Особые полномочия на любовь
- -
- 100%
- +
– Пойдем со мной? – сглатываю я ком в горле. – Ты же... хотела... подержать в руках ствол.
– А-ха-ха... – теперь закатывается она, качая головой. – Зольников, ты – чудо.
– Хватай и беги!
– Возможно, так и сделаю.
Встаю, наклоняясь поближе к ее ушку. И столько хочется всего ей сказать... и пошлого... и нежного... и просто человеческого, мужского… Что я помешался на ней к чертям! Но... Просто целую незаметно в кромку.
– Увидимся в тире.
И, делая над собой усилие, отрываюсь от нее и сваливаю в душ. Мда... Пятнадцать минут на сполоснуться и передернуть. Иначе загну ее в тире прямо при всех!
У меня сегодня шестеро стажеров, и, поглядывая на Диляру, я на автомате читаю им установочную инструкцию, которую они уже давно должны знать.
– Для целевой стрельбы из огнестрельного оружия тиры оборудованы рикошетным каналом и пулеприемником за линией мишени.
Один из бойцов поднимает прицел к лицу и, заваливая ствол на бок, ловит в прицел потолочные прожектора. Забираю из его рук «Грача».
– Ни первое, ни второе не поможет, если целиться не в мишень! Не сваливайте ствол набок, как крутые перцы в боевиках. На кучность стрельбы влияет большое количество факторов. Угол сваливания, например, рассеивает эллипс в горизонтали. Короче, это все вы должны были уже сдавать на экзаменах в академии, моя задача – напомнить про технику безопасности. Цельтесь только в свою мишень. Отрабатывайте первые три обоймы, каждую на отдельную мишень. Буду править технику по факту кучности и меткости стрельбы. Вперед, на позиции.
Возвращаю ствол стажеру. Все направляются к своим точкам. Незаметно ловлю Диляру пальцем за ремень, притормаживая ее.
– А Вас, лейтенант, я еще не отпускал.
– Персональный инструктаж? – не оборачиваясь, снимает предохранитель и досылает пулю.
– Ты хорошо владеешь стволом? – снижаю я голос, позволяя себе игривые интонации.
– Я все делаю хорошо или не берусь.
Ооо… Возьмись уже!
Занимает место на точке. Стрелков отделяют друг от друга перегородки. Встаю позади нее.
– Шире бедра…
Моя ладонь скользит по внутренней поверхности ее упругого рельефного бедра выше в пах. Сжимаю его...
– Поза должна быть удобной и устойчивой. Центр тяжести на опорную ногу… Прямой угол в локте… – прижимаюсь к ней сзади, играя в то, что правлю ее позу. – Учитываем отдачу… Ну давай, красота моя, порази меня.
Едва заметно целую в висок. Надеваю на нее наушники. Отталкивает меня слегка плечом, шаг вперед – и шесть быстрых выстрелов. Стягивает наушники. Мишень едет к нам.
– Две восьмерки, но в целом кучно. Неплохо!
– Сбит прицел! Я не мажу, – недовольно.
– Нет, – ухмыляюсь я. – Прицелы все пристрелены. Четыре ты выбила в яблоко.
– Это уже поправка по первым двум, что вошли в восьмерку.
– Хорошее зрение!
– Не жалуюсь.
– И все же – это твои косяки, – дразню я ее. – Прицел ни при чем.
– Нда? Давай сам, капитан. Порази меня теперь ты!
Ай, зацепил…
С улыбкой заряжаю ствол. Надеваю наушники. Первый пристрелочный. Реально – прицел сбит. Мажу в девятку. Делаю поправку и остальные пять всаживаю в десятку. Мишень едет к нам. Разворачиваюсь к довольно ухмыляющейся Диляре.
– Ну что? Как прицел?
– Терпимо, – дразню ее, получая возмущенный и опасно прищуренный взгляд.
– Ладно… – сдаюсь я. – Немного был сбит. Иди, я тебя похвалю…
Мы синхронно оглядываемся, чтобы никто не спалил наши игры и… качнувшись навстречу друг другу, замираем губы в губы. Дыхание срывается… Прикусываю ее верхнюю губку и отпускаю, чуть оттягивая. Нетерпеливо простонав, делаю это еще раз. Целовать не вариант. На губах яркая густая помада, мы будем как два клоуна, если сорвемся сейчас! И страдая от такой необходимости, я оставляю в покое ее губы.
– Когда я тебя получу? – шепчу я на фоне грохота от выстрелов.
– Ты хочешь опорочить девушку, капитан? А как же с семьей познакомить, с родителями?
– Черт… – опускаю взгляд.
– Оо… – с досадой. – Извини!
– Ты уже и это выяснила?!
– Я же «фейс», забыл? Мы - фейсы - такие. Пробиваем всю инфу про интересующего персонажа! – посмеиваясь.
– Да ты не меньше, как замуж за меня собралась! – подшучиваю в ответ. На самом деле растекаюсь лужей от удовольствия, что моей персоне уделено столько внимания.
– Возьмешь? – пытливо.
– Пойдешь? – также пытливо спрашиваю я.
Наклоняется к моему уху:
– Если своим стволом владеешь не хуже, серьезно подумаю.
– Вот это уже разумный взрослый разговор. Объявляю тест-драйв! – притягиваю ее за ремень ближе.
Выстрелы прекращаются.
– ...Товарищ полковник, учебные стрельбы… – слышу обрывки чьей-то речи, замечая, как нахмуривается Диляра. – … Кого-то конкретного, Виктор Алексеевич?
Дядька?..
– Я скоро вернусь, – вдруг дергается она от меня.
– Да нормально все, перестань, – удерживаю ее за руку, вылетая из-за перегородки следом за ней. – Ты чего напряглась-то так? Ты же хотела в его отдел. Так ты наоборот больше отсвечивай, зачем убегаешь?
Краска бросается ей в лицо, часто и нервно дышит.
– Да что с тобой? – недоумеваю я. – Конфликт у тебя с ним, что ли?
Дядька недовольно смотрит на наши невнятные разборки в нескольких метрах от него.
– Да нет, – обмахивает лицо руками, – просто голова заболела резко.
Сдергивает с косы черную резинку и быстро распускает волосы.
– Вот так уже лучше!
Черты ее лица с чуть вьющейся роскошной копной сразу же становятся мягче.
– Капитан Зольников! – окликает меня дядька.
Подхожу к нему.
– Да, товарищ полковник…
И мы оба наблюдаем за тем, как в этот же момент Диляра смывается.
– Ты чего устроил тут? – снижает он голос. – Что за тисканья?
– Извините, товарищ полковник, но у лейтенанта Владо резко заболела голова, стало нехорошо, – привираю я немного на ходу. – Побоялся отпускать одну…
– Голова? – тревожно. – Голова – это плохо. Ладно, свободен, капитан.
Он уходит в ту же сторону, куда сбежала Диляра. Достаю телефон, набираю ей:
«Я вечером заеду?»
Прочитано. Тишина…
Глава 11 - Плохой мальчик (Иван)
Ее телефон выключен, я жду Диляру возле дома в машине. Подмывает подняться. Квартиры, правда, не знаю. Узнать несложно. Можно позвонить братьям или дядьке, и они пробьют по своим каналам.
Но вроде как некрасиво…
Четыре часа уже недоступна. Очень надеюсь, что ничего не случилось. Но в груди тревожно и горячо. Что-то дернуло ее там, в тире… Я сделал что-то не то? Вроде как ее все прикалывало. Не может же она позволять мне такие смелые движения, а потом тупо динамить? Какой в этом смысл?
Куда ты пропала, кошка моя? У тебя все хорошо? Если нет, то я хотел бы помочь.
Ее тачка стоит около подъезда. Значит, дома? Мой взгляд скользит по окнам квартир того подъезда, из которого она выходила. Открываю окно, прикуриваю сигарету, поглядывая в телефон. Торможу очередной порыв – написать ей. Там и так парочка сообщений от меня. Хочу, чтобы она среагировала на них. Пацан я, что ли, в пустоту написывать?
«В сети», – сообщает мне телефон. Сердце чувствительно вздрагивает, и кровь бьет в голову.
«Прочитано».
Но я жду. Пять минут, десять, пятнадцать… А я бы перезвонил сразу же. И от этого мне еще горячее. В груди все сжимается в неприятный комок.
«Ну… Давай!» – бормочу я, глядя на ее скорпиончика.
Набрать? С раздражением бросаю телефон на соседнее сиденье. Пальцы нервно выстукивают по рулю дробь. Я слишком газую? Но ее же прикалывает, это очевидно! Что за динамо?..
И когда я практически решаюсь позвонить, рядом с ее машиной паркуется еще одна тачка. Мгновенно прихожу в тонус. Еще даже до того, как в машине включается свет, я уже шестым чувством ловлю, что это она. На пассажирском сиденье. За рулем какой-то кент.
Ммм… Понятно. Морду разбить – это слишком по-пацански? Но мышцы каменеют.
Ты же мне сказала, что нет у тебя никого…
Смотрю с ревностью в их лобовое. У меня свет в тачке не горит, и меня не видно.
Его борзая рука тянется в направлении ее лица. В моей голове эта сцена мгновенно заканчивается тем, что он подхватывает ее ладонью за шею и притягивает ближе для поцелуя. И я вылетаю из тачки. Мне в ней резко становится тесно! Неожиданно сильно и больно меня колбасит от происходящего!
Но Диляра тоже вылетает из машины. Это все метрах в семи от меня, и пока она меня не видит. Мужик выходит тоже.
– Диляра, постой! – встает он у нее на дороге.
– Суров, я же тебе все сказала уже. Классный ты… Но – нет. Грузовик с пряниками поехал дальше.
– Да в чем проблема? – раздраженно психует тот.
А я мгновенно считываю – бывший. И замечаю, что Диляра пьяна...
– Слушай… – пьяным жестом взбивает она волосы. – Мы же договаривались – без всяких обязательств и претензий. Твое же условие было!
– А я передумал!
– Так и я тоже! – смешок.
– Яра, почему?
– Иду дальше!
– По головам?
– Надо будет – и по головам пойду! – агрессивно.
Но я чувствую и что-то другое в ее тоне, что-то такое отчаянное, болезненное. И в эту секунду мне хочется вписаться за эту женщину, которая и сама может любому сломать нос. Но все равно хочется. Потому что в ее агрессивном тоне мелькает уязвимость…
– Ты же любила меня…
– В юности – да. Но... детские ожидания не оправдались. Ты уж извини.
– А что не так?
– Да нормально все… – морщится она. – Но мне другой понравился. Хочу я другого. Так понятнее?
– Как блядь сейчас говоришь!
– Да? Ну и пусть. Твое мнение, к сожалению, для меня потеряло значимость, – в ее голосе просыпается вызов. – Вот если бы мой, который в фаворе, так сказал – зацепило бы! А ты, Суров, мимо, извини.
– Так и он скажет, Яр! – перехватывает ее за руку. – С твоими ебанутыми блядскими запросами!
– Не скажу, – решительно подхожу ближе. – Руку убрал.
– Ооо… Черт! – закусывает пухлую губу Диляра, пытаясь не улыбаться, но у нее не получается. Потому что пьяная – пиздец!
Ее кент оценивающе смотрит на меня. Диляра профессиональным поворотом кисти высвобождается из захвата, отдергивая руку. Встречаемся взглядами. Ее – игриво-провокационный.
Я, блять, по заднице тебе сейчас настучу! Какого черта ты села к нему в машину?
Надеюсь все это внятно читается в моем взгляде! Но улыбаться тоже хочется… На самом деле меня уже отпустило, я услышал достаточно, что погрело мое ЧСВ.
– Пойдем, – подхватываю ее за талию.
Увожу к себе в тачку и усаживаю, как задержанного, на заднее сиденье, придерживая голову сверху рукой, чтобы не словила крышу тачки. Голова у нее, блять, болит! Бухает не пойми с кем!
Сажусь рядом. Закидываю голову на спинку сиденья, закрывая глаза. Слышу ее пьяный смех.
– Зольников, ты что, потерпеть не мог?
– Не мог.
– Ты же не собираешься мне предъявлять?
– Предъявлять?? Давай сюда свою задницу быстро! – с рычанием заваливаю ее к себе на колени под томные смешки. – Буду тебя наказывать!
Мурлыкнув, прогибается, даже не думая сопротивляться. Веду рукой по бедру, задирая ее короткую юбку. Ниточка стрингов красиво лежит между упругих ягодиц. На треугольнике несколько красных стразов.
– Аааа… – не выдерживаю я. – Вау… Ты, зараза такая, для кого такое белье надеваешь?
Подцепляю ниточку и натягиваю как следует, перешеек трусиков сужается, оголяя губки и врезаясь между ними.
В глазах темнеет от возбуждения!
– Зольников… – смеется она сдавленно. – Ты охренел?
– Я?! – впечатываю ее ладонью в спину, не позволяя подняться, и, продолжая натягивать стринги, массирую большим пальцем гладенькие тугие губки, наслаждаясь сдавленными стонами.
– Плохой мальчик! – пытается вырваться снова, но я не позволяю.
– Не жалуйся… Ты мне только что в любви признавалась! Я все слышал.
Под ее хриплый вскрик толкаюсь пальцами во влажную горячую плоть. Но чувствую так, словно не пальцами. В паху болезненно пульсирует.
– Иди сюда скорей… – с шипением умоляю я, сдаваясь. И помогаю ей изменить позу, заставляя оседлать себя.
Нетерпеливо впиваемся друг в друга!
– Я хочу тебя! Взорвусь сейчас! – шепчу я исступленно между грубыми, жадными поцелуями.
Нетерпеливо, мешая друг другу, вместе расстегиваем ремень и ширинку. Со стоном облегчения чувствую, как она обхватывает мой член ладонью. Смещаю ее трусики в сторону, поглаживая возбужденную влажную плоть. Мои глаза закрываются от острых, невыносимых ощущений…
– Патроны! – жадно щелкает она зубками, протягивая требовательно ладонь.
Вытаскиваю из заднего кармана презерватив и вкладываю в ее пальчики.
Ее кисть скользит по моему стволу вниз-вверх. Обхватив ладошкой головку, делает несколько круговых движений, вырывая из меня пару признательных стонов. И то, как жадно она облизывает губы, глядя на мой член в своей руке, уносит меня еще сильнее. Разорвав зубами краешек упаковки, перехватывает губами резинку и откидывает в сторону упаковку.
– Ах, как же тесно здесь! – психую я, подтягиваю ее за бедра ближе.
Опять мешая друг другу, натягиваем на мой перевозбужденный член презерватив. Перехватив рукой у основания, направляю его в нее, притягивая к себе за попочку. Мы встречаемся губами, закрывая глаза…
Вдавливаюсь в тугую тесноту, с рычанием сжимая ее упругие булочки! Ну, наконец-то!!!
– Моя девочка? – шепчу я ей на ушко исступленно.
– Мой мальчик! – задыхается она, больно впиваясь зубками мне в шею.
Это, блять, сносит последние бастионы терпения. И мы срываемся в не очень синхронные, но уже неконтролируемые движения бедрами, совершенное не сдерживая себя.
Это такой передоз, что я, как мальчишка, очень быстро улетаю за точку потери контроля над своим возбуждением.
– Блять, все… – рычу, оглушенный ощущениями, вколачиваясь жестче снизу.
– Еще… Еще… – умоляет она, вцепляясь мне в плечи.
В последнее мгновение жадно впиваюсь зубами в мочку, проходясь языком по раковине красивого ушка. Вскрик – и мы, дрожа всем телом, опять сбиваемся с ритма, кончая одновременно.
Тяжело дыша, сжимаю ее крепче. Ощущая, как в кармане ее легкого кардигана вибрирует.
Низко и удовлетворенно мурлыкнув, отстраняется, доставая телефон. Мой член все еще внутри нее… И я улыбаюсь, рассматривая ее румяное после секса лицо.
– О, черт! – закусывает губу и, зажимая мой рот ладонью, отвечает на вызов. – Да, товарищ полковник!
Мои брови ползут вверх. Поглядываю на часы – одиннадцать!
– Да… Могу. Что? Мм... Не совсем поняла, – озадаченно хмурит брови. – Секретаршей?! – шокированно. – Ммм… Поняла, да. Да. Я согласна! – с легкой ноткой агрессии. – Не совсем удобно сейчас говорить… – перехватывает мои пальцы, рисующие восьмерки по ее чувствительным местечкам между губок. – Через двадцать минут перезвоню, можно?
Скидывает вызов.
– Дядька? – поднимаю я бровь.
– Мхм… – задумчиво. – Ты попросил?
Ну он обещал не учитывать, поэтому…
– Неа.
– Хм… Ладно, Ванечка, пора мне! – приподнимается, выпуская из себя мой член.
– Я опять не приглашен?! – возмущенно.
– Работа, – не глядя в глаза, пожимает плечами. – Не обессудь.
– Окей, на сегодня прощаю. Беги…
Глава 12 – Перспективы (Виктор)
– У себя? – киваю я на дверь в рабочие хоромы нашего генерала.
Внезапный и срочный вызов. Контора, конечно, пашет круглосуточно, но полкана в одиннадцатом часу вечера дергать… Отвык я уже! Пусть майоры летают.
– У себя, Виктор Алексеевич, – привстает секретарь и нервно мнется, будто хочет что-то сказать.
– Ну… – стимулирующие киваю ей, прикрывая за собой дверь.
– Пьяный…
– Переживу, не первый раз.
– Виктор Алексеевич… – взмахивает она руками, словно пытаясь меня притормозить.
– Что еще?
– Вот… – закусывая губу, заговорщически протягивает мне скрин.
Читаю. «Уведомление о предстоящей отставке с назначением пенсии…»
– Аа, – доходит до меня. – Спасибо, Елизавета. Понял. Учту.
– А когда, Вы не знаете? Это же и штат весь менять будут, – бросается ей кровь в лицо.
– Обязательно будут. Преемник своих доверенных лиц приведет, свою команду.
– А я куда?
Пожимаю плечами.
– Отдел кадров подыщет место.
– У вас же ушел секретарь в декрет. Может, я к Вам?
Нет, донашивать секретарей за генералом я не горю желанием. Другие у меня планы на это место. И после увиденного в тире они парадоксально, но несгибаемо крепнут. Не претендую я на Владо, но и не хочу, чтобы Иван с ней роман крутил. Надо ему мозги вправить и отослать куда-нибудь. Отдыхать.
– Так что?
– Мой штат уже сформирован, Елизавета. Но подумаю, куда тебя порекомендовать.
Два стука в дверь.
– Заходи, полковник!
– Здравия желаю… – оглядываю его стол. Коньяк, салями и лимоны.
– Садись, Зольников.
Наливает мне в пустую рюмку.
– Выпей со мной.
Присаживаюсь. Чокаемся, выпиваем.
– За что пили-то, товарищ генерал?
– За что? – пьяно скользит его взгляд по роскошному кабинету. – За хорошее место, Зольников. С которого я скоро слезу, а ты сядешь.
– Я?
На это место, по меньшей мере, человек десять метят.
– Мне, товарищ генерал, звание не позволяет такую должность иметь.
– Ааа… Это да, Зольников. Не позволяет. Но раскрутишь и закроешь дело с этим банд-формированием, с которым недавно налажали, я тебе генерал-майора дам перед выходом на пенсию! Тогда логично будет тебя, как зама, поднять до должности руководителя отдела. Конкурентов у тебя не будет. Так, как ты, эту кухню никто не знает. И такой выслуги не имеет. Все кабинетные. А ты из «мяса» пришел, с самого низу.
– Спасибо, товарищ генерал, – хмурюсь я.
Попробуй это дело докрути… Что-то со всех сторон одолела меня эта Владо со своими родственниками-террористами. Чтоб ее!
– Давай еще по одной?
Наливаю в этот раз я. Выпиваем еще раз.
– Ты у нас трудоголик, Зольников. Кроме карьеры тебя ничего не прёт. Твое это место должно быть.
– Так зона ответственности какая, товарищ генерал... Если будем лажать, то…
– Да это все понятно! – отмахивается он. – Не на партсобрании, не оправдывайся. Любой полковник мечтает стать генералом. Ты же не исключение?
– Да нет, конечно! – ухмыляюсь я.
– Короче, мысль мою ты услышал, иди, вскопай это поле. Хочу выйти с фанфарами на пенсию. Три недели тебе.
– Сколько?! – подскакиваю со стула.
Пьяно разводит руками.
– Сколько дали. Давай-давай, полковник! Взбодри своих повышениями. Пусть ищут, ловят, сажают. Все по расписанию!
– Есть…
– Свободен.
Водителя я дергать не стал, на своей приехал. Еду домой, размышляя над распоряжением генерала. Но ловлю себя на том, что на повороте зачем-то поворачиваю в другую сторону. В сторону… Диляры.
Твою мать!
Раздраженно паркуюсь у бордюра. Да что со мной такое? Ведьма – не иначе! Ладно, заберу ее, посажу поближе, изучу объект «под лупой».
Набираю ее. И только попробуй отказать мне, лейтенант. Я тебя и уборщицей в отдел не возьму!
– Да, товарищ полковник…
Дыхание сбито... На пробежке ты там, что ли?
– Удобно говорить?
– Да.
– Завтра можешь подъехать с утра?
– Могу.
– Ты в отдел ко мне хотела? Я тебя беру. Но пока секретарем. Сработаемся – там уже двину дальше.
– Секретаршей? – с недоумением.
– Мне нужен завтра секретарь. Да – да. Нет – нет. Решай.
– Поняла, да. Да. Я согласна!
Ну вот, точно не дура. Перспективы ловит на лету. Уже радует!
– Завтра к восьми в соответствии с дресс-кодом. Предупреждаю сразу - история мне твоя не зашла. Внимание к тебе будет пристальное и проверок тьма.
Вспоминаю ее в том нежном платье, растерянную…
– Голова твоя как?
– Не совсем удобно сейчас говорить… – невнятно и снова сбито. – Через двадцать минут перезвоню, можно?
– Не надо. Я уже все сказал. Завтра жду…
Глава 13 - Параноидальная идея (Виктор)
Три недели…
Ночь была бессонной, и только под утро я ненадолго вырубился на диване в кабинете, отпустив своих майоров и подполов. С утра доклад генералу по текущим делам. Продираю глаза. Голова раскалывается от передоза кофеина и никотина.
На подносе четыре пустых кружки из-под кофе и одна –с горячим кофе. Парит. Я даже не слышал, как заходил мой секретарь. Хотя… Проснулся, кажется, именно от звука закрывающейся двери.
За шкафом раковина и свежий костюм на вешалке. Привожу себя в порядок. Залпом выпиваю уже подостывший эспрессо. Разминаю затекшую шею.
Прижимаю палец к скану компа, ввожу пароль. На рабочем выскакивает заполненный секретарем на сегодня перечень дел.
– Девять – доклад генералу… Десять – передача разработок третьих лиц в следственный комитет… – бормочу, устало закатывая глаза.
Это к племяшам моим старшим – Сергею и Андрюхе. Может, они чего нового накопают?
– В одиннадцать – оперативка…
Да мы ее только в четыре утра закончили – оперативку эту!
На огромной пробковой доске кнопками прикреплены несколько фотографий главных в разработке персонажей и несколько пустых листов с оперативными кличками. Ни фотографий, ни настоящих имен некоторых из них мы не знаем.
Гудящий проектор выдает на экран последние данные по сорванной операции. Нужен Иван. Только он успел «сфотографировать» лица боевиков перед взрывом. Но не помнит после контузии, хоть пытай!
За дверью, в своей приемной, слышу женские голоса. Ооо… Еще и новый секретарь заступает на службу. Владо… Нажимаю на кнопку коммуникатора.
– Доброе утро. Кофе… – заглядываю в валяющуюся на столе пустую пачку сигарет, – и пачку «Парламента». Будь добра… – добавляю немного запоздало.
– Виктор Алексеевич… Доброе утро, – секретарь ставит небольшой поднос рядом с предыдущим, тот забирает. – Зашла попрощаться, вернусь года через три. Возьмете назад?
Устало смотрю на нее:
– Нет. Давай двоих подряд рожай, Савельева, чтобы туда-сюда не бегать. А потом уж лет через семь возвращайся, тогда возьму.
– Есть! – пряча улыбку.
– Владо дела приняла?
– Конечно.
– Все тогда. Но на связи будь! А то нахимичит она мне тут что-нибудь, без тебя не разберемся.
– Само собой, Виктор Алексеевич.
– Что там вам, женщинам, в роддом-то желают?
– Здоровья желают! И легких родов.
– Вот всего этого тебе.
– Спасибо!
– Когда кесарево?
– Послезавтра.
Ставлю себе пометку отправить цветы от отдела, премию, отпускные, сверхурочные… Как ни крути, а секретарь у меня идеальный, несмотря на то, что женщина. Вот не рожали бы еще! С другой стороны, если они рожать перестанут, тогда совсем беда…
– Свободна.
Зарываюсь в отчеты, будильник пиликает без десяти девять. Нажимаю на коммуникатор.
– Зайди.
– Доброе утро, товарищ полковник.
Поднимаю медленно взгляд. Стального цвета офисный костюм, дымкой выделенные глаза, блеск на губах. Красива зараза! Не такая броская, как в первую встречу, и не такая женственная, как во вторую… Что-то восхитительно среднее. Многогранная барышня… А волосы собраны не по уставу… Коса косой, а вдоль лица – выразительная волнистая прядь. Выговор, что ли, для проформы сделать? И так глаз не оторвать, так она еще и… А, да…
Взгляд застывает в вырезе ее приталенного пиджака. Оо… Резко перевожу глаза с выставленной пышной груди на глаза. Неизменно серые. Хоть в чем-то неизменна.
– Вы что-то хотели? – не отводит внимательного взгляда.
– Хотел.
Разложить тебя на этом столе…
– Да. Вызови мне капитана Зольникова.
– Мм… Так двое их – капитанов Зольниковых: Иван и Андрей.
– Да. И то верно.
Какая осведомленность в вопросах моей семьи!
– Ивана.
Кидаю на стол папку фотографий с подозреваемыми и обвиняемыми по актуальному делу.
– Садись, открывай, смотри…
Плавно присаживается на стул, проведя рукой по бедрам так, словно садится в пышной юбке. Хм… И, не поднимая больше глаз, листает фотографии. Внимательно наблюдаю за ней. Долистывает до Мамедова. Я концентрируюсь, ловя все ее реакции, но, не задерживаясь на нем, так же индифферентно листает дальше.
– Ну?
– Что – ну? – поднимает подозрительный взгляд.
– Кто из них Мамедов?
– Откуда мне знать? – смотрит на меня скептически.
– Что, тебе приемная мать сестры даже фотографий свадебных не показала?
– Пьяная она была. Я же говорила.
Будильник пиликает ровно девять. Опоздал, твою мать! Надеюсь, генерал с похмелья тоже вовремя не появится.