Лучшая подруга

- Лариса, где Сергей? – Тихон имел в виду мужа хозяйки.

- Понятия не имею.

- На вас жалуются соседи. Постоянно. Мы должны принять какие-то меры. У вас в квартире шумно бывает и днём и ночью.

- Сергей – весёлый человек.

- Ага. Очень весёлый. Это его рук дело?

Тихон имел в виду фингал.

- Упала с лестницы.

- Ну да, ну да. Ларис, я не понимаю, как это можно всё терпеть?

- Что вы предлагаете?

- Давай напишем заявление на Сергея.

- И? Его посадят?

- Хотя бы на пятнадцать суток.

- Думаете, его это исправит?

Тихон вздохнул.

В кухню забежал маленький мальчик в серой замызганной маечке и трусиках. Тихон достал из кармана конфету и дал ему.

- Пасибо, - сказал мальчик.

Тихон пришёл в помещение, где располагался его кабинет участкового. На часах было уже двенадцать часов. Он быстро переоделся в гражданскую одежду и вышел на улицу. Ночь была тёплой. Тихон сел в свою машину, подержанную серую семёрку, которую купил полгода назад вместо старой совсем развалившейся пятёрки. Он выехал со двора на дорогу. Город не спал. Как поётся в песне, Москва никогда не спит. Около автобусной остановки голосовал большой мужик лет пятидесяти на вид с седыми кудрявыми волосами в чёрной футболке. Тихон остановился. Мужик забрался на переднее сиденье.

- Мне в Егорьевск.

- Егорьевск?

- Штуку плачу.

- Ладно, поехали.

Поехали.

Мужик оказался разговорчивым.

- А ты мент? Или вояка?

- Как вы угадали?

Мужик усмехнулся.

- Я сам мент. Майор. Петя.

Петя протяну руку. Тихон пожал её.

- А ты чего бомбишь? С деньгами совсем туго?

- Понятно, что туго, раз бомблю.

- А то бывает от жадности тоже: и бомбят, и дела всякие проворачивают. Я сам такой в молодости был: и бомбил и дела делал.

- Дела?

- Ага. С бандосами работал.

- Это как?

- Ты чего не втыкаешь? Поставлял им информацию. Естественно не безвозмездно. А, что ты так на меня смотришь? Это только дураки денег не берут. А у меня всё тип-топ. У меня знаешь, какой дом под Егорьевском? Приедем, я тебе покажу. А баня? Ты не представляешь. Знаешь, какие тёлки у меня были?

- Какие?

- Просто конфетки. А что они делали? Это просто фантастика. Жена, правда, ушла от меня. Стерва. Отсудила половину квартиры, но ничего, я купил потом себе новую двушку. Хочу ещё жениться. А что? Дети выросли. Я жених завидный с имуществом с недвигой. У меня и тачка есть хорошая немецкая. Сейчас в ремонте в Егорьевске. Так что вот так. Я знаю жизнь. Умею дела делать. А ты что, братан? Это твоя тачка что ли?

- Моя.

- А что такая херовая? А, с деньгами туго. Надо вертеться. А то ни бабок, ни баб не будет нормальных. А деньги можно изо всего делать, даже из воздуха.

Тихон резко затормозил, заехав на обочину.

- Ты чего, парень? – не понял, что случилось, пассажир.

Тихон вышел из машины, обошёл её и открыл дверь у пассажира.

- Вылезай!

- Ты чего обиделся? Я так просто, от души хотел дать советы.

- Вылезай сказал!

- Ты и, правда, дурачок.

Пассажир вылез. Тихон вмазал ему со всей дури по его наглой круглой харе. Тот только пошатнулся и попытался сам ударить Тихона. Но Тихон увернулся и принялся наносить Пете удары по физиономии и телу, пока тот не согнулся и не свалился на грязную землю мешком. Кругом никого не было, только густой лес. По дороге изредка пролетали машины. Тихон сел в машину, развернулся и направился в Москву.

Через два дня он и Светлана ехали на его машине в сторону Шатуры.

- Лето выдалось холодным в этом году, - посетовала Светлана.

- Сегодня нормальная погода восемнадцать градусов. Не жара и не холод.

- Ты законченный оптимист.

- А как без этого жить?

- Как работа участковым?

- Не работа, а служба.

- Кому служишь? Царю?

- Я - народу.

- И как народ?

- Как всегда. Разный. Мне приходится иметь дело со всякими отбросами, но этим должен кто-то заниматься. Они тоже люди.

- Есть какой-то положительный эффект от твоей работы-службы?

- Почти никакого. Мне осталось до пенсии пару лет. Вот и весь эффект.

- А дальше что? Работа в охране?

- Не знаю, что будет, то будет.

Машина свернула по грунтовой дороге в лес. Тихон остановил её в более-менее ровном месте. Тихон взял корзины и пакет с вещами.

Пошли в лес. Смотрели под кусты и на землю. Тихон набрал только семь маслят и шесть опят. Светлана ничего не нашла.

Вышли на поляну.

- Тут не съедят нас звери? – спросила Светлана.

- Нет, у меня есть нож.

- Ага, перочинный.

Светлана расстелила на земле покрывало. И принялась раздеваться. Тихон тоже разделся и пошёл к ней. Он обнял её, поцеловал в губы.

- Света, Светочка, родная, - шептал он и пальцами разминал её промежность, которая становилась мокренькой.

Света подержала его набухший член.

- Какой он у тебя крепкий.

Она отстранилась от него и сказала:

- Развернись.

Он стал спиной к ней посреди покрывала. Света опустилась на колени. Она касалась сосцами его ягодиц, а потом раздвинула их и принялась нежно облизывать окружность вокруг ануса.

- О, Света, Светочка, любимая, - бормотал в забытьи Тихон, чувствуя, будто он улетает медленно в космос.

Потом он повернулся к ней, уложил на покрывало, расцеловал всю, вылизал спереди и сзади, вошёл в неё в позе по-собачьи. Он двигался то плавно, то яростно, неся любовный бред, не стесняясь никого и ничего, будто они были одни на этом белом свете. Светлана кончила в такой позе, обойдясь без ласканий клитора. Она легла на живот на покрывало и вся содрогалась. Тихон присел. Светлана пришла в себя. Тихон лёг на спину, а Светлана принялась сосать его член, пока из него не вырвалось семя. Пока член дёргался, она его трогала пальцами, будто играла с ним. А когда член начал обмякать, она взяла его в рот и облизала.