Адвокат в кедах

— Я сам себе закон. А завуч твой пусть сначала покажет мне устав школы, где чёрным по белому прописан запрет на мужские украшения.

Я едва сдержала смешок. Наш новенький пытается качать права перед администрацией школы, даже не подозревая, как устроена эта система изнутри! Во мне мгновенно проснулся профессиональный азарт адвоката.

— Закон «Об образовании» действительно позволяет школе устанавливать требования к одежде обучающихся, — вкрадчиво, но очень уверенно прошептала я, чеканя формулировки. — Однако требовать удаления личных украшений, которые не мешают учебному процессу, — это явное превышение полномочий и прямое нарушение права на уважение человеческого достоинства. Так что если Борис начнёт давить, не вступай в открытый конфликт. Просто спокойно скажи, что твои родители направят жалобу в Департамент образования по факту психологического давления. И сошлёшься на меня, как на свидетеля.

Матвей буквально замер. Его холодная маска отстранённости мгновенно слетела, уступив место искреннему, глубокому шоку. Он смотрел на меня так, будто у меня на голове вместо бантов только что выросли рога. Он явно ожидал услышать от семнадцатилетней девчонки глупые шутки или кокетство, но никак не безупречно сформулированную правовую защиту.

— Ты всегда такая умная? — тихо спросил он, и в его глазах впервые проскользнула тёплая, живая искорка интереса.

— Только по нечётным числам, — я весело подмигнула ему, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — А сегодня как раз первое сентября. С Днём знаний тебя, новенький. Добро пожаловать в одиннадцатый «А». Нам скучно не будет, обещаю.

В этот момент директор школы закончил свою речь, и Борис Эдуардович — грузный завуч с багровым лицом в строгом лоснящемся костюме — громовым голосом скомандовал в микрофон: Одиннадцатый класс первыми проходят в здание на классный час!».

Шеренги пришли в движение. Мы двинулись к дверям школы. Матвей шёл чуть позади меня, мерно покачивая чехлом от гитары, и я буквально кожей чувствовала его заинтригованный, пристальный взгляд.

Моя апелляция к юности была принята к производству. Первая инстанция — школьный двор — была пройдена идеально. Я вернулась назад не для того, чтобы снова быть послушной девочкой. Я перепишу эту историю. И мы с ребятами обязательно реализуем свои мечты, а может быть, как когда-то мечтали, дойдём до Питера, до Васильевского острова, который почему-то нас так манил тогда.

За нашими спинами из школьных колонок снова душевно и громко запели «Иванушки», провожая нас в этот долгий, сложный и самый удивительный год нашей жизни.