Жениться по приказу

Я хотела ответить отказом, потом… А что потом? Всё равно князь, скорее всего, не разрешит нам жить вместе. Может быть, так будет даже лучше, если Адели привыкнет к кому-то, кроме меня.

Я осторожно кивнула, и к нам тут же подошла пожилая женщина. Видимо, мой супруг подал ей какой-то знак. Она расплылась в улыбке и сразу заворковала возле Адели.

– Какая хорошенькая девочка, какая красавица! Давай отпустим сестрёнку! Давай! И пойдём с тобой посмотрим птичек. Будешь птичек смотреть, как они кушают, будешь?

Сестра заинтересованно направилась к женщине, оглянувшись, правда, на меня. Я улыбнулась ей, как могла, и кивнула. Пусть идёт. Я заменила ей мать, насколько смогла, но я всё равно никогда не стану для неё матерью.

– Не тревожьтесь, княгиня. Я вынянчила нынешнего короля и двух его племянников, так что с малыми детьми обращаться умею. Меня Жозин зовут, если что.

– Благодарю вас, – ответила. И королевская нянька ушла, уводя с собой Адели.

– Пойдёмте, – князь взглянул на меня мельком, словно не на мне сейчас собирался жениться. Хотя о чём я говорю, мы ведь и так уже женаты.

Он подал мне руку и повёл к центру храма, в священный круг. Храм, огромный снаружи, изнутри казался небольшим и даже уютным. Полумрак, тишина, красноватый свет светильников, да отблески дневного света через узкие окошки под сводом. Потолок был так высоко, что его невозможно было даже разглядеть. И никаких украшений. Всё просто и строго.

В храме мы с князем были точно не одни. Но лица гостей я не могла разглядеть. В полутьме они сливались в какое-то странное марево. Я волновалась и злилась на себя. А ещё на князя, который затеял весь этот фарс. Брачный договор – это одно, а вот обряд в храме, призванный закрепить брак по любви или хотя бы по сердечной склонности, брак нерасторжимый перед Небесами, это совсем другое. Отец и мать не пошли после свадьбы в храм. Они были честны перед собой и перед детьми, хотя родственники и настаивали. Но отец тосковал по первой жене, а матери ничего не оставалось, кроме как тихо угасать подле него, покрывая терпением все его выходки.

Я вздохнула и не заметила, как мы вошли в круг. Служитель поставил нас друг напротив друга и тихо нараспев начал что-то читать. Язык Первородных, поняла я. Молитвы на древнем языке звучали красиво и завораживающе. Я не знаю, сколько прошло времени, когда служитель попросил нас вытянуть руки и вложил мою руку в руку князя. А сверху накрыл наши руки красной лентой. Время словно бы растянулось и в этом уютном полумраке остались только мы один на один.

Служитель нараспев читал молитвы, я закрыла глаза и почти забылась, когда вдруг почувствовала боль. Она обжигала и шла оттуда, от наших сцепленных рук. Я подняла голову и увидела, что князь тоже чувствует боль. Его губы подёргивались, а на лбу залегли морщины. А боль нарастала. Я тихо ойкнула, сжала губы и собралась уже отдёрнуть руку. Никогда не читала ни про что подобное в обряде бракосочетания. Но князь стал первым. Он расцепил наши руки, и красная лента медленно упала на пол. Боль прекратилась. Осталось только лёгкое жжение на тыльной стороне правой руки. Интересно, что это было? Но я не успела обдумать произошедшее, когда услышала вопрос служителя, обращённый к моему супругу:

– Князь Дамьери, вы женаты?

– О чём вы? – Князь искренне не понимал, что хочет узнать служитель. Сейчас в причудливом полумраке его лицо казалось скорее печальным, чем гордым и высокомерным. Впрочем, это, наверное, лишь игра света и тени. – Вот моя жена, – и он указал на меня.

– Простите, я не так выразился. Может быть, вы были ещё женаты?

Пауза растянулась на несколько минут. Сейчас должно произойти нечто важное. Но я почему то рассматривала узоры на полу и думала о чём угодно, только не о вопросе служителя. Мне кажется, или ответ я знаю?

– Был, – тихо ответил мой супруг. И мне почудилась такая печаль в его голосе, что поневоле стало его жалко.

Фердинанд

Я злился. На весь этот фарс, на навязанную жену, на короля. У всех свои игры, но отвечать должен я. Неужели Марку трудно было объяснить всё служителю, так чтобы мне не пришлось отвечать на дурацкие вопросы? Хотя, собственно, я сам тоже не мог понять, что произошло. Почему вдруг наши руки обожгло болью? Я никогда о таком не слышал.

– А ваша жена… первая. Что с ней случилось?

Так. Ещё один вопрос и никакой свадьбы не будет. Я злился на себя и на него, злился, когда вспоминал о Вивьен.

– Она умерла, – ответил сухо. Желая только одного, чтобы от меня отстали. Видимо, Марк понял моё состояние, потому что вышел из храмового полумрака и тихо сказал:

– Продолжайте!

– Но, Ваше Величество! – Вот же настырный служитель! Внутри нарастало раздражение, хотя я говорил себе, что неправ. Никто кроме Марка, пожалуй, уже не помнил или вот даже не знал о том дне. Но для меня это всё было как будто вчера. Хотя, время действительно лечит, немного… – Такое странное происшествие во время обряда… Надо разобраться в чём дело, иначе брак не будет скреплён Небесами.

– Продолжайте, кому я сказал! – В гневе король был страшен. Я редко видел его таким. Интересно, в чём причина? Вряд ли только похвальное желание оградить меня от неудобных вопросов. В последнее время во всех поступках Марка я склонен был видеть двойное дно.

– Я не могу, – служитель побелел, как полотно, но стоял молча и твёрдо, захлопнув книгу, которую держал в руках.

Несколько минут царило молчание. Только Марк со служителем мерились взглядами. Наконец, король отвернулся и произнёс.

– Что-ж, вы всё равно женаты. Брачный договор подписан. Обряд можно завершить и заочно. Князь и княгиня Дамьери, поздравляю вас! – Ох не понравился мне тон короля, которым это было сказано. Но разбираться в этом во всём сейчас мне было некогда. Я подал руку жене, о которой к своему стыду, не вспоминал почти всё время обряда… Хм… Нет. Буду её называть княгиня Дамьери, а не жена, даже в мыслях. Хотя, драги, это так по-дурацки звучит!

Мы направились к выходу из храма. Марк и самые близкие его соратники поздравляли нас. Я видел за улыбками фальшь, а за поздравлениями злорадство. Сжал губы. Меня этим не проймёшь. Хотя слухи о том, что произошло в храме уже сегодня разлетятся по всему королевству и те кто ненавидит меня и называет лизоблюдом (и как ещё покрепче), найдут в ближайшие дни о чём почесать языки. Но меня это не касается. Я жил так с тех пор, как казнили отца, слыша за спиной совсем нелицеприятные эпитеты. При дворе можно выжить только так. Ну и охрана, конечно, не помешает…

Выходя из храма я почувствовал острую боль в правой ноге. Порез? Странно, откуда? А потом услышал, как ойкнула моя жена, неловко подвернув ногу, правую, если что. Я подхватил её, не дав упасть и, не дожидаясь гостей, почти занёс в небольшую комнатку при храме. Небольшая деревянная дверь сбоку, куда ушли няня с сестрой моей жены, тьфу ты, княгини Дамьери. Кажется, это проходная комната, и она вела на колокольню. После того, что произошло в храме, не хотелось ни с кем видеться и встречаться. А тут и повод такой хороший нашёлся.

Я помог Натэлии сесть на узенькую кушетку.

– Очень болит?

– Нет, почти прошло. – Она, видимо, стеснялась меня. Я хотел предложить осмотреть ногу, но не смог. Обычно я не страдал отсутствием красноречия, но тут какая-то странная робость сковала меня. Девчонка сидела, поджав ноги, такая беззащитная и потерянная. Драги! Я же обещал не думать о ней! Да мне вообще нет до неё никакого дела!

– Спасибо, – произнесла тихо.

– За что? – Кажется я удивился.

– Что поддержали и не дали упасть.

Это она так кокетничает или ей действительно за всю жизнь никто не подавал руки?

– Пустяки, – ответил и встал, надеясь посмотреть – ушли ли гости во главе с Марком из комнаты и свободен ли путь.

– А что случилось с вашей женой? – Вопрос буквально пригвоздил меня к месту.

– Она умерла, – ответил как можно безразличнее. В конце концов пусть знает про Вивьен. Ей здесь всё равно не на что надеяться. А потом зачем то добавил. – В этот же день, как мы поженились.

И отвернулся. Какая ей разница, что лошади понесли, когда мы ехали к храму, после подписания брачного договора? Какое ей дело, что я видел как летит с утёса в море экипаж с моей Вивьен? Как кричит кучер и разбивается об острые скалы карета? Зачем вспоминать, как я кинулся следом, но пока нашёл безопасный спуск, пока стирая ноги в кровь, бежал вниз… Как едва не бросился следом за ней в море, когда не смог найти тело? Как удерживал меня Марк. Это было давно. И давно пора забыть.

– Пора идти, – повернулся к Натэлии и сказал жёстко, излишне наверное. Но пусть знает. Моё сердце занято Вивьен и свободно никогда не будет!

Я подал руку Натэлии и подождал, пока она встанет с кровати, немного прихрамывая. Хотел спросить, точно ли она сможет идти, но потом передумал. Мало ли что она подумает, если я буду проявлять к ней внимание. Нет. Надо сразу обозначить границы нашего общения. Я – муж только потому, что так захотел Марк и никак иначе.

Мы дождались, пока королевская нянька (вот до сих пор было недосуг узнать её имя) не приведёт сестру моей жены, и вышли из комнатушки, столкнувшись у дверей храма со служителем. Я нахмурился, ожидая очередной порции попрёков и возмущения, но он только печально посмотрел на меня.

– Я не знаю, что вы скрываете от меня, князь Дамьери, но Небеса обмануть невозможно. Помните об этом.

И он вышел, пока я придумывал достойный ответ. И хотя вроде я косноязычием не страдал, но обижать служителя не хотелось. Моя супруга молчала. Похвальное качество в женщинах. Может быть, с ней проблем не будет, когда она точно уяснит свою роль. Хотя, мне почему то в это верилось с трудом. Но оставался ещё открытым вопрос – если не она затеяла всю эту кутерьму со свадьбой (а в это почему-то верилось всё меньше и меньше), то зачем это нужно Марку? Решил поставить меня на место? Унизить? Так мог бы тогда назначить мне в жёны крестьянку из соседней деревни, чего уж мелочиться?

По ступеням мы спускались в полном молчании и можно даже сказать одиночестве. Пошёл дождь и толпа разбрелась кто куда. К тому же невесту с женихом они уже видели, самое интересное, так сказать. Жена шла, едва прихрамывая на правую ногу. И я почему то чувствовал странную тупую ноющую боль в ноге. Надо разобраться, где я мог повредить ногу. Может, проклятье? Да нет, вряд ли. Некому. Но показаться лекарю не помешает.

Сестра Натэлии скакала резво перепрыгивая через несколько ступеней. Хорошо хоть на этот раз девочку не придётся нести, почему то подумалось мне. Я не был уверен, что моя супруга, драги, княгиня Дамьери, смогла бы идти с ней на руках. А мне… Мне не хотелось проявлять к ней какие-то знаки внимания.

Наконец, мы сели в экипаж. Его Величества почему то не было видно. Может быть, внял моей просьбе и разрешил мне отдохнуть. Было бы замечательно. До дома мы доехали почти в полном молчании, которое уже начинало меня тяготить.

– Я хочу объяснить вам ваши обязанности, княгиня, чтобы не возникло недопонимания, – сразу начал разговор я, едва мы вошли в гостиную. Зная мои предпочтения, к моему приезду, камин в гостиной уже горел, и любимые красноватые светильники давали призрачный свет. Здесь будет только как я люблю и никак иначе.

– Я вас слушаю, – Натэлия подобралась. Видимо, ожидает от меня какого-то подвоха. Я хотел быть резким, но, взглянув на неё, продолжил почему то уже не так жёстко.

– Вы, наверное, понимаете, что женился я на вас только по воле короля и жена мне, в принципе, без надобности. – Она подняла глаза и я разглядел в них удивление. – Поэтому жить вы со мной не будете, и вообще не будете жить здесь. У меня есть ещё одно имение, у границы, возле Катехорских гор. На днях вы уедете туда.

– А что я буду там делать? – Тихо спросила она, стоило мне только замолчать.

– Не знаю, – я пожал плечами. – Что хотите. Это в вашей полной власти. Я не буду вас неволить. Хотите – сидите в имении и занимайтесь тем, чем занимаются женщины – ну там, вышивка, рисование, хотите – воспитывайте сестру. Средства на расходы в пределах разумного, конечно, я вам буду выдавать.

Я говорил и чувствовал себя неловко. Словно разговаривал с ребенком, а наткнулся на неожиданно взрослый взгляд.

– Вы меня покупаете? Покупаете моё молчание? Или зачем я вам вообще нужна? – Она смотрела на меня так странно, что я даже отвернулся.

– Говорю же, – ответил почему-то раздражённо. – Так приказал король. Его приказы не обсуждаются. Я не мог отказаться.

– Но я думала, что вы с Его Величеством друзья, – совсем уже по-детски ответила она.

– У королей не бывает друзей, княгиня Дамьери, – ответил резче чем обычно. Она раздражала меня, и в то же время я поневоле задумывался о том, что это за девушка и чем она живёт.

– Когда я должна уехать?

– Сколько вам времени нужно на сборы?

– Я могу уехать сегодня, – ответила она и отвернулась, всем своим видом показывая, что если я в ней не нуждаюсь, то она не останется здесь больше ни минуты. И вот эта странная наивность, сочетавшаяся с гордостью заставляла меня поневоле о ней думать. Нет! К драгам! Пусть уезжает сегодня!

Натэлия

После всей этой странной свадьбы, после обряда, который так и остался незавершённым, после трудного разговора с супругом, хотелось только одного – лечь спать. Но он ясно дал понять, что не желает меня видеть, и что сердце его занято первой женой. Ну хотя бы честно. Вот только мне было до слёз печально, что придётся повторить судьбу матери. Она часто вздыхала и говорила: «С мёртвыми бесполезно состязаться, девочка моя». И только со временем мне стали понятны её слова. Не удивлюсь, если она тайно любила отца или по-крайней мере была привязана к нему странной привязанностью, что хуже смерти. Я вздохнула. Ладно. Зато честно.

Я аккуратно сложила свадебное платье. Не знаю, куда его теперь девать. Но, надеюсь, мой супруг справится с этим без меня. Надела дорожный костюм – благо князь обеспечил меня одеждой, подхватила сонную Адели на руки (после такого богатого на события дня она уснёт стоит только донести её до экипажа) и направилась вниз, к выходу.

– Княгиня Дамьери, вы уже уезжаете? – Старая служанка, имени которой я не знала, но которую видела вчера несколько раз, смотрела на меня с улыбкой.

– Да. – Ответила отрывисто, потому что мне было неудобно. Я понятия не имела, как нужно разговаривать со слугами в этом доме (доме, который, хвала Небесам, так и не стал моим).

– Какая жалость! А я так надеялась, что в доме наконец появится женская рука. Вы так подходите господину князю! Не то что та, другая…

– Гарса! – Грозный окрик пресёк её словоизлияния.

– Иду. Уже иду! – И подобрав передник Гарса засеменила к тому, кто её позвал.

А я не успела даже возмутиться. Подхожу господину князю? Я?! Я не приспособлена для придворной жизни и хорошо, что он сам это понял и прогоняет меня. Не хочу лукавить и лицемерить, не хочу быть никому в тягость. Может быть, в его другом имении, в горах, мы сможем не разлучаться с Адели.

– Княгиня Дамьери! – Я опять едва не вздрогнула. Да почему он на меня так действует? – Вы уже уезжаете?

– Ну вы же сказали сегодня, – я пожала плечами.

– Но, вы могли хотя бы потребовать обед. Вам же долго ехать. Почти сутки.

– Я не в том положении, князь, чтобы чего-то требовать в этом доме. А просить мне тяжело, – ответила, наверное, немного резко.

– Так спешите от меня сбежать, Натэлия? Или вы получили титул и деньги и больше вам ничего не нужно?

Он будет оскорблять меня? Я подняла голову и спокойно посмотрела ему в глаза.

– Вы несёте полную чушь. Я вышла за вас замуж, потому что мне не оставили другого выбора. Потому что если бы я не согласилась, то наш дом, в котором с трудом можно было бы перезимовать, ушёл с молотка. Потому что нам с Адели нечего было бы есть и негде жить.

Я отвернулась и сдержав горькие слёзы, направилась к выходу из дома. Я никогда не искала утешения. Но как это иногда тяжело! Просто с ума сойти!

Меня никто не остановил. Экипаж был уже готов, кучер ждал меня. Я аккуратно положила уже успевшую уснуть Адели на сиденье, потом села сама и приказала трогать. Хоть это приказать то я могла? Слёзы застилали глаза. Ничего. Я еду в новую жизнь. Так надо.