Она - новенькая

Глава 14 - Пошинковать

ЯНА

Дома я пользуюсь исключительно микроволновкой. Газовая плита под запретом. Но сейчас рядом, за барной стойкой, сидит Миша. Поэтому я смело включаю газ. И ставлю на него жаркое в маленьком казане, что заказал еще в обед папа.

- Девочки тебе телефон с лекциями передали.

Слышу стук телефона о поверхность стола.

- Телефон с лекциями? - озадаченно пытаюсь сообразить. - Устинова и Ким?

- Да.

- Ладно, спасибо им.

Как только на чужом телефоне что-то открыть или запустить, вот в чем вопрос. Попрошу кого-нибудь, в конце концов. Мишу того же, как поест.

Пробегаюсь пальцами по столу, забираю телефон в карман.

- Миша, - отворачиваюсь, смущенно покусывая губы. - А... Шагалов?

- Что - Шагалов? - недовольно.

- Не спрашивал про меня?

- Нет. А спросил бы, я не ответил.

Нет, значит. В груди становится пусто и неприятно.

"Звонил, наверное, а я недоступна. А про Мишу он же не знает..." - пытаюсь найти оправдание и успокоить это гадкое ощущение оборванности происходящего на середине и неизвестности.

- И вообще!... - по тону чувствую: будет очередное "отпевание" моего поцелуя с Добби.

- Стоп. Спасибо за ответ. Мнений на этот счет я достаточно выслушала! - обрываю я его.

- Яныч, не гони. Не твой же коленкор.

- Миша, а давай я тебе подружек выбирать буду, м? А то мне ни одна не нравится.

- Так ты ни одной и не знаешь! - хмыкает он.

- Вот! - поднимаю я многозначительно палец в верх. - И ты знать не должен с кем я тусуюсь. Но если уж так вышло, что папа тебя ангажировал следить за мной, держи своё мнение при себе.

- Не следить, а защищать.

- Шагалов вроде как не угрожает.

- Да он тебя чуть на дороге не угробил! - возмущенно. - Про остальное вообще молчу.

- Ой, всë! - неожиданно для себя бросаю фразочку Макса с его интонацией. - Сама разберусь с кем общаться.

Молчит.

- Чай поставить?

- Нет. Рубит что-то, устал. Поем и спать.

Сосредоточенно кладу ему в чашку жаркое, пытаясь не пронести мимо. Ставлю перед ним.

- Хлеб я сам, давай...

- Да нарезка там, Миш, - с досадой вздыхаю я. - Хотя, я и без глаз могу его хоть саблей пошинковать.

Но в самом начале моей слепоты, я пару раз прилично поранилась ножом. И все до сих пор паранойят.

- Оксана не звонила?

- Звонила, наверное. Только полковник мне телефон до сих пор не вернул.

- Не помирятся? На фоне твоей проблемы.

Мама ушла, когда я еще видела. Остаться с отцом был мой выбор. И одновременно - его отсутствие. Меня сразу же отправили в британскую школу. Папа категорически не выносит, когда до меня доходят какие-то их личные проблемы. Вот и на время развода, меня "удалили". Но по оговоркам, знаю, что было жестко.

Не помирятся, нет.

- Неа, - качаю головой. - Отец предателей не прощает.

- Ты тоже считаешь, что Оксана предатель?

Мама о Мише заботилась. Он ее уважает. Его родители из глубинки, и не очень благополучные. Я не видела их никогда. В четырнадцать отец забрал его к нам, под своё крыло, поставив маму перед фактом. Она сразу же приняла Мишу.

- Нет, я ее понимаю. Жизнь в военном городке под вечной охраной, без права на личную историю не предел мечтаний для красивой умной женщины. Но и его понимаю! Такая служба. Рядом должно быть послушное приложение, а не самостоятельная единица.

- А ты?

- А я-то что? Я уже взрослая. От папы мне не уйти. Я же все равно останусь его слабым звеном. Бывших дочерей не бывает. Да и не хочу я от него уходить. Поэтому, живем дальше! Все, слава богу, живы и кроме меня - здоровы.

- В школу то отпустил?

- Отпустит. Приятного аппетита. Ты у нас сегодня?

- Ага.

- Пойду я, книжку слушать.

Проходя мимо него, выставляю ладонь. Прикасается своей.

Здесь я знаю все до сантиметра и двигаюсь свободно. Все знают, что переставлять с места на место ничего нельзя.

Поднимаюсь по лестнице вверх, ступни тонут в густом ворсе мягкого ковролина.

Захожу в комнату. И что-то маленькой пчелкой вжикает на подсознании, словно несостыковка. Но слишком незначительно, чтобы я сконцентрировалась на этом.

Останавливаюсь, вспоминая куда положила пульт от плазмы.

Возле подушки, точно. Придерживаясь одной рукой за стену, поднимаю пульт. В голове рисуется комната. Ловлю себя на том, что стала забывать цвета. Картинка, увы, сереет и выцветает. А иногда цвета меняются или принимают в моем воображении какой-то неестественный вид, и я долго вспоминая, какого цвета был предмет.

Прорисовываю в деталях комнату, для профилактики памяти.

Вот здесь моя шашка должна быть.

Снимаю её со стены.

Занималась с семи лет. А потом... Всё. Отец запретил. Хоть она и не заточена, но папа боится, что при фланкеровке я могу ударить лезвием себе по лицу, шее или кисти. И травмироваться. Почти килограмм стали всë-таки.

Шашка ощущается в руках приятной тяжестью и знакомой формой. Перехватываю за рукоять, балансируя.

Я делаю это иногда, когда отца нет дома. Чтобы не потерять навык.

Отхожу на середину комнаты.

Размахивая шашкой прокручиваю её вокруг кисти. Рисую восьмерку и запускаю шашку по кругу, перехватывая за спиной левой рукой. Рисую пируэт левой, делая шаг вперед.

Скрип...

Застываю.

Я знаю этот звук. Так звучит моё кресло, если сидя на нём откатиться назад. А если оно пустое - то не скрипит. И тут же возвращается та самая пчёлка, что прожужжала на входе в комнату. Потому что дверь я оставляла открытой, а сейчас она была закрыта.

Медленно вращая кистью шашку между собой и отъехавшим креслом, слушаю оглушающее биение своего сердца.

Здесь кто-то есть. Теперь я очень явно чувствую присутствие. Моë громкое дыхание мешает мне слушать.

- Миша! - рявкаю я, вытягивая вперёд шашку.

Ощущаю, как все приходит в движение. Меня обдувает порывом воздуха. С рычанием рублю шашкой наотмашь перед собой.

Но мою руку жестко блокируют в запястье и локте.

- Тихо, не ори! - шепот в ухо.

Ноздри ловят знакомый запах. Руки исчезают. От шока шашка вываливается из моей вспотевшей кисти, с грохотом падая на ковер.

- Ян?! - с лестницы.

Как это может быть?! Стою как истукан.

- Яна? - заходит Миша. - Ты чего кричала?

- Аа... - сглатываю ком в горле. - Я это...

Господи, неужели Добби?! Как он это сделал?! Чокнутый придурок!

- Шашка упала... Неудачно... Напугалась я, - несу какую-то несуразную чушь.

- Ты нахрена еë трогаешь, а? - рассерженно.

Присаживаюсь, поднимаю. Разворачиваюсь к Мише лицом.

Здесь есть только одно место где можно быстро спрятаться. За торцом шкафа. И чтобы Миша не прошёл в комнату глубже. Иду сама к нему навстречу. Протягиваю шашку рукоятью вперёд. Забирает из моих рук.

- Фланкировку хотела вспомнить.

- Повязки снимут, вспомнишь. Дурëха...

Слышу, как уходит, дверь закрывается. Приглушённые шаги по лестницы отдаляются.

Разворачиваюсь, и дойдя до торца шкафа, упираю руки в бока.

- Шагалов! У тебя кукушка совсем сбита?!

- Привет, Албанцева, - истерично хихикает этот неадекватный. - Я соскучился.

МАКС

- Мышь, ты крутая! - качаю я в восхищении головой. - Я впечатлился.

- Как ты это сделал, неадекватный?

- Ты чего тут с саблями этими творила?!

- Шашки это. Как ты прошёл сюда?!

- Это не так интересно, как вот это вот твоë... - пытаюсь подобрать слово.

- Фланкировка это! А если бы ты очередь по заднице выхватил, интересней бы было?!

- Да, ладно! Кому я нужен?

- Или лезвием по голове своей глупой!

- Не рычи, Мышка. Я ж не думал, что ты в охраняемом замке живешь! Случайно вышло. Телефон почему отключен?

- Папа забрал. Макс...

Проводит рукой по распущенным волосам, откидывая их с лица назад.

Морщится недовольно прикоснувшись к накладкам. Потом к белой просвечивающей майке, пряча слишком откровенный видок. Закусив губу, отворачивается. Да ладно... я уже все оценил!

Делаю шаг ближе. Отвожу с плеча пелену волос. Прижимаюсь к плечу губами.

- Ты нереальная...

- Ты тоже нереальный. Нереальный идиот.

- Тоже мне - новость! - целую в шею.

Зарываюсь носом в волосы, за ушком. Громко и жадно вдыхаю.

- А ты подумал, как ты отсюда выйдешь?

- Неа. Давай через пару часов будем думать? Нас прервали на самом интересном месте.

Кладу руки на плечи, медленно разворачиваю.

- Подожди, - скидывает, ведя плечом. - Я очки надену.

- Зачем?

- Мне так некомфортно.

- Почему?

В груди щемит от того, что она обламывается рядом со мной. Меня накрывает возмущением. Оно не к ней относится. А вообще...

Настойчивее разворачиваю.

- Из-за них? - глажу по виску, касаясь накладки.

- Ладно, дай очки, они на столе где-то. И будем думать, как тебя вывести! - чрезмерно деловито пытается съехать с вопроса, очевидно пряча неловкость.

В порыве, обнимаю еë, прижимаюсь губами к переносице.

Дергается. Сжимаю крепче.

Подхватываю под ягодицы, поднимаю.

С писком хватается за мои плечи, каскад белых, офигенно пахнущих волос накрывает нас сверху.

- Не пищи, Мышка! - шепчу я, кайфуя от порхающих ощущений в груди. - Иначе "Тепленький" спалит нас и приключение закончится. А мы еще все положенные шалости не нашалили.

- Его Миша зовут, - улыбается.

- Да мне похрен, как его зовут! - рычу я. - Где мой поцелуй?

Задираю лицо выше.

Обхватывая ладонями за скулы, она прикасается к моим губам своими. Но как только с жадным стоном пытаюсь углубить поцелуй, отстраняется.

- Эй!

Испуганно вдохнув, зажимает мой рот ладонью.

- Миш, подожди, я переодеваюсь! - громко и нервно.

- Окей, - прямо за дверью.

Как я не услышал?!

Исчезаю опять за шкафом. Да, достал уже! Цербер. Спи, иди!

- А ты чего хотел-то? - растерянно разглаживает на себе задравшуюся маечку. Сдергивает с кровати теплый длинный халат и быстро облачается. Вижу это всё в отражении на плазме.

- А я ж тебе флешку с музыкой записал.

- А! Спасибо, - открывает, вставая в дверях.

- Вставить в плазму?

- Нет, я сама могу.

- А ты чего такая? - подозрительно.

- Какая? - настороженно.

- Взорванная.

- А я... отжималась.

Закатываю глаза, молча покатываясь от смеха. "Отжиматься" Вообще-то положено мне, Мышка. Если по канону. Но девочки сверху тоже охрененно!

- Ян, хватит. Тебе же нельзя, забыла? Никакой нагрузки.

Вообще-вообще никакой?! Совсем-совсем?! Старадальчески вбиваюсь затылком в стену.

Пока она отмазывается, тихо пробираюсь на её кровать, пытаясь не попасть в поле зрения этого Миши. Не такая огромная как у меня, скорее полуторка. Встаю на колени, лицом к ней.

Наконец-то закрывает дверь.

- Макс?.. - шепотом.

Молчу. Выставляет свои ладони, с чуть подрагивающими пальчиками, словно мониторя ими комнату.

- Ты где?

И, словно чувствуя меня, разворачивается к кровати лицом.

Ааа! Офигеть!

Замирает.

Я подношу свою ладонь к еë. Но не касаюсь. Кожа пульсирует и покалывает, немеет! Наши ладони как магниты. Нужно прикладывать усилие, чтобы не слиплись.

Яна улыбается.

На меня накатывает блаженством и эйфорией. Тело сходит с ума, желая развивать это ощущение, требуя большей близости!

Пропускаю свои пальцы между ее. Сжимаю наши руки в замок.

- Янка... - шепчу я, голос срывается на хрипотцу.

Наши губы наконец-то встречаются!

Я так задыхаюсь от переизбытка эмоций, что не могу ее толком целовать. Как теленок тыкаюсь в неё носом и улыбаюсь.

Изнутри рвется что-то... Сладкое, горячее, невыносимое, удушающее, как ветер бьющий в лицо на большой скорости, и капельку болючее!

- Я люблю тебя... - беззвучно двигаются мои губы, касаясь ее губ.

И сам охреневаю от этого!

- Что?

Качаю отрицательно головой, прижимаясь к ее лбу своим.

- Ничего...

Ты чего, Максимка? Совсем поплыл без весëл? За такие слова отвечать надо. А то как-то стрëмно - ляпнуть такое на эмоциях, а потом съехать.

Падаю назад на спину. Прислушиваюсь к себе. Внутри буря!

"Потом скажешь, если не отпустит", - договариваюсь с собой.

Яна садится рядом. Я добираюсь до ее кисти. Сжимаю. Присаживаюсь за спиной и молча разбираю пальцами ее пряди. Плету косу, периодически целуя то в шею, то в плечо.

Нам комфортно молчать.

Не надо шутить, "остроумить", скабрезничать и заигрывать. И так кайфово.

- Ладно, Шагалов. Теперь - исповедь! Рассказывай.

- Да просто всë. Я с... кстати, Миша этот тебе кто?

- Двоюродный брат.

- М. Нормально, - соглашаюсь я с такой расстановкой. - Короче, я с ним приехал. В его тачке. Он не видел, что я подсел. Также и уеду.

- И больше никогда такого фокуса не выкинешь. Охрана шуток не понимает. И возраста твоего не спросит. Поломают сначала. Потом будут разбираться. Ты знаешь, что во время захвата, они часто ломают кости в плечевом суставе? А ты же - кикер. Это сразу убьет тебя как спортсмена. А не сломают быстро, ещё хуже, пулей притормозят. Ясно?

- Да, ясно... ясно...

Отодвигаясь, укладываю ее на спину. Головой к себе на колени.

Едва касаясь обвожу ее глаза вокруг накладок.

- Это навсегда или временно?

- Это важно?

- Конечно! А то так и будешь считать меня некрасивым мальчиком.

Мы тихо смеемся.

- Я не знаю, Макс. Никто не знает.

- А что нужно сделать?

- Все, что можно, уже сделано. Дальше - только ждать.

- Черт... - усмехаюсь. - Надеюсь, это будет не слишком скоро.

- Почему?

- Ну, а вдруг я тебе не зайду внешне. А если ты уже влюбишься, то придется схавать любую внешность! - дразню ее я.

- Размечтался! - фыркает она, морща нос. - А еще говорил, что красавчик.

- Неа, врал. Я реально страшненький!

- Ну неправда же! - хохочет она.

- Да-да. Нос сломан, смотри, - веду ее пальцами по своему лицу. - Губа порвана.

- Кстати, я так на тебя и не "посмотрела" толком.

- Смотри...

Встает на колени рядом со мной. Пальчики ложатся мне на грудь, как на рояль. Едва касаясь, изучающе скользят по грудным мышцам.

Ооо... Фак!

Сдергиваю с себя водолазку. Прижимаю плотнее ее ладони.

- Тут тоже ничего... - провожу ее ладонью по прессу, напрягая его.

- Мм... Есть что посчитать! - намекает она на кубики. - Неплохая форма.

Нечаянно касается ремня. Одергивает как ошпаренная руку.

- Ой, трусиха!

- Вообще, я лицо хотела посмотреть! Что ты тут мне подсовываешь, Шагалов?! - опять смеемся мы.

- Только самое важное!

Мне прилетает подушкой, выставляю предплечье.

- Но-но! Попортишь так. Смотри, давай.

Обводит бровь. Проходится по волосам. Я мурлычу от удовольствия.

- Вьются... Ты светленький или темный?

- Русый.

Изучает дальше.

- Скуластый...

Пальчик проходится по губам, касаясь их краешка.

- Губешки пухлые, - брякает пальцем по губам.

Улыбаюсь.

- Ямочка... Наверное, таки, хорошенький!

- Не факт, Албанцева. Что будешь делать, если некрасивый?

- Будем дружить! - вздыхает демонстративно эта зараза.

- Коза! - заваливаю еë на кровать, впиваясь в губы...

Глава 15 - Finita la commedia

ЯНА

Тихо играющая на плазме медленная музыка изолирует нас, вырывая из места, времени и всех проблем, что обрушатся уже с утра. Думать ни о чем не хочется. Мир свернулся до размеров комнаты. Или, даже уже!

Моë лицо полыхает.

Шагалов...

То ласковый как котенок, которому руки не поднимаются дать по лапам, то наглец, которого притормозить большая проблема!

А иногда я просто улетаю в ощущения, забывая тормозить, пока он не переходит все границы своими охреневшими пальцами!

Тихо пища от очередных его наглостей, выворачиваюсь из горячих, требовательных рук.

- Макс!

Встаю на колени, поправляю растерзанный халат.

- Мм?

- Лапы твои наглые! - шепчу, пытаясь отдышаться.

Но снова лечу на спину.

Трется носом о мой.

- Ян... Хочу тебя съесть.

- Ты и так пожевал! Кыш!

- Мм... - мучительно. - Ну, пожалуйста!

Я на мгновение допускаю эту мысль, улетая в фантазии, и меня обваривает кипятком противоречивых эмоций.

- Да-да-да... - растворяюсь в голодном шёпот. - Будет круто!

О, черт! Нет, конечно же!

- Шагалов! Это не "круто" переспать с парнем, которого не видела в глаза, - хихикая, отбиваюсь от него. - Все! Смирно! Руки по швам!

Соскакиваю с кровати.

- Всë, не люблю тебя, - хныкает он. - Злая, жадная девочка!

Делаю ещё несколько шагов, подальше от этого бесëныша. Утыкаюсь спиной в стену.

- Время! - громко говорю я.

- Два часа, двадцать минут, - отвечает система женским голосом.

Спускаюсь на корточки, скользя спиной по стене. Выпускаю прядь волос на лицо, медленно, задумчиво накручивая её на палец.

Это всë здорово, конечно, и мне лестно, что этот дурень отыскал меня и пробрался сюда. Но надо как-то его выводить. А что я могу слепая?

Удрученно кусаю губы.

- Эй... - присаживается рядом, распутывая мою прядь, намотанную на палец. - Мышка моя... Не обижайся. Я же шучу.

Ой! Не об этом ты паришься, Добби!

Его идея уехать утром с Мишей не прокатит. Утром приедет папа. Это раз. И его запросто заметят с охранной вышки, если он будет крутиться возле тачки Миши - это два. То есть, сесть он должен в неё ещё до рассвета. А уедет Миша от нас только после обеда. Пока выспится, пока пообедает... И, наверняка, спалит его. Вариант у меня только один. В котором, возможно, отхвачу впоследствии я. Но, зато, Макс отсюда выйдет.

- Янка... ну что такое?

- Короче. Тебе надо сейчас отсюда уезжать.

- Да, ладно! Ты чего?! Что я сделал-то?? - возмущенно.

"Ничего страшного"! Залез на охраняемый объект. И практически совратил слепую дочь начальника силового подразделения ОБЭП. Папа будет в восторге!

А я ведь даже объяснить ему не могу у кого он в гостях и кто я, чтобы он оценил степень своей борзости и масштаб трагедии. Папа не для этого мне фамилию менял и личную историю подчищал, чтобы я налево и направо рассказывала - чья я дочь. Угроз на него сыпется множество.

Макс тянет меня за руки, поднимая с пола. И через мгновение я оказываюсь неожиданно вовлечена в медленный танец. Мои ладони пульсируют от прикосновений к его обнаженному торсу. Я опять забываю, что хотела.

Пикапер - восмидесятый уровень! Страшный человек!

- Я тебя расстроил?

- Есть немного.

- "Добби придется сурово наказать себя за это, - опять начинает стебаться он. - Очень сурово, мэм. Прищемить уши печной дверцей!"

Улыбаясь, обрисовываю пальцами его ушную раковину.

- Поберег бы ты свои уши, Добби. Папа придет, открутит к черту. Одевайся.

- Чтобы одеться, надо раздеться, Мышка. А ты...

- А я... - прижимаю палец к его губам, - попробую спасти твои уши и вывести тебя отсюда.

- Как?

- На КПП есть дежурная машина. Типа такси. Если вдруг кому-то срочно понадобиться. Несколько раз я ей пользовалась. Я её вызову. Ты наденешь форму и попробуешь сойти за моего охранника. Только надо стащить запасную Мишину форму и его пропуск. В темноте никто не будет разглядывать. Ты же не въезжаешь, а выезжаешь. Потом, мы отпустим машину, ты переоденешься, и я вернусь на обычном такси и все верну обратно до того, как проснется Миша и приедет папа.

- Ого! Вот кто у нас великий комбинатор. Ты страшный человек, Албанцева!

Уж точно не страшнее некоторых. Перехватывая его за руку, тяну из комнаты вниз.

- Тсс...

Мы спускаемся по лестнице. И уже внизу:

- Яночка, у меня кроссы и куртка наверху, - шепчет он. - В библиотеке.

- А... да? Давай, сначала форму заберем, потом вещи твои.

- А где здесь свет включается? Не видно ни хрена.

- А свет включается здесь, - подскакиваю в руках Макса от папиного голоса.

Слышу щелчок торшера.

Ну как же я могла не услышать, что он подъехал!

Волоски на моей коже шевелятся от ужаса.

Капец...

МАКС

Горло моë пересыхает, я глухо нервно прокашливаюсь, глядя в глаза... Взгляд мой перескакивает на погоны кителя: полковник!

Оттягиваю ворот водолазки. Вот это я попал!

- Доброй ночи, что ли? - рычит он, поднимаясь с кресла.

- Па-а-ап! - встаёт передо мной Яна.

Протягивает вперед ладонь, словно останавливая его.

- Это не то, что ты подумал!

- Ага?! - ядовито. - Иди-ка сюда, гадëныш, - поднимает с журнального столика шашку. - Я тебе лишние выступы подравняю, если ты с первого раза не просекаешь!

Со свистом режет ей воздух.

- Воу... Воу!

Тоже успокаивающе раскрываю я ладонь.

- Как папу зовут?! - шепчу Мышке в ухо.

- Иван Васильевич.

- Ну, чего за девчонку спрятался? Иди, пообщаемся.

Кровь бросается мне в лицо. В трусости меня обвинять не надо!

- Ян, иди.

Подхватывая её сзади за талию, ставлю на ступеньку выше.

- Пап, ну не шашкой же?! Ты совсем?? - вцепляется она в мою руку. - И вообще! Я сама это!

- Чего сама-то? - просаживается его голос на низы.

- Позвала!

- О как! Уроки делать? - с маниакальным смешком.

Смотрит мне в глаза.

- Да! - цедит Яна.

- Ну и чему ты мою маленькую девочку научил? - с издëвкой. - Рассказывай!

- Да не было ничего! - психуя дергает кулаками вниз Яна.

- В комнату быстро! С тобой я позже поговорю!

- Иди... Иди... - снова разворачиваю её, подталкивая в спину. - Я сам за себя отвечу.

Отцепляю её пальцы и делаю несколько шагов вниз. От адреналина в ушах грохочет пульс.

- Миша! - рявкает Яна.

В трусах и заспанный из дверей комнаты вылетает Янкин брат.

Ну теперь мне точно звездец! Хотя, уже не принципиально.

Шокированно оглядывает весь расклад.

- Миш! - жалобно заламывает пальцы Мышка.

- Охренеть... - выдает Миша, цокая и качая головой.

- Кто-то начнет мне уже объяснять происходящее?

Иван Васильевич равномерно прокручивает в кисти шашку, четко перехватывая её за эфес.

- Я не смог дозвониться до Яны...

- Я попросила...

- Я его провез, дядь Вань, - покаянно перебивает Миша наши одновременные попытки отмазаться.

Неожиданно! Перевожу на него взгляд, вопросительно дергая бровью. С недобрым прищуром смотрит на меня.

Оке-е-ей...

- Идиот! - закатывает глаза полковник. - С тобой тоже - потом. А сейчас, собирайся, привез, повезëшь обратно. Ты... - кончиком лезвия тыкает в мою грудь, вытягивая руку.