Снегурочка на спор

– А, тогда ясно, – серьезно кивнул Федор. Дед Степан сообразил, что все идёт куда-то не туда. Ну не клеились к серьезному мальчику хороводы с прибаутками. Он требовал других разговоров и другого подхода…

"В лесу родилась ёлочка" мы с ним, конечно, спели. Но "Увезу тебя я в тундру" Федька тянул с бо́льшим удовольствием… А на строчке "Если ты полюбишь север, не разлюбишь никогда" так разошелся, что перепел и меня, и Деда Степана, и маму, которая до сей поры тихонько стояла в коридоре, вытирая рукавом счастливые слезы.

Наконец пришла пора прощаться. Напарник выдал Федору очередную книгу про север и огромного плюшевого белого медведя. И мы пошли на выход.

Уже на лестничной клетке мама нашего полярника поймала меня за рукав.

– Спасибо Вам! Самая лучшая Снегурочка! Федька, он такой, он с рождения серьезный слишком, весь в отца, он у нас учёный. Какие там мультики, только фильмы про зверей, про природу. А как белых медведей увидел, все, один север на уме. Жить туда собирается, представляете! Я специально вас домой вызвала, потому что он с обычных представлений у ёлки убегает, скучно ему там! Думала, может, хоть дома… Вы так ему понравились, так подход нашли! Вот, это вам!

С шоколадкой в руке и слегка оглушенная, я спустилась вниз и уже у машины догнала Степана.

– Ты вообще знаешь, что такое команда? – нахмурился он.

– Знаю. Это когда все в одну сторону чешут, желательно к победе.

– Так что ж ты меня дураком выставляла?

У меня аж глаза на лоб полезли: где же это?

– Что ж ты мне с этими пингвинами голову заморочила?

Вот тут дошло, наконец.

– Никому я ничего не морочила. Матчасть знать надо. Не живут они на севере. Не-жи-вут. Это южного полюса птица. И пацан это знал. Он вообще большой специалист. Так что я вас, можно сказать, прикрыла!

– Прикрыла она… Дальше по сценарию, поняла? – Дед Степан нахохлился и уставился на дорогу.

К счастью, двое других детей оказались более традиционными. Пригодились и шутки, и прибаутки, и песни. В общем, все сценарные придумки, которые я штудировала от и до.

Степан к концу вечера оттаял, злиться перестал. Видать, почуял проторенную тропу. Мы с ним, можно сказать, даже сработались.

– Ну чего, Лариска, живая? – поинтересовался Дед, закинув в колымагу пустой мешок. Меня опять передёрнуло, и я вежливо попросила называть меня так, как я ему представилась. А то степень моей живучести мы будем проверять иными методами, мне они понравятся, а ему – нет.

– Хамишь. Значит, живая. Ну, с почином тебя. – напарничек покопался в бардачке, достал сигареты и со смаком закурил. Господи, какая ж гадость! Ничего не имею против табачного дыма в целом, но эти его папироски воняли как нечищеная конюшня.

Стянув с лица бороду, Степан пыхтел, и выражение лица у него было счастливое и благостное. Видать, терпел изо всех сил. Ну да, Саня ж говорил, что им "на смене" не полагается… А я боялась, как бы он себе пеплом бороду не поджег. Вот чего мне сейчас совсем не хочется, так это макать здоровенного мужика мордой в сугроб, чтобы сбить пламя, а потом ещё и в больницу его тащить. Но Степан не напрягался, и я решила, что в целом – это его проблемы.

– Мама, Дед мороз! – тонкий детский возглас прорезал холодный воздух. Откуда ни возьмись он появился, этот мальчонка. И бросился прямо на Степана. Подбежал сзади, обнял за колени…

– Эт-то что ещё такое, – рыкнул напарник. И обернулся как есть: с бородой черте как, с зажатой в зубах папиросой. И взгляд у него были ну очень недовольный. Так и убивают сказку, если что.

Мальчик поднял на него глаза. Он ничего не понимал, не мог понять. Маленький был. В его радужном мире таких персонажей пока не водилось.

Мама малыша бежала к нам, что-то крича, пытаясь забрать ребенка. Но он-то увидел Деда Мороза… Он-то хотел чуда!