Отель «Реббека»

На небе ни облака. Ясная погода – хороший вестник для гонок. Легкий ветер рвался в приоткрытое окно. Крыша дома, в котором жили работники, едва не плавилась на солнце. Погода воодушевляла. И все же тревога не покидала с самого утра. Как хотелось, чтобы все прошло гладко!

Эллен оглядела зал и нервно потерла ладони. Пирамида из бокалов готова: элегантные, крошечные креманки ждут своего часа. Пробки от шампанского едва не стреляют в трепетном волнении. Как зал прекрасен!

Традиция гонщиков обливаться шампанским известна давно. И в случае победы Перкинс не остановился бы на малом. Он обольет всех на трассе, а «Реббеку» просто затопит. Его выходки однажды уже всколыхнули прессу: произошел страшный скандал, когда на одном из прошлых конкурсов он пустил струю шампанского в лица «серьезных людей». Их имена в прессе не озвучивались, однако оскандалиться пришлось по полной. Говорят, Колин даже приносил извинения, но подтверждений этому не было.

Еще через час стало известно: Перкинс защитил свой титул. Он приехал первым и стал чемпионом нынешнего сезона! Николя с радостью сообщил об этой новости в отеле. Эллен посетило некоторое чувство, похожее на облегчение. В надежде, что Перкинс остался довольным, она обрадовалась сама. Может, теперь он перестанет буянить? Получил, что хотел! Нервное событие осталось позади. Все живы, травм нет. Что еще нужно ждать от гоночного фестиваля? Разве что брызги игристого, танцы и веселье!

Громкая толпа ворвалась в лобби. Сумки, цветы, бутылки – все сгрудилось у входа. Перкинс вошел величаво, как и подобает победителю, и прокатил шину от своей машины по белому мрамору. Англичанин Харли принужденно улыбался: в этот раз опять не повезло. Но он не подавал вида и проявлял всяческую дружелюбность. Маккинзи и Берни выглядели довольными: жали всем руки и принимали поздравления. Берни слегка пританцовывал. Его тучное тело вмиг сделалось невесомым, а радостные кривлянья добавили обаяния.

Но, конечно, центром притяжения для всех был Перкинс. Тысячи слов восхищения сыпались на него со всех сторон. Он поправлял волосы и отвечал на комплименты одной лишь улыбкой. Когда их взгляды с английским конкурентом случайно пересекались, его распирало от ощущения гнусного торжества.

Менеджеры держались возле чемпиона, за ними хвостом тянулась целая делегация, которая состояла из прессы и поклонниц. Женщины кокетливо хихикали, мужчины перебивали друг друга. Толпа растянулась по ширине зала и осела в удобных солнечных местечках.

Заиграли музыканты. Французский джаз вмешался в разговоры гостей. В залах зажегся свет. Пришло время закусок.

Официанты засеменили между столиками: несли сыр, зелень, бургундскую говядину и каштаны. Американская делегация рассматривала закуски с явной насмешкой. Перкинс так и вовсе ухахатывался над всем, что не напоминало гамбургеры. Берни глумился над едой не меньше, однако не забывал при этом набить рот очередным канапе. Перкинс не мог упустить возможности поиздеваться над прожорливым другом: он насмешливо поглаживал по животу Берни и подначивал шутками про вес.

Американцы веселились как надо. Остальные тоже пребывали в приятном расслаблении. Легкая музыка, стук каблуков на мраморе, пролитое вино, чашечки эспрессо, за которыми посылали мальчишек-официантов: было приятно ощущать, как в этой красивой атмосфере улетучивался дух нервного дня.

Вечер становился по-настоящему упоительным: разнообразная публика – с ней было о чем поговорить – грелась в лучах увядающего солнца. Они изысканно подносили бокалы к губам и толкали речи о культурных событиях, поэзии или политике.

Солнечный диск медленно тонул в море и заливал террасу кирпично-красным цветом. Гости словно прощались с последними лучами заходящего солнца и толкались на террасе, оставляя огромное пространство здания пустым.

Николя подолгу беседовал с гостями вечеринки и был явно доволен происходящим. Уехал из отеля рано, так как пребывал навеселе, но и после его отъезда вечер не перестал быть в разгаре: хлопки от шампанского то и дело доносились из разных частей «Реббеки».

Жара наконец спала. Луна в отражении моря стала напоминать корабль, плывущий по небу. Колыхание волн относило лунные блики в стороны. Теплый ветер сделался поистине спасительным, а море таким манящим.

По всей видимости, то же самое думал мистер Перкинс. Он несколько минут набыченно смотрел с террасы на море, после чего начал расстегивать форму. Выпитый им алкоголь уже сделал дело, и под дневными солнечными лучами Колин захмелел быстрее всех. Чтобы поддерживать шатающееся тело, он одной рукой держался за перекладину, другой снимал одежду и с упоением кидал ее на пол. Так он лишился верха и принялся молча расстегивать штаны.

Когда стало невозможным игнорировать намерение этого джентльмена, Эллен метнулась к нему, после чего Маккинзи с Берни сделали то же самое.

– Мистер Перкинс, что вы собираетесь сделать? – выпалила Эллен, угадав порывы звезды.

Маккинзи поднял форму с пола и попытался вернуть ее Перкинсу. Тот только отпихнул вещи, после чего предпринял попытку сорваться в воду.

Эллен завопила о том, что прыгать с террасы категорически запрещено – здесь можно разбиться насмерть. Огромные валуны внизу способны как следует видоизменить любое лицо, даже красивое и знаменитое. Но, кажется, протест управляющей его не трогал. Молодой человек продолжал делать вид, что не слышит, и лишь изредка отпускал реплики, которые вызывали смех только у него одного.

Колин схватился за ограждение рукой, все остальные схватились за Колина. Маккинзи выглянул вниз: море яростно ударилось о камни. Перспектива падения отсюда не сулила ничего хорошего.

– Колин, не делай этого, – сказал Берни и вцепился тому в брючину, которая уже болталась у колен. Он хотел поднять брюки, но Колин лягался, как конь, отчего Берни быстро отказался от этой затеи.

– Что тебе надо, Берни? – Голос Перкинса срывался на смех. – Куда ты лезешь?

– Мистер Перкинс, – умоляюще произнесла Эллен, – вы можете искупаться в море, но выйти для этого вам нужно с другой стороны отеля. Там есть специально предназначенное для этого место.

– Я хочу прыгнуть с вышки! – не унимался Перкинс, пытаясь ускользнуть из трех пар рук.

– Это не вышка, – напомнил Маккинзи, – а терраса. Тебе же ясно сказано, здесь не положено прыгать. Там, внизу, огромные камни. Мы, конечно, застраховали твою жизнь и получим с Берни кое-что в случае, сам понимаешь чего, но предупреждаю тебя все же по-дружески: не прыгай, если хочешь жить.

В этот момент в Эллен вспыхнула ярость. И почему этому созданию не живется спокойно? Его определенно взяли не иначе как из зоопарка: с ним совершенно невозможно совладать.

Она не знала, за что уцепиться: по идее следовало хвататься за самого Перкинса, но вот незадача – парень был почти голый. Притрагиваться к нагой звезде как-то неловко, но и отпускать его в пучину морскую совсем не хотелось.

– Да ты прирос, что ли, к этой штуке, – прошипел Маккинзи, оттягивая Перкинса на себя. Колин схватился за перекладину своими хилыми, худыми ручонками намертво. И тут менеджер наконец сообразил, что следует сделать с этим диким существом. Он крикнул Берни:

– Хватай его за ноги!

Эллен присоединилась к намерению Маккинзи, и все трое лихо обхватили парня по рукам и ногам.

Тут у Перкинса случился приступ смеха. Он завизжал, оглушая людей поблизости. Парализуя изнуряющей настойчивостью, Колин не отпускался от перекладины. Он кричал, завывал песни и сжимал кулаки с силой, как только кто-то пытался оттянуть его назад.

Дамы шептались: что это делает мистер Перкинс? Уж не хочет ли он покончить жизнь самоубийством прямо здесь, в «Реббеке»? Кто-то считал, что все это выглядит безумно сексуально, другие же бормотали с сожалением, что алкоголь погубит этого парня. Гости стояли рядом и наблюдали за уморительной сценой: они смеялись над шутками Колина и переживали, как бы звезда не вылетела птичкой прямо в морскую пасть.

В итоге к делу был привлечен охранник, напоминающий своим видом фрегат. Он приблизился к Перкинсу двумя метровыми шагами, отчего тот умолк и обернулся, чтобы оценить противника.

В воздухе произошло некоторое движение. Все застыли в ожидании. Перкинс, который выглядел на фоне охранника как желторотый юнец, несколько секунд помедлил. Затем выставил указательный палец, словно это был пистолет, и ткнул его в щеку охранника.

– Это «Магнум» сорок четвертого калибра, – предупредил он и прищурил глаза, как Клинт Иствуд, – самый мощный пистолет в мире, он может напрочь снести тебе башку!

В толпе послышался смех. Люди встали возле ограждения, чтобы поглазеть на безобразие американца. Музыка уже никому не мешала. Вся увеселительная программа сникла на фоне шоу, которое совершенно бесплатно транслировал Перкинс.

Не обращая внимания на издевки звезды, охранник схватил бунтаря под руки. Используя момент, пока Колин тыкал пальцем по сторонам и изображал звезду вестернов, его живо отдернули от перекладины и унесли, в буквальном смысле слова, с террасы. Усадили скандалиста на уютный диван в ресторане прямо напротив бутылок с доминиканским ромом и, кажется, этим ходом обеспечили себе достойную победу.

Настроение Перкинса тут же изменилось. Он задержал внимание на этикетках и, недолго думая, решил угоститься напитком. Кажется, дело было в шляпе. Перкинсу принесли целую бутылку рома, а еще плед. Эллен измерила бутылку взглядом: такой порции должно хватить. Тайно она надеялась на то, что Колина скоро «выключит» и он отправится в свой номер, чтобы завтра навсегда (или надолго) покинуть отель.

С какой-то стати погода стала портиться. Засверкала молния, но набухшие тучи еще долго прятали воду. Дождь никак не начинался. Все изнывало и плавилось. Живность сада словно ожила с наступлением ночи: птицы начали кружить прямо над террасой и едва не втыкались людям в голову.

Только Эллен подумала, как она вымоталась за день – этот противный Перкинс ее совсем замучил, – как в дверях, на входе, появился портье Франсис. Его фуражка сдвинулась набок, кудрявые волосы залипли на лбу. Парень тяжело дышал. Эллен покосилась на него с подозрением, тихо покидая американцев.

Молодой человек побежал навстречу и, запутавшись в собственных ногах, едва не рухнул.

– Франсис! – прошипела Эллен. – Почему вы в таком виде? Что с вами происходит? – Она поправила его фуражку и обернулась, чтобы посмотреть, не видит ли их кто. – Вы соображаете, в каком виде предстаете перед гостями?

– Я торопился, – ответил парень и стер рукавом капельки пота.

Эллен уже не знала, что думать. Она посмотрела на небо: дождя еще даже не намечалось. Франсис же был мокрый, словно его застал ливень за углом.

Обнадеживающая пятисекундная пауза.

– Приехал мсье Меркьюри, – отрапортовал портье, и гром разразился с такой силой, что, казалось, небо лопнуло.

Люди начали перемещаться со столиков террасы в ресторан под крышу: резкие потоки воздуха толкали в спины. Наскакивая из-за угла, ветер рвал подолы и нагло разбрасывал сервировочные салфетки. Природа сошла с ума вмиг.

– Приехал Меркьюри? – переспросила Эллен и почувствовала, как левый глаз задергался в нервном тике. Пришлось повысить тон голоса. В шуме настигающей стихии стало трудно услышать друг друга. Волосы из-за порывов ветра застилали лицо.

Несколько первых секунд она соображала: шутка? Не похоже. Франсис напуган. Может, какое-то недоразумение? Или кто-то представился именем Меркьюри просто так, смеха ради?

Но не может же судьба-злодейка быть настолько игривой, чтобы превратить этот театр абсурда в реальность? Разве в жизни такое бывает? Судьба способна играть так вот запросто с людьми?

Франсис кивнул:

– Да, мадам. Он представился как Меркьюри.

Молния озарила лицо Франсиса. Эллен смотрела на испуганное выражение лица и не знала, что ответить. Музыка стихла, музыканты торопились спрятать инструменты до наступления ливня. Все скрипело и лязгало.

– Но этого не может быть, – сказала она. – Как это может быть правдой?

Франсис растеряно пожимал плечами. Он и сам ничего толком не понимал. Все это слишком походило на дурной сон. Еще недавно говорили о легенде, и вот он – приехал мсье Меркьюри. В момент забылась вся инструкция, по которой надо было действовать.

На террасе происходило настоящее безумие: салфетки летали, столики перемещались под действием ветра, девушки, которые еще не успели скрыться под крышу отеля, бежали на каблуках с визгом и хохотом.

Эллен и Франсис поторопились в лобби.

– Что теперь делать? – спросил Франсис шепотом.

– Вы кому-нибудь говорили о приезде мсье Меркьюри? – перебила Эллен, даже не замечая, что отвечает вопросом на вопрос.

В этот момент она соображала: что если сначала посмотреть на этого гостя? Знакомиться с ним еще рано, но вот выглянуть в окно? Узнать, нет ли чего сомнительного. Хотя что это даст? Ведь она никогда не видела его в лицо и не смогла бы понять, кто перед ней стоит. Тем более Николя говорил: с этим именем здесь обычно не шутят, и если мужчина сказал, что он – Меркьюри, значит, дела обстоят именно так.

Франсис сообщил, что никому еще не докладывал о приезде гостя, а сразу побежал сюда. Эллен накинулась на него с вопросами: что он сказал Меркьюри? где он оставил его ждать?

– Мсье Меркьюри подъехал на машине, – объяснил Франсис. – Я подбежал к водителю, чтобы сказать, что мест нет. Открылось окно с заднего сиденья, и он подозвал меня к себе.

Эллен кивала, с ужасом воображая эту картину.

– Так, так, дальше что?

– Дальше этот мужчина представился.

– Так и сказал? «Я Меркьюри»?

– Ну да. Попросил сообщить вам о его приезде.

– Вам? То есть лично мне? – Эллен округлила глаза.

– Он сказал: «Сообщите начальству».

– Ах да. И что дальше?

– Добавил, что подождет в машине.

Портье заметил, как начальница нервничает.

– Может, вызвать мадам Морган сюда? – предложил он.

Франсис был пареньком бесхитростным и действовал, конечно, в порядке инструкции. Но Эллен была не готова к помощи Морган. Нужно было сначала понять, как поступить с Колином Перкинсом, а уж потом привлекать к делу остальных людей. Тем более эта женщина уже давно ушла спать, еще до того, как отель покинул Николя.

– Нет, – живо отозвалась начальница и приняла более непринужденную позу. – Пока не стоит. Нужно действовать аккуратно. Никуда не выходите и держите все в тайне. Поняли?

Франсис смиренно кивнул.

– Я попробую разобраться в деле, – добавила она, – а потом мы решим, как правильно поступить.

Портье остался ждать. Эллен пошагала по лобби.

Кажется, все на нее смотрели. Каждое движение зрачков вгоняло в сомнение. Десятки жадных глаз изучающе глядели вслед. Наверное, сотрудники поняли: она что-то от них скрывает. А если они сами увидели машину мсье Меркьюри? Что если они все поняли? Поняли, что Меркьюри уже здесь!

Эллен сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Ни одна из этих шальных мыслишек не имела отношения к реальности. Никому не было дела до приезда гостя. К тому же его даже никто бы не узнал.

– Отставить панику, – приказала она себе и быстрым шагом направилась к окну.

В искусственном освещении улица казалась мрачной. Темные тени легли в промежутках между кустами сада. У входа в отель стояла черная машина. Словно выхваченные из темноты, задние фары злобно моргали в ожидании вердикта.

«Он ждет», – подумала Эллен нервно и закусила губу. Надо что-то делать. И срочно.

Туман стелился по асфальту, или, возможно, это был дым из выхлопной трубы. Красный цвет фар отражался в зеркале улицы. Меркьюри скрылся: сидел в ожидании за темным стеклом машины. Природа тоже ждала чего-то: дождь все не мог начаться, тучи ползали по небу в сомнениях. Метался только ветер. Долбился в окна и яростно дул в щели здания.

Мысль о мадам Морган не давала покоя. Эллен понимала, что по идее должна действовать согласно инструкции. Но чем могла помочь эта женщина? Зачем ее звать? Ведь очевидно, с Перкинсом так просто не удастся договориться, здесь придется действовать тонко, осторожно, подойти издалека, уточнить у менеджеров, возможен ли вариант переезда. Если рассказать все мадам Морган – она же просто сойдет с ума и пойдет на таран. Из-за этого начнется скандал. Этого допустить нельзя. Она упертая личность, холодная и несговорчивая. Ей просто запрещено решать какие-либо вопросы с американцами.

А что, если удастся договориться с Меркьюри? Может, этот мужчина окажется рассудительней? Стоит подойти, узнать о переносе встречи, попробовать отложить все на другую дату! Пустить в ход свое обаяние, как это предлагал сделать Николя.

Нда. Тогда придется нарушить две заповеди, важнейшая из которых: как угодно, но заселить Меркьюри в этот же день. Да и вторая заповедь озвучена директором была раз пять: не разговаривать! И ни о чем не спрашивать. И уж тем более не пытаться договориться! Если нарушить обе, то может произойти нечто непоправимое.

Делать нечего. Время идет. Придется начинать с самого неприятного – идти к американцам. Но что она теперь им скажет? Надо выкручиваться.

Эллен повернула к ресторану и прошла сквозь гудящую толпу. В толчее все складно, народ веселился. Посетители бродили по залу, сталкивались со знакомыми в дверях и пьяно хохотали, словно назло.

Всем было весело, кроме Эллен. Люди обступали со всех сторон. Глазами она искала американцев. Затем, увидев их в конце ресторана, помешкала пару секунд.

В эту минуту мужчины здорово отдыхали: болтали за столиком, праздновали победу подопечного. Они наконец позволили себе расслабиться и принялись налегать на алкоголь так, что сам Колин бы обалдел.

Эллен понимала: дело дрянь. Сейчас она просто опозорится. Но вариантов отступления от приказа никто не давал. Она подошла к их столику и не нашла ничего лучше, кроме как спросить, куда делся мистер Перкинс. Менеджеры сразу перестали жевать. Маккинзи развернулся на голос, который пропищал где-то за его спиной.

– А, это вы, – сказал он и уселся вполоборота. – Колин спит, конечно. Еле-еле его утолкали.

Ступор. Сказать о том, что скандальную звезду теперь надо расшевелить, Эллен не могла. Челюсть заклинило.

– У вас к нам какое-то дело? – поинтересовался Берни и утер салфеткой рот.

– Как настроение? – выпалила она с дурацкой улыбочкой. Слова будто сами вырвались наружу, но лучше бы этого не делали: все получилось не в тему и сильно глупо.

– Не жалуемся, – ответил Маккинзи и подозрительно посмотрел на управляющую.

Нет, она должна взять себя в руки и сказать как есть, даже если это прозвучало бы безумно.

– Э-э-э… – потянула Эллен, – есть одна проблема.

Воцарилось молчание. На слове «проблема» менеджеры обменялись красноречивыми взглядами.

– Президентский люкс придется покинуть. У нас возникли кое-какие неполадки.

Молчание продолжалось пару секунд. Мужчины смотрели друг на друга, словно думали об одном и том же. Маккинзи посмотрел на часы, затем вопросительно оглядел Эллен.

– Покинуть кому? – спросил он насмешливо. – Перкинсу? Сейчас?

Эллен помолчала, затем постаралась перевести дух.

– Да, – сказала она. – Сейчас же необходимо покинуть номер.

Маккинзи посмотрел на Берни. Его улыбка расползлась на пол-лица. Еще через секунду разразился совершенно уничижительный смех.

Американцы расхохотались во весь голос, отчего соседи за столиками сразу утихомирились. Эллен смущенно улыбнулась сама. Конечно, «элегантно» такую проблему подать не удалось. Уродливое положение. Что и говорить.

Когда припадок смеха закончился, Маккинзи потер глаза.

– Это какой-то прикол? – спросил он с улыбкой. – В Перкинсе здесь больше не нуждаются. Вроде как гонки уже закончились, да? Пора валить?

Оба хохотнули.

– Я понимаю, – добавил он, – что после Колина там еще надо успеть проветрить…

Оба закатились хохотом, и Берни закрыл салфеткой лицо.

– Но все-таки, не так же выселять звезду? Как вы считаете?

Не заметив реакции управляющей, Маккинзи начал вникать в ситуацию. Кажется, он ждал такого ответа, который бы благополучно развеял напряжение. Но ответа не последовало: заявление было не шуткой.

– Итак, – подытожил он удивленно. – Вы пришли, чтобы серьезно нам это сказать?

Оба вмиг утихомирились и посмотрели на управляющую уже другим взглядом. Улыбка Берни исчезла с лица. Он искренне не понял, в чем кроется смысл этой выходки, но, кажется, лучше Эллен побыстрее объясниться.

– К сожалению, – сказала она, – я вынуждена попросить Колина Перкинса переехать из президентского люкса в другой. Тоже люкс. Только на втором этаже.

Мужчины испытующе смотрели на нее.

– Почему? – резонно спросил Берни, и ей стало стыдно, ведь грамотного аргумента она до сих пор не придумала.

– Поверьте, я бы не стала просить вас об этом, если бы вопрос не был чрезвычайно серьезным. В том люксе произошло…э-э…

– Стоп, – отрезал Берни. Кажется, он не хотел более слышать сомнительные доводы.

О переезде не могло быть и речи. Это же просто звучит унизительно! Берни нахмурил брови и спросил Эллен: соображает ли она вообще, что предлагает сделать чемпиону?

Маккинзи вклинился в разговор и спросил, куда же перенести тело из номера. Затем предложил использовать грузовой лифт. Поскольку парень спит исключительно в голом виде, будет немного неловко, если кто-то из постояльцев увидит чресла звезды.

Эллен молча собирала остатки гордости. Ядовитый сарказм – это меньшее из того, что она должна была получить.

– Может быть, вам будет небезынтересно узнать, что мы накачали его специально? – спросил Маккинзи. – И отправили спать, чтобы наконец отдохнуть самим.

– Колина не получится просто так разбудить, – добавил Берни. – Вы помните его состояние вечером?

– Разумеется. – Эллен опустила глаза.

Чем тут можно было парировать?

– Если даже мы постараемся его поднять, – предполагал Маккинзи, – он устроит здесь погром.

Звучит справедливо. Самое страшное, что именно так все и будет.

– Разбудить его можно, – добавил Берни, – но вот объяснить, что следует покинуть президентский люкс…

Оба покачали головами.

– Страшно представить, как он себя поведет.

Эллен все знала сама. Своим упорным идиотизмом они добьются лишь огромного скандала с известной личностью и очень плохие отзывы в прессе. Можно сказать, «Реббеке» конец. Пресса никогда не забудет того, что устроит здесь Перкинс, а американские издания так и вовсе разнесут всю репутацию, о которой заботились десятилетиями.

«Какой позор», – подумала она. «Позор семьи де Бриссак» или «Невыясненные неполадки в номерах» – примерно так будут звучать заголовки статей. Если, конечно, не придумать что-то дельное прямо сейчас.

Менеджеры пошептались между собой, затем Маккинзи сказал:

– Я понял. Нет такой проблемы, которую нельзя уладить деньгами. Сколько мы еще должны?

Он предположил, что Перкинс снова что-то разрушил в номере. Обычно после себя он оставлял только мусор и нередко – сломанную технику. А манера Колина ломать люксовые смесители уже не удивляла. Это давно стало визитной карточкой звезды. Маккинзи заметил со смехом, что Колин им дорого обходится. Он попросил Эллен прислать счет, а также внести туда сумму за выпитый алкоголь и разбитый декор.

– Не надо денег, – отреагировала Эллен, – дело не в деньгах.

Маккинзи и Берни остолбенели, услышав такое от управляющей. Американцы искренне недоумевали: что значит «дело не в деньгах»? Разве такое бывает?

– А что же вам нужно? – уточнил он. – Если что-то там не работает в номере, поверьте, из-за этого переезжать нет смысла. Колин до завтра не вернется в сознание. Ему плевать, работают ли краны. Перекройте воду. Он все равно никогда не моется. И этого точно не заметит.

– Нет, – настаивала Эллен. – Мы не имеем права так сделать.

По мере того как розовело лицо Маккинзи, Эллен чувствовала нарастание гнева.

– Вы понимаете, что сейчас говорите? – уточнил он и швырнул салфетку об стол. – И с кем говорите?

Всё. Понимания не ждать. Эллен была готова к тому, что Маккинзи растопчет ее в порошок. Надежда оставалась лишь на Берни, но и его вид не придавал воодушевления.

Маккинзи начал предъявлять претензии: известно ли ей, сколько отелей хотели бы оказаться на месте «Реббеки»? И какая это честь – принимать Колина Перкинса у себя?

Эллен лепетала извинения. Она оправдывалась, хотя знала: любые доводы звучат неубедительно. Маккинзи свирепел, Берни заметно расстроился.

К концу тирады Маккинзи встал из-за стола.

Ситуация накалялась. Репортеры, чувствуя неловкие ситуации за километр, стягивались к их столику. Маккинзи воткнул руки в боки. Берни тоже поднялся.

Пару минут они спорили. Все трое старались говорить сдержанно и уж тем более негромко, чтобы не подогревать интерес журналистов.