Снежные птицы, нежные птицы

Ночь была сказочной. Настя прижалась лбом к холодному оконному стеклу и не могла никак  насмотреться. Хлопья снега, крупные, крупнее обыкновенного, и лохматые как котята кружили в воздухе, не торопясь опускаться на землю. Качались, как младенцы на материнских руках, и неспешно так подкрадывались к ветвям небольшой ёлочки, что росла прямо возле Настиного окна, к яркой кормушке, которую повесили соседские дети, к случайным прохожим и успевшим остыть машинам. Мягко укладывались они на широкие ладони мира-великана и отдыхали. Двор замело. Жёлтые фонари лупоглазо таращились на это и перемигивались, как будто обсуждая важную, самую свежую новость: завтра кончается год.

Вот и всё. Эти долгие, порой, кажется, нескончаемые дни наконец пролетели. Завтра время возьмёт отчёт заново, а там, может, и жизнь пойдет как-то иначе. Чуть легче, чуть веселей.

Настя вздохнула горько, но пока ещё не разочаровано. "Новая счастливая жизнь", – вот что она загадала в прошлый раз, когда года сменяли друг друга. А не случилось. Все было по-старому, понятно, одинаково. Без азарта, без искры. В общем, как-то хорошо, но плохо. Не так как-то…

Настя с шумом выдохнула на окно, а потом пальцем нарисовала на помутневшем от дыхания стекле неровное сердце.

– А почему оно должно быть ровным? – вслух подумала она. – Вот моя половина, а вот его. Эх… Любви хочется…

И резко стерла сердце со стекла.

Снег все качался на великаньих ладонях, укрывая землю.

  Давным-давно, когда банты на Настиной голове ну никак не хотели помещаться под шапку, а папа был молодым и красивым, они вместе шли с вечерних занятий. Тогда тоже валило хлопьями, и Настя спросила:

– Пап, а почему сегодня снег такой… Ну, не как всегда?

– Это не снег, дочь. Это снежные птицы сбрасывают оперение, чтобы завтра отпустить новое. Стать красивее, острого белого цвета, от которого режет глаза и хочется плакать.

– А зачем им такие перья? – удивлённо спросила Настя.

– Чтобы ночью, когда Дед Мороз развозит детям подарки, лететь впереди саней и освещать ему путь ярче звёзд и луны.

– А если я увижу снежную птицу, я ослепну?

– Что ты, дочка! Это добрые птицы. Каждый раз, когда рядом стоит кто-нибудь, снежные птицы немножко колдуют, и тогда человек зажмуривается. Снежная птица пролетает мимо, и всё проходит.

– А почему Дед Мороз не повесит себе фонарь? Это же проще.

– Но не волшебней. Разве это новогодняя ночь, если нет никакого волшебства, а вместо него фонарь? К тому же, снежные птицы не только освещают путь. Они несут надежду. Каждого, кого они коснутся крылом, ждут перемены.

  Папа большой выдумщик.

– Где же ты, моя снежная птица… – вздохнула Настя. И вдруг, словно решив какую-то непостижимую задачу, она отпрянула от окна, принесла с кухни стул, приставила его к подоконнику, залезла и распахнула форточку. В лицо ударило холодным и чуть сырым воздухом, запахло бензином, мокрым деревом, едва-едва хвоей, в общем, городом.  В едином порыве Настя вытянула на улицу обе руки и подставила снегу ладони. Прилетайте, ложитесь, хлопья. Падайте, падайте перья, словно ночь полна волшебства и обновления. Коснись крылом, снежная птица.

  Долго стояла Настя, ловя снег пополам с мечтами, пока совсем не замёрзла. Захлопнула форточку, слезла, посмотрела на ладони. Ничего на них не было, только вода, да привычно змеились линии, ничего не говоря  и не обещая.

Тоскливым взглядом Настя обвела квартиру. Жалась в углу куцая ёлка, пластиковая и уже довольно облезлая. Шаров на ней – от силы штук десять, и те некрасивые. Вот и весь новый год.

Насте вдруг так жалко стало себя! И зло взяло. Ну надо же, на собственный праздник сил пожалела! Вспомнила маму. Та всегда старалась раздобыть самую красивую ёлку, и непременно живую. А потом торжественно и важно открывала древний чемодан. Одна застёжка на нем была сломана, зато вторая исправно запирала на долгие месяцы настоящее чудо. Снимались сверху старые газеты,  и под ними, каждая в ватном коконе, обнаруживались ёлочные игрушки. Мама с каким-то загадочным и запредельно счастливым лицом принималась развешивать их на ветках. Деда Мороза и будильник – повыше, к самой макушке. Чуть ниже – большой колокольчик, за ним глазастую сову, какого-то нелепого, но любимого зайца, золотистый виноград… Мама любила свои игрушки, помнила каждую, знала их истории. Вечер, когда в доме наряжалась ёлка, становился чуть ли не самым сказочным в году.

  Слёзы сами собой хлынули из Настиных глаз. Нервно схватила она облезлую свою ёлку и бросила на пол. Шары соскочили, запрыгали по полу звонко и дробно, словно насмехаясь над ее отчаянием. Настя схватила их все и выбросила в мусорку. Немного подумала и вытащила ёлку из комнаты вон. Сорвав зло на ни в чём неповинном дереве, легла спать.

  Утром вскочила рано, в лихорадочном каком-то возбуждении. Вылезла из-под одеяла и как была, без тапок, прошлепала по холодному полу в ванную. Переминаясь с ноги на ногу, чтобы не замёрзнуть, наскоро умылась, оделась и побежала в торговый центр. Там ещё вчера заприметила она еловый базар.

Торговля шла не очень. Видимо, все, кто хотел живую ёлку, успели купить заранее и думали уже только о салатах. Продавцы меланхолично курили, обсуждали погоду, вглядывались в лица пробегавших мимо людей. И тут заметили Настю. Глаза у нее горели ярко, но как-то слегка безумно. Подбежав к развалу, она остановилась как вкопанная, силилась что-то сказать, да все никак. Слова прятались в горле, толпились у самого выхода, мешая друг другу. Настя подавилась ими, закашлялась.

– Ёлочку хотите? – осведомился продавец, чем вывел ее из ступора. Она радостно кивнула, и снег посыпался вниз с мехового воротника. Настя потёрла раскрасневшуюся от быстрого шага щёку и попросила наконец: – Покажите…

Недолго она примерялась. Мохнатая  и ровная ёлочка ростом с ее собственный невеликий метр шестьдесят была чудо как хороша. Настя обняла ее, уже тугую, упакованную в сетку, а потом вдруг повернулась к продавцу и спросила:

– А где купить игрушки?

Тот аж присвистнул.

– Давненько вы, девушка, праздник не отмечали, раз даже игрушек нет…

– Есть, да не те, – улыбнулась Настя.

– Да вот тут по магазинам и пробегитесь, – подсказал продавец, – там всяких полно. Только с ёлкой вас не пустят. Знаете, что? А вот поставьте ее в уголок да ступайте себе. Как купите, приходите, я вам и отдам.

  Настя недоверчиво покосилась на него.

– А вдруг вы ее кому другому отдадите? Или продадите кому?

– Зачем мне такую красивую девушку обманывать, да ещё и в канун праздника? И подумайте сами, для чего мне вашу продавать, когда у меня их вон сколько ещё осталось. Жалко просто так выкидывать, пусть людям радость несут.

Настя взяла да поверила. Прижала свою драгоценную ношу к ограде, а потом стремительно подскочила к продавцу, чмокнула его в колючую обветренную щеку и побежала.

В торговом центре было очень красиво, ну просто невероятно. Настоящая сказка. Всё искрилось, сверкало, завлекало и соблазняло. Настя зашла в первый попавшийся магазин и обомлела. Вот бы маму сюда! Она так хотела космонавта! А тут есть, много, и какие чудесные… Следом за космонавтом в корзинку легли два медведя, заяц (куда более красивый, чем в детстве), маленькая балерина, какие-то совершенно невероятные ягоды… А потом Настя и запоминать перестала. Брала все красивые, какие видела. И дождика накупила, и мишуры. Даже самого Деда Мороза нашла. Обернулась и застыла. Прямо на нее агатово-черным глазом глядела снежная птица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.