Венецианский купец – 5. Всплеск в тишине

Глава 3

Вечером на берегу случилось столпотворение. Туземцы прибыли в большом количестве, натаскав много товара, который нужен был им самим, но абсолютно не интересен мне. Ну и правда, зачем мне шкуры животных или оружие каменного века? Скептически оглядев всё, я покачал головой старику.

– Витале, может быть, тебя заинтересуют украшения, что мы продаём водным людям? – печально спросил он. – У нас ими в основном дети играют, поскольку эти камешки в жизни нам не сильно нужны.

Я давно видел на детях и женщинах, сопровождающих воинов, жемчужины, некоторые из которых были весьма крупными, но сам не подавал вида, что они меня заинтересовали, и солдатам запретил тыкать в их направлении пальцем, под угрозой штрафа. Они поняли, что я веду какую-то свою хитрую игру, поэтому старались игнорировать шеи и запястья туземцев, не смотря вообще в их сторону. Я ждал, когда он сам мне предложит, поскольку в этом случае цена точно будет ниже, чем если бы я высказал интерес к жемчугу. Моя стратегия сработала.

– Да, показывайте, – я делано безразлично пожал плечами.

Тот обернулся к одной из женщин и попросил снять с руки небольшой браслет с тремя жемчужинами, закреплёнными плотными плетениями волокон какого-то растения.

– Вот – это единственное, что интересует их при торговле, – протянул он мне его.

Я взял браслет, покрутил его и поинтересовался:

– Наверно, как украшение для наших женщин он и правда был бы неплох, но сколько у вас этих блестящих камушков?

Старик от моих слов обрадовался.

– Да раковинами, из которых их собирают, всё побережье усыпано! Мы за пару дней тебе гору их наберём.

Я задумался, крутя браслет в руке, а старик взволнованно ждал моего ответа.

– Слушай, старик, ради сотен камушков я даже груз из своего корабля не буду доставать. Предлагаю так, я куплю у вас всё, что есть и что вы добудете нам за неделю. Устроит такой вариант?

Его глаза торжественно блеснули, он тут же протянул руку.

– Взамен на те железные ножи, один из которых ты подарил мне!

Я не торопился закреплять сделку, поскольку не было обговорено ни количество, ни цена.

– Давай я покажу, что есть у меня, а там решим, по каким ценам будешь брать мой товар.

Он тут же согласился, и матросы привезли с корабля остатки ножей и немного наконечников для копий, что не выкупили у меня майя, поскольку большая их часть, а также разноцветные стеклянные бусы разошлись в Шикаланго почти целиком, без остатка. При виде широких и длинных наконечников он отвесил челюсть. И показал на них пальцем.

– Это такие же, как у твоих воинов?

– Да, – не признаваться же, что по виду они, может, и были похожи, но вот качество было совершенно на другом уровне.

– Можно проверить? – попросил он.

– Вы будете возиться с закреплением на нормальном древке, – поморщился я и попросил одного из солдат принести мне уже готовое копьё, передав его старику, – можете на этом провести проверку.

Он примерил его в руке, позвал одного из воинов, тот сначала недоверчиво взял оружие в руки, но уже через десять минут упрашивал старика не отдавать его нам обратно. Но вернуть пришлось, поскольку я показал на наконечники, лежащие перед нами, и сказал, что их нужно сначала купить.

– А нет у тебя, Витале, ещё, случайно, какао-бобов, – он с вожделением облизал губы, – у водных людей они часто бывают, но отдают они их крайне неохотно, поскольку везут в основном для себя. Из них получается напиток богов, который нравится всем нашим вождям и старейшинам.

– Есть, – я снова пожал плечами, – но они и правда дороги, даже я покупал их у этого народа за приличную цену.

– И ты готов будешь их продать мне за вот эти камушки? – он прищурился, показывая пальцем на браслет, который всё ещё находился в моих руках.

– Да, говорю же, нашим женщинам они, наверное, подойдут, ведь другого товара у вас и нет, – спокойно ответил я, – но только, чтобы все были не меньшего размера и качества, как на этом браслете!

– Ждите нас здесь вот столько лун, – он закивал и показал две свои пятерни, – предлагаю двадцать камушков за нож с ножнами, тридцать за один наконечник копья и пятьдесят за десять зёрен какао.

Я задумался и для вида нехотя поторговался, он, также для вида, тоже и ухватился за мою протянутую руку, словно не веря, что нашёл лопуха, который отдаёт драгоценные для его племени вещи всего лишь за какие-то блестящие камушки, которые дети могут натаскать из раковин горстями.

Это так явно было написано на его лице, что я с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться, только когда он трижды взял с меня обещание не покидать берег и ушёл, я позволил себе расслабиться.

Ко мне подошёл синьор Бароцци и, видя моё лицо, поинтересовался:

– Судя по вашему довольному виду, синьор Витале, вы снова ободрали бедных туземцев, как липку?

– Как можно, синьор Бароцци? – я притворно удивился. – Они сами предложили товар и цену! И ещё, поверьте, радоваться будут у себя в селении, мол, какие они молодцы, что облапошили тупого чужеземца.

– А на самом деле? – он прищурился.

– Увидите, – уклончиво ответил я.

***

27 декабря 1201 года от Р.Х., о. Маргарита, Южная Виталика

«Да уж, такого Нового года, у меня ещё никогда не было», – изумлённо смотрел я на расстеленные кожи, на которых грудами лежал жемчуг, а туземцы из джунглей всё прибывали и прибывали, принося ещё и ещё. Я также заметил, что среди них мелькают какие-то новые, имеющие другую раскраску на телах, не такие, как первые встреченные мной жители острова. Видимо, старик привлёк ещё и соседние селенья, объяснив им, как ловко он надул пришельца, договорившись обменять камни из ракушек на отличное оружие и какао.

Когда берег, где я стоял, был завален кожами с жемчугом, довольный старик подошёл ко мне и обвёл всё рукой, с довольным прищуром сказав:

– Помни! Ты обещал купить всё!

– И от слова своего не отказываюсь, – я сделал крайне печальный вид, что сильно его рассмешило, и он полностью уверился, что совершил свою сделку века.

Я тяжело вздохнул.

– Выделяй людей, кто будет отсчитывать жемчуг, я распоряжусь, чтобы вам выдали всё, о чём мы договорились.

С грустным видом я отошёл от богатств, которые сами по себе, без других товаров в трюме, уже целиком окупали строительство корабля, поскольку я даже навскидку не смог понять, сколько здесь центнеров.

Чтобы не шокировать солдат и матросов количеством жемчужин, я отправил разбираться со всем синьора Бароцци, который сразу понял, что тут возможны кражи, ведь кто при переноске удержится от того, чтобы не зажать между пальцев один кругляш? Осознав это, он позвал к себе лишь офицеров, и те, скинув с себя рубахи, стали самостоятельно таскать ящики, доставляемые с борта «Повелителя морей». Обратно же они уносили сундуки, полные жемчуга, с висящими на них замками. Но их, правда, после закрытия таскали уже матросы, давая отдых полевым офицерам. Сам же военачальник занимался подсчётами, и даже со своего места я видел, как он постоянно о чём-то громко спорил со стариком, размахивая руками, показывая ими какие-то фигуры. И это всё, нужно заметить, без малейшего знания языка!

Спустя четыре часа, взмокший, уставший, со слипшимися от пота волосами, он вернулся обратно, упав рядом с моим гамаком, в котором я лежал и лениво покачивал босой ногой. Он наконец отдышался и поднял на меня взгляд.

– Чтобы я ещё когда-нибудь стал с вами торговаться, синьор Витале, пусть лучше Бог меня покарает молнией с небес, – он покачал головой, – пятьсот килограмм жемчуга! Пятьсот! За груду металлолома и козьи какашки. Вас, наверно, если посадить коровьим говном у арабов торговать, вы и его им как манну небесную продадите.

Его слова меня развеселили, я свесился из гамака.

– За что я вас уважаю, синьор Бароцци, за то, что всегда можете найти нужные слова поддержки, а ведь ваше предложение не лишено смысла! Можно получить реки золота за говно, если знать, кому его продавать!

Он, не поверив мне, сплюнул в песок.

– Всем офицерам, кто участвовал, устройте пир сегодня, – попросил я, – возьмите у купора мои личные запасы вина, там вроде оставалось ещё с десяток бутылок. Пусть остальные завидуют тем, кто хорошо поработал.

– Сделаю с превеликим удовольствием, – улыбнулся он, – ну и премию дам, вы ведь не против?

Я вернулся в гамак и лёг на спину.

– Такие мелочи можете даже у меня не спрашивать.

***

Вечером туземцы таскали всё, что мы им навезли, распределяя между собой строго по иерархии, и, когда я собирался пойти спать, ко мне подошёл старик, довольный, как если бы выиграл сто миллионов рублей в лотерею.

– Витале – человек слова. Вайкери это уважают, – начал он, – вожди соседних племён спрашивают, сколько вы ещё здесь пробудете?

– А какой им интерес? – удивился я, получив подтверждение своим мыслям, что не одно племя участвовало в ловле жемчуга и обмене товаров со мной.

– Мало какао наторговали, и тот твой грозный воин дал нам попробовать ещё специи, что вы везёте с собой и приправляете ими еду, – хитро прищурился он, – вожди хотели бы получить больше какао-бобов и перца.

– А взамен? – заинтересовался я.

– Так понравившиеся тебе камушки.

– Вы ведь сегодня всё принесли, – удивился я, – сам говорил.

– Мы принесём ещё, – уклончиво ответил он, – если вы подождёте нас ещё столько же дней.

Я задумался, сделав вид, что сомневаюсь.

– Ждать ещё десять дней…

– Витале, соглашайся, – он сально мне подмигнул, – ваши жёны будут довольны подарками! Ночью вы получите от них сполна за них!

– Ладно, но это последний раз, – словно нехотя ответил я, – вы уж тогда оповестите все племена, которые есть кругом, чтобы потом ещё не появились новые, которые хотели бы свои камушки продать нам.

– Мне многие не верили, что ты действительно согласился на такой иди… – тут он закашлялся и испуганно покосился на меня, гадая, не догадался я о его оговорке. Но я сделал лицо кирпичом, и он, успокоившись, продолжил:

– Выгодный обмен, – быстро проговорил он, – поэтому поверь мне, камушки будут, лишь бы у тебя товар не закончился.

– Тогда по рукам, – я протянул руку, которую он моментально пожал, – спокойной ночи.

– И тебе, пусть боги оберегают сон, – хмыкнул он, уходя к своим.

***

7 января 1202 года от Р.Х., о. Маргарита, Южная Виталика

– Господин! – Ин Наишь первая бросилась при моём появлении в каюте на колени. – Вы совсем забыли про нас!

Близняшки также опустились на пол рядом с ней. Я тяжело вздохнул, стараясь не смотреть на их обнажённые ноги, выглядывающие из-под рубах.

– Дела, – проворчал я, опускаясь на стул, и все трое тут же бросились снимать с меня сапоги и переодевать в чистое. При этом нахально трогая за все выступающие части.

«Блин, где же я ошибся?» – думал я, стараясь не замечать их нежных рук. Ведь даже симбионт подсказывал, что сифилис привезли моряки Колумба из Америки. Но сколько я ни устраиваю осмотров морякам и солдатам, насиловавшим женщин караибов, ни у кого нет ни язв, ни признаков сифилиса. Даже девушек я успел осмотреть, также никаких следов. Были бы они девственницы, конечно, давно бы уже ими овладел и не мучился от стояка, но непонимание того, сможет ли вылечить меня от этой венерической болезни симбионт и не стану ли я потом переносчиком этой болезни, вкупе ещё с тем, что не хотелось бы, чтобы стоны наслаждения девушек слышала вся команда на борту корабля, – это всё и останавливало меня от того, чтобы лишиться наконец девственности.

Вот и сейчас, с трудом преодолев соблазн, я отодвинул настойчивые поглаживания и завалился на кровать, куда тут же плюхнулись и эти три безобразницы.

– Завтра отплываем, – сказал я, чтобы отвлечься, – сегодня погрузили на борт, видимо, вообще весь жемчуг, что есть поблизости. Больше ждать нет смысла.

– А куда мы поплывём теперь, господин? – ко мне ласково прижалась Ин Наишь.

– К инкам, – ответил я спокойно, поскольку никому разболтать они не могли. Девушки общались только между собой, ну, иногда ещё и с Карло, у которого нахватались словечек на винето, а его обучили паре несложных слов на своём языке. Так они и общались друг с другом в моё отсутствие, на жутчайшей смеси двух языков, сильно исковерканных к тому же, но главное, они немного понимали друг друга.

– А где это, господин? – вторая близняшка, попой отпихивая Ин Наишь, попыталась занять место ближе ко мне, и они явно сцепились бы, если бы не моё присутствие. Ссоры и скандалы между ними я решал быстро, правда, они потом долго не могли сидеть на попах, но это уже было другое дело.

Я показал руками в пространстве континент, затем показал, где мы сейчас, а потом куда поплывём. Девушки испуганно на меня посмотрели.

– Так далеко! А мы не потеряемся?!

– Обязательно, если будете продолжать спорить и не жить мирно, – зевнул я, закрывая глаза.

Девушки мгновенно притихли, зная, что обычно я так устаю, что мгновенно засыпаю, и будить меня шумом в этом случае будет крайне плохой идеей.

Глава 4

20 апреля 1202 года от Р.Х., архипелаг Огненная Земля, Южная Виталика

Более чем двухмесячное плавание вдоль южного материка Виталики проходило по большей части спокойно. Да, периодически мы приставали к берегу, когда находили бухты, закрытые от океанических волн, и пополняли припасы, стараясь всегда употреблять свежую еду, а также пить нормальную воду, обновляя запасы. После того случая с нехваткой воды я лучше перестраховывался и чаще обновлял припасы, не готовый еще раз остаться без провизии или питья. Так что теоретически к южной оконечности материка мы могли прибыть и раньше, если бы не эти частые остановки, во время которых ещё осуществляли ремонт корабля, поскольку небольшие поломки всё равно случались. Также периодически происходили стычки с туземцами, поскольку не все были мирно настроены к чужакам, этих приходилось показательно наказывать, сжигая их селения. В целом после одной такой демонстративной порки к нам обычно не лезли, но были отдельные племена, которые с упрямством носорога оставляли трупы перед частоколом лагеря каждую ночь, до тех пор пока нападать становилось просто некем. Попытки забрать трупы павших уже пресекали мы, чтобы неповадно было нам пакостить, так что в таких случаях мы снимались с места, когда трупный запах становился очень уж ощутимым.

Ещё из мучащих меня вопросов: я всё так же не мог понять, почему никто не заразился сифилисом. Частые проверки и осмотр тел личного состава, которые удивляли всех, не выявляли ничего. Меня это смущало и напрягало.

«Неужели правы были те историки, которые считали, что эта болезнь уже была в Европе и до открытия нового материка?»

Ответа у меня не было, ведь и на трёх местных девушках также не оказалось ни язв, ни других следов этой болезни.

Ну и, конечно, из основного, близость к «ревущим сороковым» не могла оставить меня спокойным, так что по мере приближения к архипелагу Огненная Земля я всё больше времени проводил на палубе, по множеству раз инструктируя вперёдсмотрящих, которые, натянув на себя двойной комплект одежды, сутками торчали в вороньих гнёздах, высматривая опасности. Я не хотел повторить судьбу «Титаника», так что чем холоднее становилась погода и чем ближе мы были к Антарктиде, тем более переживал из-за встречи с айсбергами, особенно в ночи.

***

– Синьор Витале, спуститесь хотя бы погреться, – ко мне подошёл синьор Джакопо, накинув мне на плечи ещё одну робу, – весь день на ветру. Так и заболеть недолго.

Я, укутавшись в дополнительную, уже третью одежду, благодарно кивнул ему.

– Не нравится мне этот ветер, синьор Джакопо, – ответил я, не сводя взгляда с океана, вздымающего тяжёлые волны, разбивая их о корпус корабля, который поднимался и опускался с гребней волн, прокладывая себе путь вперёд, – запланируйте на завтра установку штормового комплекта парусов.

Он моментально стал серьёзным, поскольку такими предостережениями я просто так не разбрасывался.

– Вы даже плавать перестали по утрам и вечерам, – вспомнил он, – тоже почувствовали течения, как в прошлый раз? Когда мы плыли в Индию?

– Хуже, синьор Джакопо, я думаю, где-то здесь есть ещё один материк, покрытый, видимо, льдом, не я один наблюдал небольшие льдины, которые мы всё чаще стали встречать на пути.

Он нахмурился.

– Считаете, они могут быть достаточно большими, чтобы представлять угрозу «Повелителю морей»?

– Лёд! – заорали сверху, и мы с капитаном, вздрогнув, повернулись в ту сторону, куда указывала рука матроса. То, чего я боялся, произошло. Гигантский айсберг ста метров в диаметре медленно плыл нам навстречу.

– Вот и ответ на ваш вопрос, синьор Джакопо, – показал я рукой на него, а капитан тут же приказал рулевому скорректировать курс. Только когда мы разминулись с ледяной громадиной, он немного успокоился и вернулся ко мне.

– Что-то мне уже не кажется выставление вами двойных вахт по ночам достаточной предосторожностью, – качал он головой, смотря вслед гиганту, – встреча с таким ничем хорошим для нас не закончится.

– Боюсь, дальше будет только хуже, – предостерёг его я, – становимся в дрейф, меняйте паруса. Меня всё больше напрягает этот ветер.

Он кивнул, и команда забегала, готовясь к небыстрому мероприятию.

***

25 апреля 1202 года от Р.Х., архипелаг Огненная Земля, Южная Виталика

Чем ближе мы подходили к мысу Горн, тем отчетливее всем вокруг становилось понятно, что нас ждёт нечто страшное. Дующий свирепый ветер с силой кидал в лицо капли воды, а волны нагонял такой величины, что я приказал всем постоянно носить штормовые страховочные пояса. Скорость движения упала до минимальной, всё же мой гибрид флейта и галеона хуже ходил против ветра, чем бригантина, но это сейчас было не так уж и важно, поскольку нарисовалась совершенно другая проблема – бесконечные штормы. Пока мы шли относительно комфортно, большой корабль грушеобразной формы разбивал волны даже пятиметровой высоты, но чем ниже мы спускались к югу и чем свежее было дыхание ледяного материка вкупе с его течением и дующими строго с запада на восток ветрами, тем более падало настроение у всей команды. Не стало слышно шуток, песен, всё больше молитв и обращений к Богу.

Все видели, сколько времени я нахожусь наверху, и моя обеспокоенность передавалась команде. Может быть, конечно, и стоило больше доверять опытным морякам и капитану, но я просто не мог сделать этого физически, поскольку был единственным, кто хотя бы примерно имел представление о том, что нас может ждать впереди.

Всё, как это и бывает, случилось внезапно. За десять минут ветер, до этого лишь дующий сильными порывами, стал усиливаться и перешёл в завывания, и почти сразу за этим волны поднялись впереди нас стеной на десяток метров. Я крикнул, но это уже было не нужно, тут же засвистели боцманские дудки, и на реи бросилась дежурная смена, убирать паруса.

«Началось», – только успел подумать я, когда гигантская волна десяти метров в высоту подняла наш корабль, словно пушинку, и взметнула его ввысь, чтобы затем уронить со стоном и жалобным скрипом дерева вниз, и почти сразу передала нас в лапы следующей волне-монстру. По палубе стало практически невозможно ходить, если бы не штормовые тросы и пояса, меня и часть команды сразу же смыло бы за борт, а так, отплёвываясь от массы солёной воды, все с посеревшими лицами занимались своими делами. Голоса капитана и команд практически не было слышно, рёв ветра и волн был такой, что любой другой звук в них просто терялся. Я по привычке отправился к рулевому, чтобы помочь ему удерживать лягающийся, словно лошадь, штурвал, и только втроём нам это с трудом удавалось.

Шторм становился всё сильнее, громады волн казались бесконечными, и мы с синьором Джакопо всё чаще обеспокоенно переглядывались, поскольку вахты едва успевали меняться и отдыхать, чтобы поддерживать корабль на плаву, не давая ему встать боком к волнам и тем самым привести нас к гибели.