Последний Праведник. Часть 2. АНИША. Вернуть свет души

– Это хорошо… люблю детей, – Аниша вздрогнула, – ну ты и дура, – смотритель заметил реакцию девушки, – нет, не в этом смысле… тоже хотел детей, – легкий вздох вырвался из груди охранника, – да не получилось. Не могу я их иметь…

Девушка чуть склонила голову и глянула на парня через плечо. Надсмотрщик сидел все в той же позе. Глаза закрыты. Девушка с удивлением заметила, что, если бы не сгорбленная фигура, он был бы значительно выше остальных падальщиков. Кожа была покрыта рваными пятнами ожогов. У остальных падальщиков она выглядит немного по-другому. На одежде темнели пятна засохшей крови. Возможно, он даже ранен… Зум дернул носом, будто принюхиваясь. Аниша спешно отвела взгляд.

– Эй, девка, – пленница замерла, – как тебя там…

– Аниша, – девушка, вдруг поняла, что не хочет, чтоб парень уходил из камеры. Остаться одной, наедине с ужасами воспоминаний, не хотелось. Что-то поменялось в сердце девушки. А ему она привыкла верить.

– Аниссса… вот дрянь пустыни, – рана на языке на давала говорить нормально, – а ладно, девка и девка. Ты это… слышь… дай попробовать, – девушка как раз поднесла очередную порцию ко рту и чуть не подавилась, – тебе что жалко… я ведь и силой взять могу.

– Мог бы – взял давно, – Аниша пришла в себя и нашла силы выдавить ответ, – тебе хозяин не разрешает.

– А кто ему расскажет, – пленница спиной почувствовала ухмылку, она и сама понимала, что никто, – а захотел бы силой взять, давно бы взял. Дура ты, девка. Жалел я тебя… Куски лучшие пожрать приносил.

Девушка поежилась. Этот изверг жалел ее…

– Если, то что ты приносил, было лучшее, – Анишу передернуло, – боюсь представить, чем вы питаетесь…

– Ага, – на изуродованном лице смотрителя мелькнула кривая улыбка, – не представляй…. Или ты может думаешь, хлеб тут легко достать?

Об этом Аниша не думала, где и как падальщики добывают пропитание лучше вообще не знать. Она скосила глаза и посмотрела на надзирателя. Парень все так же сидел в расслабленной позе, лишь усмешка застыла в блеклых глазах. Теперь он вообще не был похож на остальных падальщиков.

– Тебе, конечно, спасибо, – девушка обтянула майку и повернулась, – больше можешь не носить.

– Чего, с голода помереть решила, – смотритель на удивление ловко угадал ход мыслей девушки, – учти, такая смерть достаточно нудная. Уверена, что справишься?

– А ты откуда знаешь, – Анишу передернуло от мыслей о еде, – ты не похож на голодающего…

– Видел, – горькая улыбка скользнула по тонким губам. Зум замолчал и вновь откинулся на стену.

Аниша пару секунд смотрела как грудь парня вздымается в размеренном дыхании. Разговор, особо ни к чему не привел. Вздохнув, она отодвинулась подальше и опять приподняла майку. Грудь все еще ныла. Только девушка решила, что смотритель отказался от своей идеи, как за спиной раздалось:

– Эй, девка, я все еще жду.

– Тебе что кровь надоела? – легкое раздражение пробилось в голосе девушки.

– Нет, – парень облизал сухие губы, – интересно отчего главный наш тащится.

– Он урод, – голос девушки задрожал, – и тащится от уродских вещей… да как и вы все.

Тяжелые воспоминания легли складками между бровей. Девушка замерла, ожидая расплаты за грубые слова.

– Че, ты дура чистокровная, понимаешь, – вопреки ожиданиям, Зум остался спокойным, – вам хорошо, родились здоровыми. Живи не хочу. А таким как я, кто поможет? – вопрос был риторическим, эмоции так и не проявились на обожженном лице, – хваленая медицина городов плевала на нас. Вот и приходиться кровь чистую пить, чтоб свою черную разбавить.

– Бред, – девушка тряхнула головой, – отец всегда говорил – кровь чернеет от темных поступков, а не наоборот. Так ты ничего не исправишь.

– Не сходится, дура, – Зум открыл глаза, уголок губы приподнялся, – я родился с чёрной кровью.

– Сам ты дурак, – майку опять пришлось опустить, девушка потерла ноющие запястья, – ты же не думаешь, что это твоя первая жизнь.

– Ты о чем? – смотритель нахмурился и приподнялся на руках, – я поди не ящерица пустынная – девять жизней иметь.

– Ага, – Аниша пригладила одежду, и с вызовом посмотрела на парня, – миллионы… миллионы жизней не хотел.

– Чето многовато, – парень ухмыльнулся, – мне лучше одну, но как раз длинной на миллион. Да так чтоб здоровья и жрачки побольше. Ну и бабу еще можно…

– Бывают и такие, – лицо девушки стало серьезным, – только ее заслужить надо.

– Ага, – парень решил поддержать игру, – это как?

– Жить надо праведно, – Аниша тяжело вздохнула, девушка опять говорила словами отца, – законам Бога следовать.

– Нет их больше, – смотритель отвернулся от девушки, – ни Бога, ни законов его…

– Если ты чего-то не видишь, – Аниша покачала головой, – это не значит, что этого нет…

– А ты что много видишь, – Зум не дал девушке продолжить мысль, – почему тогда все это дерьмо вокруг творится? Почему Он не приходит на помощь, – смотритель подскочил на ноги, – ты, что, дура, думаешь, Он тебе поможет… сдохнешь тут… как и…

Парень осекся и замолчал.

– Может и сдохну, – тихо сказала девушка, – Господу виднее, что для меня лучше… а у тебя, – взгляд Аниши уперся в бледные глаза смотрителя, – у тебя просто нет веры.

– Вера, – парень подошел к пленнице и навис на ней, – а зачем она мне нужна, – глаза парня налились гневом, – она мне что пожрать даст, или еще что…, – ноздри смотрителя раздулись, он повел носом вдоль девушки, – так что добром дашь…, – Зум подошел почти вплотную и протянул руку, – или силой брать?

– Да, пожалуйста!

Аниша резко встала. Рука дернулась и рана на запястье опять треснула. Свежая кровь выступила из-под оков. Аниша поморщилась. Смотря парню прямо в глаза девушка перелила молоко, что все еще держала в руке, в раскрытую ладонь смотрителя. Зум наклонился и жадно припал к жидкости.

– Ну как?

– Дрянь, – тонкие губы смотрителя разошлись в хищной улыбке, темнота заволокла блеклые глаза, – кровь лучше.

Схватив девушку за запястье прошелся языком по свежей ране. Вторую руку он предусмотрительно завел ей за спину.

…

Корн облизал пересохшие губы. Приятный привкус железа остался на языке. Утерев засохшую кровь с лица главарь падальщиков довольно ухмыльнулся и достал небольшую фляжку. Чтоб выпить Корну не требовался повод, хотя сегодня он бесспорно был. Рейд получился удачным. Броня грузовых транспортеров оказалось разбита, Тяжелые камни, что обрушило небо не пожалели караван. Товары стали легкой добычей. Там было все: еда, оружие, медицинские препараты. Главарь еще разок приложился к фляжке. Сглотнув, он сплюнул в песок. Омрачало одно. Чертовы караванщики засели в канализации, перебить всех не получилось. А это значит, они могут последовать за своим добром. Вероятность была мала. Отряд сильно потрепало и вряд ли их капитан дурак и будет разделять людей, чтоб отправить часть в логово падальщикам. Но… людская жадность не знает пределов. Эту истину Корн знал хорошо.

– Эй, Монт, – главарь обернулся к помощнику, – пора разделяться.

Крупный падальщик молча кивнул и дал знак двоим ребятам. Те, с небольшой группой людей и добра разошлись в разные стороны. Путать следы было привычным делом. В пустыне хватало руин, где они отсиживались после рейда. Корн довольно качнул головой и потянул за веревку. Еще один повод для улыбки. Банда захватила немало тел для кормежки. Даже свезло с одним живым. Баба. Они среди наемников были редкостью и поймать такую живьем было большой удачей. Единственное… Главарь обернулся на новую пленницу и презрительно сморщился. Она была тощей. Еще более тощей, чем его последняя любимица. Во рту непроизвольно выступила слюна. Главарь сглотнул и поморщился. Пора было с этим кончать. Девка начала его привязывать, а привязываться он очень не любил.

…

Солнце перевалило зенит и небо начало покрываться привычными багряными тучами. Мирай накинул капюшон повыше и втянул горячий воздух. Взгляд последовал за охранниками каравана. Удостоверившись, что падальщики ушли, старина Беркли отдал приказ очистить убежище от тел. Теперь наемники сгружали тела в небольшие кучи. Вечером, накануне захода солнца, их сожгут. Торговцу привычка праведника сжигать останки пришлась по вкусу. Запах добычи не привлечет ни хищников, ни падальщиков, а огонь отпугнет даже самых страшных жителей пустыни. Праведник, не дожидаясь погребальных костров, молча опустился на колени, губы привычно зашептали молитву.

Игнар, сидевший неподалеку, поднял глаза и отряхнул руки от деревянной стружки. Шершавая бусина легла между пальцев. Удивление мелькнуло в глазах воина – обычно друг провожал души, когда задерживающие их тела разлетались пеплом над вечерней пустыней. Понимание пришло быстро. Надолго они тут не задержатся. Выдвинуться надо еще до захода солнца. Что хотел успеть праведник? Ответ был один – не потерять след падальщиков.

– А ну отвали, – знакомый рык прорезал тишину и отразился от чудом уцелевших стен развалин, – уйди с дороги.

– Не дури, Кит, – один из командиров Беркли пытался удержать контрабандиста, – нет шансов, что она еще жива.

Парень не стал просить еще раз. Прямым ударом в челюсть он сбил наемника с ног и обойдя тело, направился к побратимам. Игнар, поднявшись на ноги, схватил парня за широкую ладонь и не дал подойти к праведнику.

– Не мешай, – тихие слова слегка остудили пыл контрабандиста.

– Это ты не мешай, – Кит уперся взглядом в молодого воина.

Следом за ним подбежала сестра Пичуги. Красные зарёванные глаза не били жестко, как у парня, но молили о том же.

– Мне нужна его помощь.

– Он уже помогает, – Игнар, видя, что парень немного успокоился отпустил его руку.

– Это как? – взревев будто мотор транспортера, Кит обернулся к Мираю, – мне не молитвы его нужны, а ваша собака, – контрабандист застыл взглядом на крупной фигуре пса. Шорох сидел рядом с праведником. Остро стоящие уши говорили – пес ловит каждый звук, идущий с пустыни, – он ведь сможет повести по следу?

– Сможет, – улыбка коснулась губ Игнара, он посмотрел на собаку, – запомни только одно, – холод вернулся во взгляд молодого воина, – если хочешь последовать за праведником, никогда не сомневайся в его поступках… А что касается молитвы, – усмешка вновь оживила губы парня, – я как-то слышал, – Игнар приподнял брови и многозначительно глянул на контрабандиста, – она может остаться нашим последним оружием.

Молодой воин опустился на песок и повертев деревянную бусину в руках принялся полировать ее небольшим куском шершавого материала. Контрабандист замер рядом. Сестра раскрыла было рот. Но он быстро, одним взглядом, пресек ее мольбы. Ему нужна была помощь, и он принял условия.

Мирай поднялся с колен, слова молитвы закончились. Но было ли верным его решение? Праведник присел и скрестил ноги. Привычно погрузив сознание внутрь, он принялся ждать ответ. Он пришел неожиданно. Что-то привлекло его внимание, там за гранью восприятия реальности, со стороны, куда ушли падальщики, показался свет. Уж, не то ли это свечение чистых душ или священных предметов, о которых говорил древний мистик. В чистом сердце праведника уже был ответ. Да, именно он.

…

Шорох легко взял след. Легкий ветер хоть и заметал следы, но словить дух падальщиков для пса не было проблемой. Шли быстро. Побратимы держались первыми. Сзади чуть прихрамывая не отставал контрабандист. Тяжелое оружие он оставил у торговца. Легкий автомат на спине, пистолет на одном бедре, на втором широкий нож. За ним следовал небольшой отряд наемников. Старина Беркли, не был дураком. Знал – таких врагов за спиной оставлять нельзя. Сейчас шанс добить их был неплохой. После удачного рейда те расслабятся. Ждать погони от ослабленных торговцев не будут. Их вообще редко кто преследовал. Но… Беркли понимал. Перевалочная база разгромлена, транспортеры требуют ремонта. Избавившись от опасного соседства, он получит шанс спасти, все что еще возможно восстановить. Вариант все бросить и уйти его не устраивал.

Пес остановился и принюхался. Большая голова развернулась сначала в одну сторону, потом в другую. Обернувшись, Шорох посмотрел на хозяина. В глазах читался вопрос.

– Они разделились, – Мирай правильно понял знаки пса, – эй, Кит, дай что-нибудь от девчонки твоей.

– Да что я дам? – громила растерялся, – я ее трусики только в первый месяц как сувенир таскал. А ща зачем, поди женаты…

Праведник вскинул брови – об этом он не подумал. Выручил Игнар.

– Путь Шорох самого Кита за наводку берет, – молодой воин опустил платок с лица и широко улыбнулся, – эти двое друг о друга столько терлись – не прогадаешь.

– И то верно.

Праведник дал знак псу. Широкий нос собаки приподнялся и обнажил острые клыки. Морда прошлась вдоль тела контрабандиста. Парень замер, дыхания застыло в груди. Выдохнул он лишь когда пес развернулся и побежал. След вел по центру образовавшейся развилки.

Запутывали следы падальщики ловко. Мест, где они расходились, было еще несколько. Если бы не пес, вряд ли группа смогла бы быстро отыскать берлогу бандитов. Солнце уже начало клонится к горизонту, когда Шорох остановился и лег на пузо. Это означало только одно. Они пришли. Осталось только найти вход. Ну и попасть внутрь было бы тоже неплохо.

…

Корн зашел в бункер и сразу почуял неладное. Охраны на входе не было. Стояла жуткая тишина и запах… знакомый запах остывшей крови. Адреналин мгновенно вытеснил алкоголь из крови. Мозги заработали четко. То, что его схрон кто-то нашел было маловероятно. А вот если вспомнить прошедшую ночь и липкие страхи, что ползли на него со всех углов. Такое на бухло не спишешь. Значит своих и здесь зацепило. Придурки впали в безумие. Осталось узнать насколько…

– Эй, Монт, – главарь подозвал помощника, – разбей отряд на группы. Одна разгрузить добычу. Остальные – проверить помещения. Пленников я посмотрю сам. Выполняй.

Привычно приподняв здоровый уголок губы, парень кивнул. Пару четких указаний и разделенный отряд скрылся в темных коридорах. Огонь никто не поддерживал. Редкими отголосками света в темноте виднелось затухающее пламя. Корн развернулся и проверил дверь бункера. Она осталось неповреждённой. Электронный замок давно не работал, но им хватало обычной механики. Руки коснулись широкого колеса и привели в движение механизм. Прочные штыри вошли в стены, потолок и дверь.

– Вы, четверо, – кивок головы указал на нужных людей, – остаетесь на охране. Остальные со мной.

Тощую пленницу главарь закинул на плечо. Небольшой отряд двинулся вдоль коридоров. Замотанная в тряпье обувь бесшумно ступала по исчерченному трещинами полу. Затухающий огонь не давал света, луч фонаря выводил на стенах ровные круги. На светлой поверхности мелькнули темные разводы. Корн повел носом, запах крови усилился. Главарь поставил пленницу на пол и показал молчать. Благо, девка была разумная и не рыпалась. Мужчина толкнул дверь первой камеры и поморщился. Как и ожидалось, живых тут не было. Обведя взглядом скудные человеческие останки, он вышел из помещения и двинулся к следующему. Везде было одно и тоже. С одной лишь разницей. По мере продвижения начали появляется трупы падальщиков. Что послужило причиной бойни? Нежелание делить добычу или безумие, что перехлестнулось на своих? Это было уже не важно. Бункер вымер от своих собственных рук.

– Гной пустыни, – злоба огненной волной поднялась вверх, кровь ударила в голову, – тупые придурки, – Корн достал фляжку и сделал небольшой глоток. Людей он не жалел, но безумство этой ночью забрало слишком многих, еще и свежее мясо захватило, – уберите здесь… последнюю камеру я сам проверю.

Падальщики, пряча усмешки в грязные тряпки, принялись разгребать останки. Нездоровая страсть главаря к последней пленнице давно стала поводом для пересудов в бункере.

Корн направился к камере сладкой блондинки. Непонятный гнев все больше распалял тело. Со злости он дернул за веревку, на которой шла тощая пленница. Связанные вместе кисти девки дернулись вперед, но пленница, ловко переступая небольшими ножками, подровняла бег под Корна. Это немного успокоило. Ступни девушки повторяя шаги главаря бесшумно ступали по коридору. Луч света уперся в стену и выхватил груду тел около последней двери. Мужчина остановился. Падальщики. Нетронутые. Корн напряг слух – из-за тяжелой двери послышались голоса. Корн подошел ближе. Дверь была открыта. По его приказу все двери, где содержались пленные были переделаны так, чтоб их можно было закрыть только снаружи. Те, кто разговаривал внутри не могли себя запереть. Тяжелый пистолет скользнул в руку главаря. Ствол уперся в прочное покрытие и надавил. В тонкую щель проникли голоса:

– Ну как…, – от сладкого голоса блондинки свело в паху.

При нем эта мелкая зараза ни разу не раскрыла рта, только глазищи свои раскрывала так, будто весь мир поглотить хотела. Корн напрягся и еще чуть надавил на дверь. С кем она могла разговаривать?

– Дрянь, – Корн узнал осипший голос своего слуги, – кровь лучше…

Безумие липкими щупальцами отделилось от темных стен и поползло к сознанию главного падальщика. Что этот щенок удумал делать с девкой? С его, пустыня тебя раздери, девкой!

Дверь плавно скользнула в сторону. Зум стоял лицом к пленнице и загораживал ее своей худой, жилистой фигурой. Обычно сгорбленная до нельзя спина была почти прямая. Одной рукой надсмотрщик схватил девушку за кисть и заводя той за спину прижал к себе. Девчонка, прогибаясь назад, еще больше прижалась к смотрителю. Он ухватил ее вторую руку. Жадный язык прошелся по ярко алой дорожке, стекающей с израненного запястья.

Кровь толчками забила в виски, сознание заволокло бурой пеленой. Гнев, отдавая желчью на языке, выплеснулся наружу. Корн зарычал и навел пистолет на беззащитную спину.