Полезный сигнал. Как стать режиссером своей аудиокниги

Здесь я должен оговориться, что «тема» в контексте нашего повествования – это не литературоведческий, а режиссерский/актерский термин. Определяя тему, мы определяем «про что играть? что исполнять?». Чем автор был взволнован так, что создал это произведение?

Темой в этом смысле становится разговор о сложных и неоднозначных вопросах, стоящих перед персонажами, решение которых, по мнению автора, сделало бы персонажей лучше. Четкое определение темы позволяет сузить круг задач, которые персонажам необходимо выполнить. Актёр не может играть “про всё”, верно?

Вот, скажем, «Герой нашего времени» Михаила Лермонтова. Я определяю тему этого романа так: «В кого превращается человек, живущий по принципу “Я отвержен этим миром, и я буду ему мстить”?». Вот круг, который я, режиссер, словно Хома Брут, очертил вокруг себя, обозначил границы темы, к которой дальше подтягиваются все персонажи и ситуации, проходя проверку сформулированной темой. Таким образом, оставаясь в этом кругу и не давая персонажам выскочить за его границы, я не упущу авторскую мысль.

При формулировании темы помните о том, что она должна определяться как «общечеловеческая», которая может отозваться всполохом в душе и исполнителя, и слушателя.

Как это помогает исполнителю? Условно это выглядит так: мы, анализируя произведение, задаем себе вопрос – о чем мы будем говорить со слушателем? Ответ станет стержнем, на который вы будете нанизывать манеру и интонационные приемы, чтобы выявлять подтекст произведения и своё к нему отношение. Пойми «что» – поймешь «как»!

Допустим, вы собрались сделать аудиоверсию рассказа Чехова «Толстый и тонкий». О чем вы будете говорить с аудиторией? О том, как чинопочитание уничтожает человеческое достоинство. Это и есть тема рассказа. Какую мысль автора вы хотите донести до слушателя? «Если бы люди не подменяли простые человеческие взаимоотношения иерархией социальных статусов, этот мир стал бы лучше».

Вот так вы поставили себе творческую задачу – выразить всё это с помощью интонации. Хорошо, когда вы четко формулируете тему, желательно в одном предложении. И не ограничивайтесь самоуспокаивающими мыслями в духе «да и так понятно, о чем в рассказе идет речь!», а именно оформите это понимание в четкие формулировки. Они станут рельсами, по которым вы поведете поезд вашей мысли.

После определения темы произведения мы переходим к такой важной вещи, как психологический рисунок роли. Причем, это касается не только персонажей произведения, но и рассказчика. С него и начнем.

О РИСУНКЕ РОЛИ РАССКАЗЧИКА

«Я, дорогие друзья, для чего-то рассказываю вам эту историю. Меня это неким образом зацепило,» – вот то, на чем основывается рисунок роли Автора или Повествователя. Определенным актерским способом необходимо у микрофона выявить эту эмоцию. Как мы сами относимся к этой истории? Основа драматического существования в роли автора такова: я (исполнитель) хочу достучаться до вас (воображаемых слушателей) с такими-то и такими-то целями.

Возвращаясь к примеру с чеховским рассказом «Толстый и тонкий»: не может не взволновать столь яркий пример разрушения живой искры человеческого общения! Что вас, как исполнителя, взбудоражило в этой истории? Может, какой-то пример из вашей личной жизни, или из жизни друзей и знакомых? Примеряя сюжет на себя, можно создать нужное настроение. И тогда начнут работать наши личные актерские средства, которые мы в себе воспитали и наработали.

Самое главное в исполнении – это выявить свое отношение к произведению. Исполнить, истолковать – означает дополнить, наполнить собой, своим видением. Но в то же время за исполнением всегда должна просматриваться личность автора.

Выстраивая рисунок роли повествователя, помните: вы – демиург всех персонажей. Вам известно, что будет с ними дальше, кто умрет, кого полюбят, кто потеряет всё, а кто всё обретёт. То ли вы скорбно об этом рассказываете, то ли это, наоборот, какая-то очень веселая история – так или иначе ваше исполнение должно заключать в себе знание всех скрытых мотивов поведения персонажей. Помните о надводной части айсберга (собственно, сам текст), и о том, что скрыто под водой (мысль автора).

Иногда для исполнителей представляют трудность авторские отступления. Например, Гоголя в этом смысле очень нелегко читать, потому что он весь состоит из отступлений. Вспомните, в «Мертвых душах» эпизод, в котором Чичиков едет в своей бричке мимо какого-то крыльца, на крыльце стоит самовар, рядом сидит купеческий детина, его лицо блестит, как этот самовар, и дальше – развернутая метафора на полстраницы, где Чичикову вспоминается деревня, балалаечник, девичьи пляски… В общем, как мы сегодня говорим, автора понесло со страшной силой. А по факту – Чичиков просто проехал мимо какого-то крыльца! И после этого пассажа автор с гениальной легкостью возвращает нас обратно: «Между тем Чичиков повернул налево…» Вот как играть такого рассказчика?

Или в тех же «Мертвых душах» – глава о Плюшкине, которая начинается с описания сада. Описание занимает две-три страницы, и, на первый взгляд, не имеет никакого отношения к тому, что происходит дальше, просто некий пейзаж. Но если внимательно, с лупой (а мы должны готовиться к работе у микрофона именно так), проанализировать текст, то становится понятно, что описание сада Плюшкина предваряет описание его жилища – это такой хитрый приём: своеобразный портрет души скупца. И описание кучи какого-то мусора на полу внутри дома – это абсолютно точная рифма к описанию сада. Даже на вершине этой кучи тряпка свисает вниз точно так же, как двумя страницами ранее свисала в саду какая-то ветка – всё зеркально. И структура такого текста диктует нам манеру исполнения, когда литературный прием должен превратиться в исполнительский.

Авторское отступление всегда оправдано, дополняет ли оно портрет персонажа, или ключевую мысль произведения. Автор всегда относится к своему тексту, как к человеку, испытывает к нему определенные эмоции. Такое же бережное отношение должны и мы, исполнители, перенести к микрофону и, обязательно оставаясь собой, выявить это авторское отношение.

У кого-то из нас эмоциональный багаж невелик, а у кого-то он может заслонять горизонт, но в любом случае мы все испытали весь спектр человеческих эмоций в младенчестве, еще даже не научившись говорить: и гнев, и ревность, и любовь, и восхищение, и разочарование. Всё это есть в нашей эмоциональной памяти. И исполнитель работает со своими эмоциями, зная, когда и на какую «кнопку» необходимо нажать.

Задача вашего внутреннего режиссера – разъять материал на отдельные части, анатомировать, разобраться что к чему, чтобы потом, сев к микрофону, это опять соединить, но уже в своем исполнении. Понимая, что вот в этом абзаце, например, можно работать голосом динамичнее, так как это заложено автором (мы это вычислили, проанализировали), дальше необходимо интонационно "вглядеться" в обстоятельства, выявив стремление автора заинтриговать читателей, а вот тут, скажем, безэмоциональной отстраненной манерой исполнения постараться передать ужас происходящего, и так далее. Исполнитель работает с эмоциями не просто для того, чтобы их выявлять, а чтобы контролировать и управлять эмоциями слушателя, вести его вслед за собой и автором. Поэтому манера выбирается по результатам анализа произведения.

Тут, конечно, важно не перебрать. Да, заразить слушателя эмоциями необходимо. Но какими именно эмоциями и в каком именно месте? И вот тут чтецы частенько ошибаются. Поэтому, когда они стараются ярко окрасить каждое слово, мы начинаем слышать, как «старается Актёр Актёрыч». И всё, мы перестаем следить за сюжетом. Это тонкая грань – где я, а где тот, кого я играю. Здесь дам только один совет: слушайте больше работ старых мастеров: вспомните интонацию мудрой иронии Ростислава Плятта, проникновенный лиризм Зиновия Гердта, эмоциональность Олега Борисова, сдержанную вовлеченность Юрия Яковлева.

О РИСУНКЕ РОЛИ ПЕРСОНАЖА

Проанализируйте, что превалирует в характере персонажа: рацио или эмоцио, он добрый или злой, хитрый или простодушный, скупой или щедрый? Ответ в первую очередь нам дают поступки героя. Конечно, человеческий мир разнообразен, но все равно к работе перед микрофоном мы подходим с выбранным из нашего эмоционального опыта багажом опорных архетипов.

Разберитесь, что движет каждым персонажем: зависть, влюбленность, ревность, озлобленность, жажда мести, справедливости, etc? Чего он хочет добиться от других персонажей? К кому он обращается тепло, а к кому холодно, в ком он заинтересован, а в обращении к кому не будет эмоционально тратиться? Чем он в принципе живет и чем живет в конкретной сцене? Бывает так, что персонаж ведет диалог о любви, а сам в эту минуту только и думает о том, чтобы выпить водки, к примеру, и именно эта «жажда» занимает все его существо. Скажу больше, это может быть не написано впрямую в авторском тексте, но если вы в процессе анализа сможете вскрыть подтекст, то будьте уверены: персонаж у вас зазвучит по-настоящему объемно. Позже у микрофона вы будете подбирать средства выражения этой подводной части айсберга. И, верно выбрав эти средства, вы сможете выполнить одну из главных исполнительских задач: читая текст, выявлять подтекст. Подробнее мы поговорим об этом ниже.

Примечания