проверить его заявление. Хотя, как мы считаем, при ближайшем внимательном изучении миф о «родоначальнике УВО – Е. Коновальце» способен подвергнуться серьёзной исторической коррозии и пересмотру, приняв форму подложного «фальсификата».
В России эта тема в связи с отсутствием соответствующих архивов не исследуется. В то же время на Украине и в украинских диаспорных кругах США и Канады подавляющее количество специалистов стараются делать вид, что не замечают очевидного несоответствия заявленных событий историческим фактам и реалиям. Возможно, они догадываются о существующих пробелах в «украинской истории» и, по различным причинам, предпочитают о них не говорить. Прежде всего, чтобы не разрушить имидж очередного украинского национального героя, в которых современная Украина испытывает явный дефицит. А возможно, эта коллективная национальная ложь на данный момент позволяет им «консолидировать» разобщённый народ вокруг мнимых исторических героев, пришедших на смену русским и советским.
Остаётся самим, по мере возможности, попытаться разобраться в исторических тайнах украинского националистического движения кануна 20-х годов прошлого века.
Для этого вернёмся к событиям лета 1920 года.
Политическая ситуация в Европе продолжала оставаться неопределённой по причине продолжающегося военного противостояния между Польшей и большевистской Россией. Лето этого года выдалось как никогда напряжённым, впервые заставив Европу выйти навстречу с «большевистским революционным катком», стремительно приближавшимся к её границам. Помочь «жертве большевиков» – Польше (которая сама же в апреле осуществила вооружённую агрессию против Советской России) изъявили желание многие страны мира, в том числе и САСШ (Северо-Американские Соединённые Штаты. С 1933 года – США – О.Р.), организовав поставки оружия, воинских формирований, а также политическую поддержку. Заключение между польским и правительством УНР 22 апреля 1920 г. Варшавского договора о совместной борьбе против «красных» серьёзно осложнили политические и военные планы бывшего командира КСС по формированию украинских воинских частей и реализации себя как самостоятельной политической силы.
В соответствии с положением договора «петлюровское» правительство признавало аннексию Польшей Галиции и Западной Волыни. Польша со своей стороны признавала УНР, а возглавляемую С. Петлюрой Директорию – верховной властью на Украине (ещё раз отметим, что речь идёт о Надднепрянщине: Киевская, Житомирская, Черниговская, Сумская, Кировоградская (ныне – Кропивницкая) области). При этом обязалась предоставить УНР военную поддержку в борьбе с советской властью23.
Измена национальным интересам и продажа «родной земли» к тому же другого, независимого государства (ЗУНР) вызвали бурю негодования среди населения Галиции и в эмигрантских кругах. Можно считать, что после этого решения для многих украинцев за границей С. Петлюра превратился в «политический труп». В перспективе стало понятно, что в случае военного успеха украинско-польские отношения могли привести к отстранению Е. Петрушевича и правительства ЗУНР от участия в решении судьбы ЗУЗ (которая была решена в марте 1923 г.), а, следовательно, и Е. Коновалец мог сойти с политической арены украинской эмиграции.
С другой стороны, Варшавский договор окончательно уничтожил веру галицкого населения в те политические силы, которые выступали с позиции украинской соборности и державности. Это обстоятельство способствовало активизации работы ССО, Е. Петрушевича и его правительства. На какое-то время именно они перехватили «знамя борьбы за независимость и соборность Украины» (ещё раз уточним: на территории ЗУЗ или Восточной Малопольши, которая для поляков была такой же территорией, как Малороссия для Царской России) и смогли возглавить это направление политической деятельности. И здесь тут же появился полковник-сечевик, предлагая свои услуги сотоварищи.
К слову сказать, в боях за освобождение Киева в мае 1920 г. принимала участие и 6-я стрелковая дивизия полковника М. Безручка, сформированная в начале года из интернированных солдат УГА и КСС. Из воспоминаний одного из основателей Военной организации подполковника М. Кураха: «По большому секрету Безручко мне сообщил, что Коновалец настроен против С. Петлюры и вынашивает намерения скинуть его и самому возглавить украинское националистическое движение. Своё присутствие в армии Петлюры Безручко объяснил тем, что это сделано по приказу Коновальца, как выведение верных ему войск на Украину»24.
Не думаем, что эти заметки М. Кураха далеки от истины. В таком случае становится понятным решение С. Петлюры в начале 1921 г. поставить во главе «партизанских» и подпольных объединений УНР на Украине и за границей генерала Ю. Тютюнника. Возможно, он был своевременно проинформирован об отсутствии к нему лояльности со стороны «неблагодарного» бывшего командира КСС. Стрелецкая рада констатировала провал планов по формированию собственного войскового соединения для освобождения Украины.
В этой связи интересна реакция части украинских эмигрантских кругов на происходящее на Советской Украине. Собравшись в июле 1920 г. в Праге Большевистская Россия, как и раньше, оставалась в роли главного врага украинской государственности, однако призыв к вооружённой борьбе с ней временно было снят. Съезд призвал не препятствовать вооружённому сопротивлению большевикам, под властью которых оказалась большая часть территории Украины, а проводить борьбу за независимость, сохраняя на Украине и за границей украинские воинские части. Делегаты выразили убеждение в том, что после достижения «соборности украинских земель под большевиками» станет возможным развернуть борьбу и за независимость УНР. В то же время в знак протеста против обороны армией УНР Галиции от большевиков – «для поляков» – Стрелецкая рада приняла решение разорвать отношения с правительством УНР25.
Характерная деталь. Протест против армии УНР в протоколе июльского заседания 1920 г. зафиксирован, и на его основе принята резолюция. Но вопрос о создании военной организации в повестке заседания не отображён! Явно не по причине малозначительности. В таком случае остаётся только констатировать, что он вообще не рассматривался. Возможно, все документы совещания по каким-то объективным причинам до нас не дошли и со временем были утрачены. Вполне допустимо, что не все актуальные вопросы деятельности ССО были рассмотрены на этом совещании, возможно, и по созданию военной организации.
По не совсем понятной причине после этого заседания Стрелецкой рады Е. Коновалец как лидер ССО в августе 1920 г. срочно созывает очередной съезд представителей украинских войсковых организаций за границей. На съезде присутствовали: «старшины» (офицеры) из венского кружка Сечевых стрельцов, который специально перед съездом оформился как «Украинский союз старшин в Вене»; представители украинской рабочей сотни в ЧСР, сформированной по приказу Е. Коновальца из числа ранее направленных в Прагу «старшин», присутствовали также несколько офицеров бригады УНР полковника Вариводы из г. Немецкая Яблонь и не понятно каким образом оказавшиеся в Праге представители американской украинской эмиграции26. Здесь впервые и «засветились» американские украинцы – бенефициары, остающиеся «кураторами» украинского нацизма и по настоящее время.