Когда мы жили на 43-м пикете

Лида

Избавила меня от школьных мучений наша дорогая мачеха Шаньга: «Хочешь жрать, иди работай, нечего по школам шляться!» Я и сама давно уже мечтала самостоятельно зарабатывать себе на еду и одежду. Так после девятого класса, я пошла работать. С 11 сентября 1969 года начался мой трудовой стаж. Первое моё рабочее место было в магазине «Заря», в молочном отделе.

Попала я туда за компанию со своей новой подругой Лидой. Свалилась Лида к нашим соседям Галкиным, как снег на голову. Была она дочерью дяди Пети Галкина от первого брака. Тётя Оля Галкина, её появлению в доме, не возрадовалась. Приехала Лида из города Кузнецка, Пензенской области. Неудачно выскочив замуж, подалась в бега в Сибирь. Мы на Лиду смотрели не скрывая восхищения. Королева красоты с обложки журнала, вдруг шагнула на улицы «43 пикета»! Блондинка в элегантном пальто, изящных туфлях и с полным чемоданом модных платьев. Разница в возрасте на пять лет, не помешала нам подружиться и мы вместе пошли устраиваться на работу в Юргинторг. Лида прожила в Юрге всего несколько месяцев и вернулась к матери в Кузнецк. Несмотря на то, что Лида в Юрге пробыла совсем недолго, наша дружба продолжилась в письмах. Сейчас мы с Лидой общаемся в «Одноклассниках».

Яшкино

Вскоре и я ушла из дома, Слоняясь по родственникам, уехала в Яшкино. Посёлок Яшкино был необычный. Нигде больше я не встречала вагонеток двигающихся высоко по тросам от столба к столбу. Вагонетки везли куски породы из карьера на цементный завод. Погромыхивая, они ползли над улицами посёлка не останавливаясь и этот звук заполнял всё вокруг. Задрав голову вверх я разглядывала это чудо.

На Цемзаводе работали все наши многочисленные Яшкинские родственники. Кто бы мог подумать, что и мне доведётся здесь работать в шиферном цехе. Завод был большой, производил много разных стройматериалов на протяжении девяноста лет. Как и большинство заводов прекратил своё существование в 2001 году. На фото руины цемзавода.

Я работала на Цементном заводе, училась в десятом классе в вечерней школе рабочей молодёжи и даже ходила в драмкружок при клубе. Драмкружок очень мне нравился. Участники, все люди взрослые, даже пожилая женщина участвовала в постановках. Я с радостью бегала на репетиции, меня хвалили. Репетировали какую-то пьесу, не помню уже ни названия, ни автора. Спектакль ставили на сцене Яшкинского клуба и ездили с ним по району. В деревенских клубах народу набивалось полные залы. Мы очень волновались и старались изо всех сил. Наградой нам были дружные аплодисменты. За кулисы нам приносили угощение – банку молока и горячий деревенский хлеб. Погрузив в автобус декорации мы возвращались домой довольные, распевая всю дорогу песни.

В Яшкино я пожила по очереди у всех двоюродных бабушек и в 18 лет вышла замуж, потому, что больше идти уже некуда было. Мачеха хвалилась соседям – двоих выжила, имея ввиду меня и бабушку. Ещё одна осталась – это про Олю.

Жизнь у тётушек

Вскоре мачеха избавилась и от Оли. Сестру забрали тётки и она жила у них по очереди. Сначала Оля жила у тёти Руфы. Голодать ей уже не приходилось. Каждый день на подоконнике стояла полулитровая баночка молока и две варёных холодных картофелины в подсолнечном масле. Хочешь сразу съешь, хочешь растягивай на весь день. У Оли растягивать никак не получалось… Надо отдать тёте Руфе должное, на школьные завтраки, она всегда давала Оле деньги. Кроме того, с чердака извлекли старое пальто Бориса и перелицевали на Олю. В школе из-за этого пальто, Оле приходилось терпеть насмешки, но это мелочи.

На следующий год наступила очередь тёти Изы и Оля перешла жить к Кравцам. Это был для неё период райской жизни. В городской квартире всегда тепло и чисто. И ванна! Мойся хоть каждый день. У тёти Изы жилось сытно и весело. С чувством юмора у всех было в порядке, постоянно шутили и смеялись. Саша с Олей, хохотали до слёз, даже делая уроки. Но тем не менее Оля всегда помнила, что она здесь в гостях.

К весне тётя Иза пообещала купить Оле пальто. Обновки для Оли были большой редкостью и это стало невероятным событием. Наступил долгожданный день. В магазин отправились втроём: тётя Иза, Тамара и Оля. Пальто выглядело модным, уже не детсадовским. Синее, с оригинальным воротником, оно вызывало восхищение, даже у Тамары с тётей Изой. Оля ликовала, но пальто повесили в шкаф, и назначили дату – 1 апреля. В этот день солнце уже сияло изо всех сил. Оглушительно чирикали воробьи и журчали ручьи. Занятия в школе были во вторую смену. Оля шла в школу в новом пальто! Счастливая и гордая она отошла от подъезда совсем недалеко, поскользнулась и шлёпнулась в лужу…

Возвращение домой

Папу похоронили в марте 1972 года, было ему 44 года. Вскоре после похорон вдруг неожиданно, получаю письмо от тёти Руфы. Читаю, недоумевая и удивляясь. Заботливая тётя Руфа пытается убедить нас, что в Яшкино очень хорошо жить и работать. Нам нельзя бросать нашу замечательную работу. Надо работать именно тут и ни в коем случае не срываться с места. Жить нам есть где, очень замечательный домик, живите и живите. В Юргу нам приезжать не надо, нет здесь ничего хорошего.

Вот только домик был не наш. И вдруг меня осеняет, а почему я до сих пор в этом Яшкино, когда у меня в Юрге стоит пустой дом! Я переезжаю в Юргу уже не одна, а с первым мужем и ребёнком. Моей старшей дочери Веронике было уже шесть месяцев. Забираю сестру и бабушку и снова мы вместе, в нашем доме!

Сначала тётя Руфа устроила скандал тёте Изе, заподозрив в предательстве. Ну кто ещё мог вызвать Людку из Яшкино в Юргу, чтобы захватить дом? У добродетельной тёти Руфы на наш дом были свои планы. В дом она уже пустила квартирантов и они платили тёте Руфе деньги за постой. Но все её планы своим приездом я разрушила. Разборки тётя Руфа устроила не стесняясь моего присутствия. Мы с тётей Изой просто оторопели.

Потом тётя Руфа случайно наткнулась на телегу с бабушкиными узелками. Это дядя Серёжа, муж тёти Нины, на лошади вёз бабушку к нам. Вид у бабушки был торжествующий. Тётя Руфа решила, что это неспроста и всю ночь не спала. На рассвете она прибежала к нам и разбудила меня стуком в окно. Трясущимися руками я открыла дверь, кто в такую рань? Думала что-то случилось. Оказывается, надо было срочно выгнать бабушку, так как они с тётей Ниной обманным путём хотят захватить дом. Вот уж действительно, каждый судит сам по себе.

Возвращение блудного петуха

Как могли, мы стали устраивать свою жизнь. Даже кур завели и петуха красоты необыкновенной. Петух был замечательный. Большой гребень гордо нёс, как корону. Тёмно-красные перья блестящими косами свисали из хвоста до земли. Куры млели. Да мало их было, всего-то три штуки. А за забором, в соседнем дворе, шумел и кудахтал большой курятник. Петух, вытянув шею и скосив глаз, прислушивался к куриному многоголосому базару. Волновался. И вдруг пропал. Искали несколько дней. У соседей спрашивали – никто не видел. Всё, нет петуха!

Солнечное, весеннее утро. Мы на кухне с сестрой домовничаем. В печи гудит огонь. Я чищу картошку, обед готовить собираюсь. Сестра моет посуду после завтрака. И меня вдруг охватывает странное чувство – всё это уже происходило. Сегодня. Светило солнце, топилась печь. Я картошку чистила, сестра посуду мыла… Точно, сон! Это всё мне сегодня снилось!

Рассказываю сон сестре, удивляясь, как всё точно до мелочей совпало. Но главное, сон был цветным. А заканчивался тем, что выглянув в окно, я увидела, как по огороду бежал домой наш петух! Выглядываю в окно… и изумлённо замолкаю. По огороду, действительно, бежит домой петух!

От нереальности происходящего, мы долго не могли прийти в себя. Да что там долго, до сих пор удивляемся, хотя прошло более сорока лет. А такие яркие, цветные сны, мне с той поры больше не снились. На фото Оля. У неё за спиной наш дом на «43 пикете», 1982 год. Через 5 лет дом снесут.

Достижения

Началась новая эра в нашей жизни. Как в сказке про бедных сирот. Злая мачеха выгнала из дома и они разутые, раздетые, голодные пошли куда глаза глядят. Но добро побеждает зло и у всех сказок счастливый конец. В 1972 году пошла я работать на машзавод. За добросовестный труд, мне присвоили в 1978 году, звание ударника коммунистического труда. В 1980 году была избрана депутатом городского Совета народных депутатов. В 1996 году мне выдали свидетельство ветерана труда объединения.

Оля закончила техникум и работала на заводе инженером в отделе ИПР. Надо было видеть изумление на лицах наших старых знакомых, когда они узнавали о наших успехах.

После смерти мамы, когда наша жизнь стала скатываться на дно, я никогда, никому не жаловалась и ни о чём не просила. Хоть я и делала вид, что всё хорошо, окружающие видели в каком мы положении. Многие сочувствовали, но некоторые стали относиться с презрением. Это было так унизительно. Даже фамилию нашу стали произносить как-то с пренебрежением: «А… Ракузо, ну-ну…»

Но я выкарабкалась из этой ситуации. Наградой мне были изумлённые лица: «Ты депутат городского Совета?!» Не оправдала я чьих то ожиданий, уж извините. По логике вещей должна была стать бомжом или бродяжкой. Но наставления родителей не пропали даром.

Слоняясь по родственникам в поисках ночлега, мечтала я о собственной трёхкомнатной квартире и машине. Понимая, что моим заоблачным мечтам никогда не суждено сбыться. Чувствуя себя одинокой и неприкаянной, мечтала о большой дружной семье. Работая на штамповке слесарем, в мазутной робе и брезентовых верхонках, мечтала работать секретарём, в красивой блузке и с маникюром. Ещё мы с сестрой Тамарой мечтали работать медрегистраторами. И, как ни странно, все мечты сбылись. После многолетней, тяжёлой работы штамповщицей, мне вдруг предложили должность секретаря. Пришлось в срочном порядке, самостоятельно осваивать печатную машинку. Удивляя начальников, грамотно напечатанными документами.

На зависть дамам из бухгалтерии и других отделов ИТР, я с упоением стала демонстрировать свои наряды, пошитые для меня старшей дочерью. Но как непросто всё досталось! Изнурительная, не женская работа на штамповке подорвала здоровье. Приходит человек домой после смены, набирает в чайник воды из-под крана, ставит его на плиту и включает конфорку. Но не тут то было! Мне, прежде чем налить стакан чая, приходилось брать коромысло, вёдра и идти по воду. Потом вёдра с углём, золой, помоями… Наконец печь растоплена и чайник закипает, а меня ждёт гора другой домашней работы до измождения. Уставала так, что уже не понимала – это я устала или заболела.

Пришлось поработать не только секретарём и медрегистратором. Для пивзавода пустую тару принимала, стояла целыми днями зимой на морозе. Грузила в машину ящики с пустыми бутылками и разгружала. В ларьке на автобусной остановке торговала. Одновременно на двух работах работала – днём в детской поликлинике полы мыла, а ночью у Гариной в салоне красоты. Никакая работа меня не пугала.

Во времена перестройки крутились как могли! А уж сколько мы с подругой Тамарой Коноваловой ложек изготовили из отходов импортной нержавейки и не сосчитать. Приходилось изготавливать ложки тайком от всех, по ночам, в пустом цехе! Вот где страху натерпелись. Возили неподъёмные сумки с ложками в Новосибирск. Сдавали ложки в магазин «1000 мелочей». На вырученные деньги везли домой еды и обновок для всей семьи. Сколько всяких приключений было!

На заводе начался развал. Закончилась Германская нержавейка и ложки не из чего стало делать. Нашли другой выход, криминальный – стали гнать самогон. Тогда это был популярный доход для многих. А вам слабо глухой ночью открыть двери пьяным мужикам? Но отстреливаться пришлось не от бандитов, а от пьяных ментов. Надеялись они на халяву самогону выпить. Пусть у нас пистолет был газовый, но мы их победили, хотя их было трое. Спасибо зятю Серёге, вовремя на помощь подоспел! И такое было в лихие девяностые…

Как-то раз, ещё на Фестивальной, ко мне явились бывшие соседки по «43 пикету», Люда Айзенберг и Таня Рузайкина: «Люда, можно посмотреть, как ты живёшь?» Пришлось им провести экскурсию по квартире. С чувством глубокого удовлетворения слушала я их восторженные восклицания. Позже, уже в разгар перестройки, пришла ко мне и тётя Маруся Рузайкина. Дрожащим голосом попросила горсточку сахара и кусочек хлеба… Я ей собрала в пакет сахара, хлеба, ещё чего-то и она пошла опустив голову, горестно вздыхая и вытирая слёзы. Вот уж не думала она, что жизнь заставит просить кусок хлеба у сирот.

С 2003 года наступил следующий жизненный этап – предпринимательский. Диспетчерская такси и грузоперевозок. Про это надо отдельный роман писать. Приключенческий. Но и эта история давно позади.

Из моей большой семьи рождаются новые семьи: Мякишевы, Климентьевы, Шпаковские. Горжусь своими детьми, они выросли трудолюбивыми и добропорядочными. Только бы у них в жизни всё складывалось благополучно!

Эпилог

В благоустроенной, городской квартире я мечтала жить с детства. Мечта сбылась в 1986 году и почти 25 лет я наслаждалась городским комфортом. Как вдруг, мне опять захотелось в частный дом. Родительский дом на «43 пикете», снесли ещё в 1987 году. Долго я искала подходящий дом и нашла опять на окраине. Мы продали квартиру и поселились ближе к природе.

Город далёк от туманных рассветов, от крика петухов и пьянящего аромата ночных фиалок. Мой богатый жизненный опыт помог мне совместить комфорт городской квартиры с деревенскими прелестями природы. Не надо уже топить печь – здесь центральное отопление, но можно любоваться морозными вечерами, как на соседней улице вьётся дымок из печных труб и ветер доносит такой знакомый с детства запах. Можно гулять по траве среди цветов или тихим, летним вечером выйти с кружечкой чая на любимое крыльцо и любоваться закатом. Летом по ночам в открытое окно слышны трели соловья, а по утрам орут соседские петухи. Дом охраняет миниатюрная, но свирепая собачка Лиза. Её многие боятся, а мне смешно – вы Арапа не видели…

Теперь нет таких буранов, как в моём детстве. Метели и те случаются не часто. Не заносит дома и даже заборы. Сугробы ничтожно малы, даже в снежные зимы. Всё меняется, не только жизнь, но и природа. Уходят из жизни близкие люди. Нету родителей и наших бабушек. Ушли тёти и даже сестра Тамара. И подруги Галки уже нет на этом свете.

Коромысло стало экзотикой, как и стиральная доска. Вместо кадок с капустой и огурцами, стоят в погребе ровными рядами стеклянные банки. Когда топим баню, я слушаю треск поленьев в печи и вспоминаю «43 пикет». Как сейчас, перед глазами наша любимая баба Поля строгает лучины, чтобы растопить печь…

Умирают не только люди, наш родной дом снится нам с сестрой до сих пор. На его месте давно стоят многоэтажные дома. Огромный машиностроительный завод, когда-то орденоносный, теперь – банкрот. Да, что там завод, нет даже страны, в которой родились, выросли и жили счастливо не смотря ни на что, наши родители и мы.

В оформлении обложки использована фотография с сайта http://freepik.com.