Спокойной ночи — . И когда же будет ясная погода?

Часть I

«Обычный день самого обычного месяца — Мая. Тридцатое мая. Это значит, что скоро лето. Я вышел во двор с собакой, продолжая наблюдать, как большие чёрные тучи охватывают город. В городе, ещё и в частном доме жить считалось классным. Проведя много времени в одиночестве в частном доме, уже устаешь от связанных дверей и окон. Везде свой порядок. Даже в спальной, где большинство в своих домах обычно сорят и не убирают за собой. Видимо, они это делают потому, что у них есть родители. Мне бы тоже так хотелось, но я слишком привык к порядку.

Собака осталась мне после родителей. Она очень послушная, но иногда делает своё, напротив моему приказу. В такие моменты приходится надевать на неё намордник. Она так успокаивается. Но в один из таких моментов она не успокоилась и мне пришлось загнать её во двор и закрыть доступ на улицу. Так она «думает над своим поведением». Скоро будет дождь — подумал я про себя и решил повторить то же самое собаке. Звали её Анелла.

— Смотри, Анелла, я буду мокнуть под дождём, и ты будешь мокнуть под дождём. Весело же?

Анелла ничего не ответила, впрочем, как и всегда.

— Анелла, смотри, в соседнем доме дяденька смотрит на нас очень ненормально.

— Гав!

Я быстро согласился с ней и не стал больше тревожить того дяденьку, что жил напротив нашего дома, и просто пошёл дальше, а Анелла за мной.

Дяденька этот был похож на угрюмого медведя. Глаза у него косые, впрочем, как и ноги. Всегда любит шутить над другими, не зная своего места. Это очень огорчало её, и она злилась часами, пока не успокоится. Родители с ним ладили, хотя она была против. Но какой взрослый будет слушать кого-то чужого?

Когда я возвращался, было уже достаточно темно. Дождя, к моему удивлению, не было. Я открыл главную дверь, как вдруг вспомнил, что у меня остались незаконченные дела. Я вышел проверить, нет ли никого около дома. К моему удивлению, я нашёл ключи от дверей, которые я давно потерял вместе с родителями. Я принялся открывать все двери, которые только видел. В одной из тёмных, опустевших от одиночества пространства комнат, лежала фотография нашей курочки, которая умерла два года назад. Отчего, не знаю, но, когда мама велела не кататься больше на ней, потому что она больна, казалось, что она мне врёт.

Как только я уселся за стол, я вспомнил, что руки у меня все в грязи и тотчас пошёл их мыть. В ванной я обнаружил зубную пасту со вкусом клубники. Я конечно же её опробовал на вкус. Ничего необычного, да и на вкус не совсем клубника. Пришла очередь мыть руки, но мыла я не нашёл. Видимо, оно закончилось, или просто укатилось назад раковины. Этого я проверять не стал, а помыв руки под водой, сразу ушёл трапезничать.

На ужин были макароны с сосиской. К слову, я очень люблю макароны, особенно спиральные, я в них находил жизнь каждого человека из ныне живущих. Я ел их, представляя, что с каждой макарониной умирает человек. Но это всё детские шалости. На этот раз макароны были не спиральные, а рожковидные, в них я ничего не видел и не представлял.

Впрочем, доев, я лёг спать, но сначала конечно же постелил кровать.

Следующее утро. Тридцать первое мая — последний день весны. Завтра уже лето. Поскорее бы, ведь летом открывают аттракцион для детей. Названием своим он меня не удовлетворял, ибо я уже не ребёнок — я взрослый, образованный тринадцатилетний мужчина.

Сегодня уже совсем другой день. Сегодня день новых приключений. Поэтому я взял с собой Анеллу и пошёл прогуляться по лесу. Лес этот находился недалеко от моего дома. Это даже вовсе не лес, а посадка. В посадку можно было пойти по короткой дороге. Сегодня я решил, что чем длиннее, тем веселее. Только вот напрасно я так решил, было не очень весело, бегая от убегавшей от меня Анеллы и убегая от бабочки. Здесь неподалёку есть поле, оттуда и бабочки, а бабочек я ненавижу и боюсь. Их усики, морщинистое тело и большие глаза — всё это кажется очень жутким и страшным.

Наконец мы дошли. Первым, что я увидел, это была сосна и, через мгновение, Анеллу рядом с ней. Это была необычная сосна, ибо она на обычные так не реагирует. Анелла злилась на дерево и чуть ли не покусывала.

— Весело? — проговорил я.

— Гав! Гав!

— Что там? Золото?

Молчание. Видимо, это было не золото. Я пошёл дальше, чтобы её отвлечь и повезти за собой, но она всё никак не отходила от бедной сосны.

— Ну же, Анелла! Что я тебе говорил? Не баловаться.

Я подошёл к ней и попытался надеть намордник, но она сопротивлялась так, как никогда.

— Ну что там? Скажи!

Она лаяла, словно её резали. Я сразу понял, что надо делать и побежал до дома. Буквально через 20 минут этой сосны уже не было на месте, ведь я принёс папину электропилу, которую ещё продавали на рынке несколько лет назад. Несмотря на то, что она была старой, пилила она очень хорошо. К счастью, Анелла успокоилась. Боясь, что будет дальше, ведь дальше деревьев в сто раз больше, я спокойно надел на неё намордник и повёл домой. Дальше я продолжил своё путешествие в одиночестве, или не совсем в одиночестве, кое-кто там был.

— Эй, мальчик. Тебе не страшно одному здесь ходить?

— А тебе, дяденька? Не страшно?

По косым ногам и глазам я сразу понял, кто это. Похоже, что он следил за нами. Такая у него грязная душа, что смеет лезть в мою и её жизнь.

— Мне не страшно, ведь я не рубил здесь деревьев.

Тут я понял, что он хочет проучить меня за содеянное, но мне никак не было стыдно за это.

— И что вы мне сделаете?

— Я, ничего. А вот твои родители, они что-нибудь да и решат.

— Они в отпуске, дяденька.

— В отпуске где?

— Эмм… В санатории, где ещё.

— Тогда мне придётся рассказать об этом полиции.

— А вы правда этого хотите?

— О чём это ты?

— Хотите, чтобы меня наказали?

— Да, как раз этого то я и хочу.

— Хе-хе, ну до встречи, дяденька, — сказал я дразнительно.

Я пошёл дальше, ибо чем больше мы разговариваем, тем больше проблем. Так говорили мои родители. Кажется, я начинаю их понимать. Это меня и пугает. Но ещё пугает то, что при возвращении домой, этот дяденька стоял уже около окна своего дома. Как? У него же косые ноги, он и ходит еле как. Когда я заходил во двор, то заметил, что Анелла не в себе. Она сегодня очень злая. У неё есть на это причины, поэтому я зашёл домой, не стал её отвлекать. Странно, но на кухне был оставлен свет. Видимо, выходя, я забыл выключить его. Хотя нет, когда я выходил, было светло. Значит, он был здесь. Я проверил, пропало ли что. Кое-что пропало. Бедный дяденька, зачем ему зубная паста со вкусом клубники? Я решил, что игра не стоит свеч и пошёл спать. — .

Утро пришло с первым июня. А это значило только одно — что аттракционы открылись. Я был рад, как никогда, но все эмоции я не тратил, ведь они мне пригодятся там. Я выпрыгнул с кровати со скоростью курочки и, решительно заварив себе чай, стал искать, что у меня есть к чаю. Я не сразу услышал, но за окнами играл звук сирен. Похоже, это была полиция. «Потом взгляну» — подумал я и продолжил свои поиски. А нашёл я печенья с шоколадной глазурью — просто объедение. Ну а теперь передо мной стоял вопрос: на какие деньги я буду кататься на аттракционах? Немного подумав, я вспомнил, что в папином офисе был сейф. Возможно, там он хранил деньги. Я выдвинулся к папиному офису, не боясь, что кто-то поругает меня за это. Очень хорошо, что я решил туда пойти, ведь там были деньги. Очень много денег, кажется. А пароль можно было и не ставить, он слишком лёгкий — дата рождения моей мамы. Я вышел с деньгами во двор. Я был прав, это была полиция, и стояла она около дома бедного дяденьки.

— Дяденька полицейский, вы что-то расследуете?

— Да, сынок. Ваш сосед решил немножко отдохнуть от всей этой суеты. Могу я поговорить с твоими родителями? Они дома?

— Нет, дяденька, они в отпуске.

— Они оставили тебя одного?

— Нет, что вы, со мной собака — Анелла.

— И что, больше никого дома нет?

— Эмм… Почему же, есть. Тётя Энна, дядя Майкл.

— Могу я их видеть?

— Они на работе, но вы можете зайти вечером, мы все будем.

— Вечером значит. Во сколько они обычно возвращаются домой?

— Эмм… Где-то в восемь.

— Отлично. Значит по рукам.

— По рукам, дяденька полицейский, — сказал я дразнительно и как будто ворчливо.

После я продолжил своё великое путешествие в парк. В этот замечательный парк, к которому ведёт только одна дорога — автобусная. Автобусная остановка находилась в километре от нашего дома. Это считается нормой, если ты живёшь на окраине города. А городские не понимают, как это мы живём в таких обстоятельствах.

Сам парк считался единственным в Лассии. В нём были не все, но многие аттракционы. Среди них и та, на которой я люблю кататься — вертушка. Она крутится сначала медленно, а потом начинает ускоряться. Остальные тоже ничего, но они заставляют тебя визжать от страха, а вертушка предоставляет свободу крику. Всё это даёт возможность выплеснуть эмоции. Особенно после того, как кто-нибудь испортит тебе настроение. Но с этим я реже справляюсь иначе.

Да, я покатался на аттракционах. Было весело. Катался до вечера. Меня отогнали со словами: «Иди, выходи, ты итак один здесь остался». Когда я спросил у сидящего около кассы, сколько время, он показал на меня, что я дурной и сказал, что мне пора валить. Очень грубо. Особенно от человека, прилично одетого, с ухоженными волосами и прекрасными ботинками.

Я двинулся в сторону остановки. Ничего и ни во сколько не произошло. Я сел в свой автобус и ехал, наблюдая за просторами природы. В транспорте человек было штук восемь. Все разные, но такие спокойные и мирные. Я спросил у кондуктора: «Вот если бы я спросил у вас „Сколько времени?“, что бы вы ответили?»

— Я бы ответил, что сейчас пол десятого.

Да. Тогда я понял, что подумал правильно. Тот дяденька в элегантной одежде был очень грубым.

Одиннадцатый час начался со звука ключей, открывающих мою входную дверь. И тут всё было тихо, даже как-то слишком. Боже, я забыл узнать, как дела у Анеллы. При выходе, я увидел её лежащей в своей будке. Что-то с ней случилось. Анелла тихо поскулила и продолжила лежать.

— Что с тобой, Анелла?

В ответ молчание… Анелла заболела, нужно разобраться с этим. Я зашёл и с грустной душой умылся, почистил зубы клубничной пастой и лёг спать. Долго не мог заснуть, что-то мешало мне. Точно не зная от чего, я попытался усерднее заснуть и вскоре у меня получилось это сделать.

Утро второго июня. Я просыпался несколько раз глубокой ночью. Решил, что слишком переволновался за Анеллу. Ей сейчас очень худо приходится, а из-за неё и мне. Что я буду с ней делать? Не знаю. Может отвезти к ветеринару? Нет, не пойдёт… А может пойти к Тёте Линде? Она сейчас работает в кафе, но раньше, вроде, занималась лечением животных. Да, отличная идея, подумал я.

На второе июня я ничего не планировал, поэтому я вышел в город за Тётей Линдой. До этого я наложил Анелле мясо с косточкой, что она очень сильно любила, но она не сдвинулась. Я попытался подойти ближе, на мои касания она реагировала очень спокойно, особо не шевелясь. Оцепил я её так же быстро, как и вставала она после этого. Идти она не хотела.

— Пойдём. Нам нужно осмотреться у Тёти Линды. Она хорошая.

Она не реагировала, а просто легла и смотрела на землю.

— Пойдём. Анелла, ну же! Для кого я стараюсь? Да, молодец! Вот так.

Она начала вставать. Я улыбнулся и уже было пошёл в сторону ворот, но, обернувшись, я увидел, что она встала для того, чтобы залечь в будке. Похоже, дело совсем плохо. Придётся пойти самому.

Возле ворот дома я заметил записку с ужасным почерком. Я приглянулся получше. Было трудно разобрать, но я смог. На ней было написано: «Мы знаем, что это ты. Я заходил вечером, никого не было. Пришлось осмотреть тела. Ты уже в списке. Пока». Тот дяденька полицейский? Ничего не понимаю: какие тела? В каком я списке? Интересно и страшно. Чокнутый, подумал я и пошёл дальше. Переживал я больше за Анеллу, нежели за дурацкую записку, которую оставил бог знает кто.

Я шёл пешком, разглядывая пустынные и оживлённые дома. В одном из них я увидел семью, обедающую за столом, в ещё одном девочку, играющую пинг-понг со своими родителями. В очередном из домов ничего не было: свет выключен, было тихо, как на кладбище. В последнем доме свет был включен. Там сидел мальчик и плакал. От горя или счастья, не знаю, но и жалеть я его не стал. Всё это было для меня противным.

Прошло около половины часа, как я вышел из дома. Наконец, я вижу то самое кафе. В нём всё было таким оживлённым. Я давно не видел столько людей в одном месте. В парке было в два раза меньше людей, и они были не такими весёлыми и жизнерадостными, как тут. Я смотрел через простирающееся окно во внутрь Кафе у Селена. Я смотрел, и всё чаще начинало казаться, что под всем этим весельем скрываются скукота и взрослые посиделки. Один момент, и я увидел Тётю Линду, стоящую возле стойки. Я помахал ей, но она не заметила меня. Видимо, я ещё слишком маленький, чтобы я был заметным для кого-то. Мне пришлось зайти. Подойти к Тёте Линде и попросить у неё помощи мне было чуточку стеснительным моментом. Поэтому, я подошёл и первым делом спросил у неё, узнаёт ли она меня.

— Здравствуйте, Тётя Линда. Вы меня помните?

— Привет Чи-Джей. Конечно, я тебя помню. Помню тебя ещё маленьким мальчишкой. А ты вон какой уже, весь в отца, вырос. Где ты успел так отмахать?

Я улыбнулся и не знал, что и сказать. В конце концов, она предложила сделать мне чаю.

— Спасибо, Тётя Линда, не надо.

— Так ты ещё и хорошо воспитанный. Очень приятно. Так зачем ты пришёл, если не за чаем?

— Мне нужна ваша помощь, Тётя Линда.

— Оу, ну раз так, давай обсудим это после того, как закончится моя смена. Это недолго, всего около полутора часа. Давай я тебя отведу к своему другу, можешь пока посидеть с ними.

Она вышла из стойки и направилась к столу, где сидели его друг и пару девушек. Я пошёл следом.

— Джош, ты не мог бы проследить за моим маленьким другом? Он очень воспитанный. Да ведь, Чи-Джей?

— Да, — ответил я из неловкости.