Лекарство от смерти

Он загонит Зарю в ловушку и заставит… заставит выбрать его!

Что ж, вначале нужно убедить Владыку Зари в своих верноподданнических устремлениях, равно как и в том, что Великий магистр годится на роль великого целителя, а лекарство от смерти все-таки существует.

Великий магистр усилием мысли вызвал личную прислугу, повелев немедля принести ему наряд, в коем подобало являться перед Владыкой.

* * *

– Ты и впрямь в состоянии сделать то, что обещаешь? – Владыка Зари так пристально и жадно всматривался в Великого магистра, словно душу хотел разглядеть.

Хвала всем Богам, даже высокие лорды на это не способны, а то жить стало бы и вовсе немыслимо. Владыка Зари, конечно, с легкостью может прочитать его мысли, но что это ему даст? На то он и маг, чтоб контролировать свое сознание полностью, на то он и Великий магистр, чтоб понимать, что даже самый глупый Владыка Зари не поверит в искреннюю верноподданность Великого магистра. Так что мысли Великого магистра не были особенно чисты от расчетливых помыслов. Во-первых, Владыка Зари ясно видел, что Великий магистр способен провести такой ритуал дважды, но твердо намерен это скрыть. Потому что второй раз приберег для себя. Во-вторых, ему также было позволено рассмотреть, на что надеялся Великий магистр, предлагая Владыке Зари свою помощь в продлении жизни. Почет, слава, богатство, милости, которыми осыплет его Владыка, все это – да, а еще… а еще Великий магистр очень хотел породниться с высокими лордами. Выдать свою дочь замуж хоть за кого-то из младших. Высокие лорды редко и неохотно смешивали свою волшебную кровь с кем-то из простых смертных, пусть даже со сколь угодно великими магами, – но для того, кто продлил годы жизни повелителя, можно сделать исключение!

Великий магистр прятал эту мысль подо всеми прочими, словно бы скрывая. Он дождался, пока цепкие пальчики чужой магии ухватили ее, немного поборолся и выпустил.

Владыка Зари усмехнулся.

И еще пошарил.

Но никаких других мыслей в голове Великого магистра не было. Лишь невероятно сложные рецепты эликсиров да непомерно закрученные заклятья, требуемые для исцеления от смерти, кои покачивались в глубине сознания, как корабли на рейде.

– Так ты и впрямь в состоянии сделать то, что обещаешь? – вновь спросил Владыка Зари.

– Да, государь, – склонился тот. – Но… только один раз.

– Один раз? – усмехнулся Владыка Зари. – О чем ты?

И вновь заглянул в глубь потаенных мыслей Великого магистра.

Великий магистр позволил мыслям заметаться в панике, после чего быстренько спрятал мысль о втором возможном разе куда-то в тень.

– То сочетание людей, магии и артефактов, которое для этого потребуется, вряд ли можно будет воспроизвести еще раз, для кого-то другого, – ответил Великий магистр. – Государь, я убедительно прошу вас никому не открывать то, о чем мы с вами договариваемся. А то ведь, сами понимаете, от желающих отбою не будет. И как я смогу объяснить прочим высоким лордам, что не в состоянии им помочь? Я уж не говорю, что всегда найдутся такие, кто захочет опередить вас, государь, и воспользоваться драгоценным даром в собственных целях. А я недостаточно силен, чтобы противостоять высоким лордам.

– Этого от тебя и не требуется. – Владыка Зари чувствовал удовлетворение.

У него еще будет время, чтобы отобрать у Великого магистра его второй раз. А пока достаточно того, что он ничего враждебного не затевает. И ему можно довериться. Как того и потребует хитроумная магия Великого магистра – полностью. Довериться, чтобы выжить. А то, что маг за это потребует почета, званий и чинов, денег и прочего, да еще и высокого лорда в зятья… выделим! И пусть только какой мерзавец попробует отказаться. Тут же выяснит, что супружеское ложе куда мягче плахи. Можно будет даже предоставить дочери Великого магистра выбор. Или даже самому на ней жениться? Девочка, кажется, красивая? Разве не завидная для простолюдина доля – стать тестем самого Владыки Зари? Неглупая идея. Надо будет попробовать. В конце концов, тесть всегда под рукой. Отобрать у него его собственный «второй раз» куда проще будет.

– Разумеется, я буду молчать, – добавил Владыка Зари. – А ты – поторопись. Надеюсь, у меня достаточно времени, чтобы… но… сам понимаешь…

– Несомненно, государь, – вновь склоняясь, ответствовал Великий магистр.

В душе Великого магистра жаркой хищной волной кипела радость, там, глубоко внутри, куда никакой Владыка Зари не дотянется, будь он хоть тысячу раз истинный маг. Все происходило так, как он надеялся. Так, как и должно было произойти.

– Я подумаю насчет твоей дочери, – промолвил Владыка Зари.

Великий магистр вздрогнул и с ужасом посмотрел на Владыку.

– Неужто ты думал что-то от меня утаить? – фыркнул тот.

И Великий магистр подумал, что все прошло замечательно. Все получилось. Даже это. И вновь поклонился. И начал прощаться. У него был серьезный повод поспешить. Ведь чем скорей он приступит к приготовлению волшебного снадобья, тем скорей закончит.

И Владыка Зари милостиво отпустил его.

«А чтоб отобрать у меня мой «второй раз», тебе сперва придется пережить свой первый!» – злорадно подумал Великий магистр, когда никто уже не мог прочитать его мыслей.

* * *

Кертелин проснулся затемно. Оттого, что кто-то потряс его за плечо и весело проговорил:

– Просыпайся, засоня!

Кертелин открыл глаза и чуть не умер от счастья. За плечо его трясла та самая служаночка, что так приглянулась ему вчера вечером. Грешные мысли тотчас взвихрились в нем буйным хороводом. Сон как рукой сняло. Какой тут сон, когда к твоей постели такая красотка наклоняется?

– Завтракать пора, – сказала она, вдребезги разбивая самые невероятные грезы.

Ох. Это не любовь. Это просто утро настало. Она вовсе не пришла воплотить в жизнь твои сумасшедшие сны. Она просто будит тебя на работу. У-у-у…

«Не валяй дурака!» – прикрикнул старик на молодого.

– Умоешься, наденешь вот это, и приходи на кухню, завтракать, – промолвила красотка.

На постель рядом с Кертелином шлепнулся сверток с одеждой.

– Башмаки я на пол поставила, – добавила она и направилась к выходу.

«Если ты посмеешь вздохнуть ей вслед, я тебе просто нос расквашу!» – пригрозил старик.

«И будешь ходить, как дурак, с расквашенным носом!» – огрызнулся молодой.

«Что ж, по крайности, все будут видеть, что ты дурень, и станут обходить тебя стороной!» – не остался в долгу старик.

Дверь закрылась. Кертелин сел и потянулся к свертку с одеждой.

«Эх, и еще раз эх…»

* * *

Кто бы знал, как это приятно – умывшись и переодевшись во все чистое и даже почти новое, сесть за длинный общий стол вместе с остальными работниками. Впервые за долгое время есть не одному. И суть даже не в том, что ты давно не ел такой вкусной, такой хорошей еды и она как-то сама собой проглатывается в устрашающих количествах, нет, просто сидеть бок о бок с людьми, которым есть до тебя дело, которым вместе с тобой сегодня работать, им все интересно: и что ты умеешь, и чего не умеешь, и где раньше жил. Насчет «раньше» приходится врать, конечно, в правду-то все равно никто не поверит, да и опасна она, эта правда… А вот насчет всего остального… Ты ведь и впрямь немало умеешь, а теперь, когда у тебя есть то, чего ты был лишен в прошлой жизни, – здоровье, не испорченное магическими эликсирами здоровье… Почти сразу выясняется, что помогать ты будешь всем понемногу, кроме главного повара, которого все зовут Фронсом и который, кажется, изрядный молчун, да и вообще не намерен пускать в свою вотчину посторонних.

– Господин Фронс, а скажите… а как вы считаете, господин Фронс… – то и дело обращаются к нему Ланни, та служаночка, что так тебе приглянулась, и Тармин – другая служаночка, быть может, еще более красивая, если только такое вообще возможно.

– Да, – отвечает господин Фронс.

– Ну, – важно кивает он в ответ на их игривое щебетание.

– Угу, – сообщает он еще кому-то и, словно бы по секрету, добавляет: – Конечно.

«Немедля прекрати жрать за троих! – прикрикнул старик на молодого. – Это невоспитанно! Что о тебе люди подумают?»

«Что я есть хочу, – обиженно откликнулся молодой. – Между прочим, это твой голод я утоляю!»

Старик проворчал что-то неразборчивое и заткнулся.

А главный повар, господин Фронс, подмигнул и пододвинул поближе котелок с кашей.

Ты благодаришь, ты накладываешь себе еще порцию, а сам вспоминаешь… нет, не завтрак в кругу семьи, но первый свой завтрак в гильдии магов. Тогда тебя окрыляли такие же радужные надежды… а потом…

«Нет! На сей раз все будет по-другому! Я больше никогда не попадусь так глупо! Так глупо, как ты!» – восклицает молодой.

«Есть множество способов глупо попасться», – вздыхает старик.

– Хорошо кушаешь, – одобрительно говорит господин Фронс. – Молодец.

* * *

Кто бы знал, какое это счастье – вновь быть молодым и здоровым. Таким молодым и здоровым, что тело, кажется, звенит и поет при каждом движении. Какое это счастье – опять быть способным работать! Катать из погреба здоровенные бочки, почти не чувствуя их тяжести. Таскать короба со всяческой снедью так легко, словно они и вовсе ничего не весят. Да что там, ты вполне мог бы ими жонглировать, если бы не боялся, что хозяин осерчает!

Еще совсем недавно тебе было тяжело таскать даже ноги, а твой взгляд не отрывался от мостовой – даже небольшая колдобина могла стать серьезной трагедией, послужить причиной падения и увечья. Впрочем, увечий и так хватало. Ты слишком хорошо все это помнишь, хотя уже не вполне понимаешь, как же это оно так было? Неужто так могло быть? Тебе кажется, что ты долго болел и вот наконец… Теперь твой взгляд взлетает вверх, едва только представляется возможность, взлетает вверх к новым впечатлениям, то и дело по дороге упираясь в аппетитные фигурки Ланни и Тармин. Впрочем, у девушек и без тебя хватает кому отвечать благосклонностью. А у тебя хватает на что посмотреть и кроме них.

А как потрясающе бывает отправиться с хозяином на рынок! Сесть на повозку вместе с ним, кучером и помощником кучера, смотреть на проплывающий мимо город, на спешащих куда-то по своим делам важных господ, прекрасных дам и блестящих кавалеров, на осенние листья, щедро осыпающие все вокруг и, кажется, тоже куда-то спешащие. А потом, на рынке, слушать, как долго и вкусно торгуется хозяин, как помогает ему кучер, как втихаря высмеивает проходящих мимо горожан его помощник, такой же мальчишка, как ты!

– Эй, смотри, какая тыква пошла! А у того… а у того… нос как картофелина! Вот умора!

Он толкает тебя в бок локтем и, присев, словно бы для того, чтоб поправить башмак, пытается заглянуть под платье проходящей мимо девице. Тебе и так понятно, что ничего у него не выйдет, платье слишком длинное, но шельмец врет, что очень даже вышло. Ну и ладно, тебе не жалко, пусть его хвастается. Пусть почувствует себя победителем, у него вышло, а у тебя – нет.

– Ты даже не догадался, раззява! Все вы, деревенские, такие увальни! Ты хоть знаешь, откуда дети-то берутся? Наверняка не знаешь! Ничего, я тебя мигом всему обучу. Со мной не пропадешь…

Ну и ладно. В конце концов, его можно понять: до сих пор именно он был в трактире самым младшим работником, а тут такая удача – новенький. Да еще из деревни. Как перед таким себя не показать? Не развернуться во всю ширь?! Пусть знает, деревня!

Торг закончен. Хозяин и торговец ударяют друг друга по рукам.

– Со всем нашим уважением, господин Вагрит! – почтительно говорит торговец.

– Взаимно, – откликается хозяин.

Конюх торжественно выдает своему помощнику сочную затрещину «за болтовню и охальничество».

– Пора грузить, – говорит хозяин и первым берется за мешок. Он такой, господин Вагрит, другим отлынивать не позволит, но и сам не станет. Правильный хозяин.

Таскать мешки и ящики, корзинки и коробки, таскать, удивляясь, как мало, в сущности, весят все эти еще недавно столь неподъемные вещи. Таскать, грузить на повозку, составлять аккуратно, как умел когда-то… когда-то нескончаемо давно. А теперь снова умеешь… снова можешь…

Помощник конюха посмеивается над тобой. Ему невдомек, отчего у тебя такое счастливое лицо, когда ты работаешь. Он не может понять, отчего ты с радостью берешься за самые тяжелые мешки.

– Вот деревенщина, – озадаченно чешет в затылке он.

И опять огребает затрещину от конюха, с наставлением:

– Голову чаще мыть надо, а не почем зря пятерней в нее лазить! Он еще и на девушек засматривается, оболтус! Кому ты такой нужен будешь, с растрепанной башкой и неумытой харей?

Впрочем, для него затрещина – дело привычное. Нечто такое, без чего мир если не рухнет, то уж наверняка сильно скособочится. С куда большим удивлением он таращится на то, с какой радостью ты хватаешься за любую работу.

– Ну, как есть деревенщина, – бурчит он. И уверенно добавляет: – Перебесишься.

Ему не понять, а ты и не пробуешь объяснить. Ты и сам не знаешь, как объяснить такое.

Твоя молодость и твоя память… Порой тебя просто разрывает на части. То ты радостно отдаешься своему новому счастью, безоглядно наслаждаясь возможностью снова быть, по-настоящему быть: сильным, легким, веселым, – и в глазах никакая муть больше не колышется! – то вспоминаешь себя прежнего, и все это новое счастье, здоровье, силу хочется упрятать куда подальше, под какой-нибудь надежный замок. Упрятать, сесть сверху и никому-никому никогда не отдавать. И самому пользоваться пореже, чтоб подольше хватило.

С этим так трудно порой справляться.

«Я так ни разу и не попробовал свою магию в деле!» – сокрушается молодой.

«Зачем тебе магия? – откликается старик, аккуратно нарезая овощи. – Ты и так неплохо справляешься. Хозяин доволен, чего тебе еще?»

«Это тебе ничего не нужно, – вздыхает молодой и берется за новую морковку. – А мне…»

«Хотелось бы заполучить весь мир! – ехидно подсказывает старик. – Так ведь не дадут. Не дадут, можешь мне поверить. А то, что было, – отберут».

«Ты просто трус, старик! – презрительно фыркает молодой. – Трясешься над этой моей… молодостью и здоровьем!»

«Один раз я уже растратил все это впустую!» – сердится старик.

«А теперь собираешься повторить все это еще раз! – Нож врезается в несчастную морковку с такой силой, будто это горло неведомого врага. – Растратить… все это… впустую!»

«Нет уж! На сей раз я не намерен допускать ошибок!» – Короткое движение – и нарезанная морковь летит в заранее приготовленный котелок.

«Собираешься. – Новая морковка водружается на доску для нарезания овощей. – Только в прошлый раз ты их совершил по глупости, а в этот раз совершишь от трусости!»

«Тебе с твоей молодой горячностью только дай волю – опять все испортишь, – бурчит старик. – А эта твоя вспышка жадности…»

«Это твоя жадность, – откликается молодой. – Я тогда просто не сразу понял…»

«Моя?! – возмущается старик. – Никогда жадным не был! Всю жизнь был легким, веселым…»

«Даже когда стал калекой, – подсказывает молодой. – Все верно. А теперь ты получил свое сокровище назад. Быть может, в этом все дело?»

«Не понял…» – честно признается старик.

Не совсем честно. Потому что, если совсем честно, тогда самому надо сказать себе много неприятного. Впрочем… это все равно придется сделать. Раньше или позже.

«Моя молодость отравлена твоей старостью, твоей усталостью и болью, твоим разочарованием…» – говорит молодой.

«Я никогда не завидовал», – упрямо говорит старик.

«А я мог бы никогда этого не делать, если бы не ты!» – откликается молодой.

«Значит, это я тебя подталкивал?!» – возмущается старик.

«Ответь-ка на этот вопрос сам», – безжалостно обрывает спор молодой.

И старику ничего не остается, как с кряхтением наклониться над этим омутом, чтоб выудить оттуда то, что, как он подозревал, лежало там с самого начала. Судорога сознания… «Неужели у меня опять так ничего и не будет?!!»

Крик.

Неимоверный.

Жалобный и страшный одновременно – крик.

НЕУЖЕЛИ У МЕНЯ ОПЯТЬ ТАК НИЧЕГО И НЕ БУДЕТ?!!

ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ!!!

«Твоя молодость отравлена моей старостью, – печально признает старик. – А моя старость получила продолжение и надежду… не совсем честный обмен».

Последняя морковина сыплется в котелок. Пора резать лук.

И делать выводы. Честно.

И не лгать себе больше, хоть это и трудно.

И принимать решения, хоть и очень не хочется.

А слезы… как же все-таки удачно этот лук подвернулся, а то ведь кто-нибудь обязательно спросит!

* * *

Среди прочих стран и государств вольный город Лейен выделялся особо. Древние легенды гласили, что когда-то его населяла иная, несхожая с людьми раса. В конце концов эти существа то ли вымерли, то ли куда-то переселились, а Лейен так и остался вольным городом. Правят им теперь, конечно, обычные высокие лорды, и маги в городе, разумеется, тоже есть. А еще это город, где происходят все важные встречи и переговоры, заключаются всевозможные сделки и соглашения. Лейен – город мира и торговли, город наук, искусств и ремесел. А еще в нем самые лучшие бордели. Нигде в целом мире больше таких нет. И что тут может быть удивительного, если в один из таких вот борделей вдруг да наведается Великий магистр? Вовсе даже ничего удивительного. Что, раз он маг, значит, и не человек вовсе? Ну, а если в одном и том же борделе совершенно случайно оказалось сразу несколько Великих магистров, опять-таки – что тут такого? Ведь и в самом деле здешние бордели – лучшие. Так-то вот. И разумеется, никому и в голову не придет интересоваться, чем это магистры там занимаются. И так ведь ясно – чем. А если все же кому-то и придет в голову поинтересоваться, на то они и Великие магистры, чтоб никому ничего ни слышно, ни видно не было.

– Уважаемый коллега, вы и впрямь намерены силами одного своего Ордена справиться со всеми высокими лордами в стране? – Великий магистр из вольного города Лейена наконец спросил то, что вертелось на языке у всех остальных.

– Ни в коей мере, – покачал головой Великий магистр королевства Гаэрты. – Я не настолько самонадеян и своевременно озаботился могучими союзниками.

– Например? – удивился Великий магистр соседнего с Гаэртой королевства Танурга.

– Мы доработали «темный» эликсир, – с затаенной гордостью сообщил Великий магистр Гаэрты. – Некоторые младшие высокие лорды согласились…

Он не договорил, давая собравшимся самим домыслить сказанное.

– Вы собираетесь убивать высоких лордов их же руками! – с восхищением поцокал языком Великий магистр королевства Хеврен. – Какое изящное решение!

– От вас же я бы просил лишь невмешательства, – скромно промолвил Великий магистр Гаэрты. – Ну, или хотя бы не слишком активного вмешательства, если от вас очень уж этого потребуют.

– Еще как потребуют, – пробурчал Великий магистр Танурги. – И не так просто будет даже «не слишком активно вмешиваться». Это у вас Владыка при смерти, а наш, мерзавец, силен и деятелен. Он наверняка сочтет это наилучшим поводом вновь на вас напасть.

– Вот и нападайте, – кивнул Великий магистр Гаэрты. – В конце концов, ничто не цементирует государство столь же хорошо, как война. Быть может, мне даже какие-то высокие лорды присягнут под это дело. Как же – защита страны, родины… под такое дело Хозяину Перекрестков присягнешь, не то что какому-то магу… вы только нападайте так, чтоб мы отбрыкаться смогли.

– Это потребует серьезных затрат, – заметил Великий магистр Танурги.

– Компенсируем, – пообещал Великий магистр Гаэрты.

– Чем же? Например, «темным» эликсиром? – полюбопытствовал Великий магистр вольного города Лейен.

– Можем эликсиром, – ответил Великий магистр Гаэрты. – Можем – его формулой. Вы, главное, поймите: высокие лорды уже не те, что прежде, так, как раньше, друг за друга не держатся, и если хотя бы нам удастся то, что мы задумали, остальным будет уже легче!

– А что вы станете делать с теми высокими лордами, которые встали на вашу сторону? – полюбопытствовал Великий магистр королевства Пешт. – После победы они вряд ли вам пригодятся.

– Боюсь, они до нее не доживут, – сделал скорбное лицо Великий магистр. – Этот «темный» эликсир – такая вредная для здоровья вещь!

Великие магистры от души расхохотались.

Тайный совет продолжался своим чередом, а наверху, в изумительно украшенных покоях, прекрасные женщины старательно отрабатывали свои более чем высокие гонорары. Им и в самом деле казалось, что они обслуживают клиентов. Более того, именно так показалось бы любому, кто умудрился бы развеять магические пологи от подглядывания и все-таки заглянуть внутрь.

Великие магистры очень уважали конспирацию. Быть может, потому, что конспирация была естественным условием выживания в данной среде.

* * *

Вечерние улицы прекрасны. Широкие, озаренные огнями городских фонарей и светом из окон трактиров и богатых домов, наполненные веселой, разодетой толпой, звуками музыки и смехом. Они ничуть не напоминают узенькие кривые улочки бедных кварталов, освещенные лишь светом луны да редкими факелами случайно оказавшихся в подобных трущобах зажиточных горожан.

Тебе повезло. Ты теперь здесь, а не там. Всего лишь мальчик на побегушках в богатом трактире у доброго хозяина, господина Вагрита. Всего лишь… Даже не слуга. Право сделаться настоящим трактирным слугой еще заработать надо. Однако на тебе – впервые за долгие годы – удобная и теплая одежда. На ногах – замечательные легкие башмаки. После того, что ты носил все эти годы, – просто невероятное ощущение. Ты сыт, весел, у тебя легко на душе. Ты даже почти примирился, что Ланни на тебя не смотрит. То есть смотрит, конечно, – как на помощника в работе. Как на того, кто должен вовремя приносить ей с кухни подносы, чтоб она могла красиво подавать их на стол, перешучиваясь и кокетничая с посетителями.

Ты идешь, любуясь вечерними улицами, радуясь этой нечаянной возможности. У тебя не так много времени, чтоб наслаждаться всей этой красотой. По вечерам ты обычно занят. Трактир есть трактир. Это повара и служанки сменяют друг друга, это помощник конюха может дрыхнуть среди бела дня, пока его не пнут, а мальчик на побегушках может понадобиться в любую минуту. Тебе, конечно, дадут поспать, но вот полюбоваться вечерним городом… ты ж не лорд какой, чтоб созерцаниям предаваться, верно?

Это маленькая удача, что хозяину понадобилось срочно отправить деловое письмо господину Хестринфу, а помощник конюха, которого обычно посылали с такими поручениями, сегодня вечером занят по горло.

В трактире важные гости. Иностранцы. Приехать изволили верхом. Конюх с ног сбился, всех этих иностранных коней обустраивая. Нынче он без помощника как без рук! А вот без тебя в трактире сегодня обойдутся. Хозяин с женой гостей сами обслуживают, Ланни и Тармин им помогают. Так что… кого и посылать с письмом, как не тебя? Именно так тебе хозяин и сказал:

– Давай, Кертелин! Сегодня я за тебя поработаю.

Все остальные зовут тебя – Крэллин, и только хозяин величает полным именем. Ты не знаешь почему, но… как-то неудобно спрашивать.

Ты идешь, любуясь вечерними улицами, сворачиваешь в последний раз и стучишь в резную деревянную дверь.

– Кто там?

– Письмо господину Хестринфу от господина Вагрита, – отвечаешь ты как положено.

– Это ты, Крэллин? – дружелюбно доносится из-за двери.

Пару раз ты сюда уже приходил, тебя помнят.

– Это я, Инхес, – отвечаешь ты.

Старый слуга господина Хестринфа открывает дверь. Ты отдаешь письмо. Он подмигивает:

– Отдыхаешь сегодня, Крэллин?

– В трактире полно важных типов, – отвечаешь ты. – Иностранцы какие-то. Деревенского балбеса на всякий случай выставили.

– Ага, – кивает Инхес. – Господин Вагрит небось сам…

– Угу, – соглашаешься ты. – Вдвоем с женой. И Тармин с Ланни. Куда уж мне…

– Эти иностранцы как нарочно приехали, чтоб тебе отпуск устроить, – ухмыляется Инхес.

– А то, – говоришь ты. – Догадались, что мне отдохнуть охота, и приехали.

– Ладно, заходи… да подожди тут. Вдруг сразу ответ будет, – говорит он.

Ты входишь, тщательно вытирая ноги, Инхес захлопывает дверь и удаляется с письмом, оставив тебя любоваться роскошно обставленной прихожей дома господина Хестринфа.

Впрочем, он возвращается довольно быстро.

– Вот ответ.

Он протягивает тебе другое письмо. Ты прячешь его за пазуху.

Городские улицы вновь распахиваются перед тобой.

«Нашел на кого засматриваться, босяк!» – беззлобно бурчит старик, но ты все равно любуешься юной аристократкой, гордо шествующей мимо тебя в сопровождении свиты. Что ж, старик любуется вместе с тобой. Она и впрямь прекрасна. А то, что он бурчит… по привычке, не иначе.

«И вовсе я не босяк!» – отвечаешь ты, гордо притопывая ногой.

И спотыкаешься, и падаешь… а когда встаешь… у твоих новых башмаков… у твоего правого нового башмака… отломился каблук. Вот так вот.

– Ох… – растерянно говоришь ты. – Да как же это…