Пятнадцатый отряд

3.3 День и ночь, Этелберт

Мы, не разговаривая, зашли на территорию отряда. Пока капитан водила меня на прогулку, расстановка здесь слегка изменилась. Трое моих сокурсников, прошедших смотр, сидели на ступеньках барака и слушали четвёртого офицера. Рослый Малоун, видимо, тянул время до возвращения Сельвигг, занимая всех каким-то рассказом или пояснениями. Понурая Тэсс и Бити, косо поглядывающая вокруг, сидели рядом с учениками, только чуть повыше, на деревянном крыльце. Солнце ещё доставало лучами облюбованное ими место, но вроде никто не протестовал, что горячий свет падает прямо на лица и в глаза. А может, просто все вели себя тихо после устроенной мною сцены. Я сам знаю, что никто от меня этого не ждал. Я сам от себя этого не ожидал, думал, что не способен на такое. А вот что не изменилось, так это Джинно. Точнее, его положение. Он всё стоял на том месте, где и был, когда мы ушли. Может, даже не двигался вовсе, не меняя позу. Ждал возвращения Орголиссо или просто боялся сдвинуться после её взгляда? А может, она что-то ему мысленно сказала? Хотя выглядит он как ребёнок, которого поставили в угол за проступок. Светло-карие глаза смотрят под ноги, взгляд пустой, он даже моргает заторможенно. Руки засунул в карманы форменных штанов, а прямоугольное, аккуратное лицо застыло с отсутствующим выражением. Не среагировал парень и на наше появление, всё стоял столбом. Зато Бити, приметившая нас, потёрла рукой свой курносый нос с веснушками, ткнула Тэсс локтем в бок. Грустная девушка подняла на капитана белые раскосые глаза, словно бы желая что-то разглядеть на лице Сель. Малоун, проведя рукой по чёрным коротко стриженным волосам, повернулся к начальнице и широко улыбнулся. Только в этот раз улыбка не касалась его светло-синих глаз. В них было что-то похожее на сочувствие.

— А я тут рассказываю, как будут проходить тренировки теперь, — объяснил офицер, упирая загорелые руки в бёдра.

— Спасибо, Малоун, — Орголиссо просто кивнула, зарывшись пальцами в тёмно-русые волосы у лба, затем она обратилась непосредственно к ученикам. — Я освобожусь ещё через десять минут, пока отдыхайте. Как вернусь — объясню все рекомендации и правки. Иди, Этел.

Я послушно пошёл к остальным, стараясь сосредоточиться на том, как себя вести, чтобы не выдать волнения и всего того, что я теперь знаю. Невозможно поверить, что мы так отличаемся.

Четвёртый офицер отошёл, пропуская меня к слегка покосившимся ступенькам, остальные ученики мигом подвинулись, освобождая место мне. Тринадцатилетняя Феличе избегала смотреть на меня, видимо, ей было стыдно за мою истерику, а вот зеленоглазый Реид и Нола, теребящая прядь тонких чёрных волос, смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

— Поздравить тебя с первым выговором? — спросил парень, хитро улыбнувшись.

— Ну, можно и так сказать, — неспешно ответил я, присаживаясь рядом на ступени.

— Они идут в личное дело, — заметил он, как бы между дел. — У меня их четыре.

Повернувшись к нему, я понял, что он не шутит и даже гордится этим. Боюсь спрашивать, что мог натворить такой пассивный человек. Хотя, может, за это его и ругали, при своей смекалке он мог бы добиться большего, чем ссылки в непонятный последний отряд. Скорее всего, его веселит, что такой сдержанный и образцовый ученик, как я, впервые попал под устный разбор полётов, да ещё за нарушение субординации. А может, то, что я сорвался и дал волю порыву эмоций.

— Сильно ругали? — холодно осведомилась Нола, прикрыв чёрные глаза на выкате.

— Первый раз не очень, а вот остальные три долго и крепко, — отозвался Реид, пожав плечами, — но мне было как-то всё равно.

— Я не тебя спрашиваю, а Этела, — язвительно прошипела девушка и вопросительно посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Да так, — я подавил упрямо лезущую улыбку, отводя глаза в сторону, — просто напомнили, как не стоит себя вести.

Я почти не соврал. Мне ведь сказали о том, что следует быть тихим и осторожным. Тут я отыскиваю взглядом Сель. Она стоит напротив Джинно, который всё ещё неподвижен, и просто смотрит на него снизу вверх. Разница в росте у них сантиметров семнадцать или около того. Наверное, если я направлю свою ауру к ним, то смогу почувствовать их эмоции. Но это невежливо, это как подсматривать за кем-то. Низкий поступок. Поэтому я сосредотачиваюсь на других, мельком поглядывая на их лица. Бити, чьи вьющиеся волосы блестят под солнцем медью, искоса смотрит на Тэсс своими болотным глазами. Я догадываюсь, что она там видит, но всё же прослеживаю взгляд второго офицера.

На круглом лице девушки проступает тревога и волнение, её взгляд прикован к молчаливой парочке, стоящих поодаль, напоминающих изваяния. Тонкие губы она так сильно закусила, что те уже побелели в тон волосам и радужке глаз. На окружающих девушка не обращает внимания, словно погрузившись в раздумья, не отрывая взора от тех двоих. Я знаю, что ей нравится Джинно, но это совсем уж не дело, собираюсь сказать что-нибудь, как тут Малоун, очевидно, тоже заметивший такой выпад из реальности, меня опережает.

— Не переживай так, Тэсс, — он подошёл к ней, заслоняя обзор, вынуждая девушку быстро заморгать, потрепал по плечу широкой ладонью, — не влетит ему сильно. Я знаю их уже шесть лет и ни разу не видел, чтобы ему серьёзно доставалось.

— Да я беспокоюсь за то, что он так срывается, а не за то, что ему попадёт от Сельвигг, — горько улыбнулась Тэсс, и звучало это как половина правды. — Это же не дело.

— Ну, — мужчина убрал руку и добродушно пожал могучими плечами, отходя на прежнее место, — ты пробовала с ним поговорить сейчас, он сказал оставить его в покое. Сель сумеет его разговорить и решить проблему, будь уверена. А то он в самом деле нервный последнюю пару недель.

— Да уж, — и девушка отвернулась, делая вид, что пристально рассматривает перила оградки, установленной на крыльце.

И в этот самый миг на лице промелькнула обида и ревность. О боги, она что? Ревнует Джинно к капитану? Может, со стороны, особенно глазами влюблённой девушки, и кажется, что между этими двумя что-то есть, но только не это. Я вспоминаю слова Орголиссо о том, что она воспитывала парня ещё ребёнком, думаю о том, какая теплота просквозила в произносимых ею словах: «Как брат, как сын». Мне очень хочется сказать Тэсс о том, что её опасения совершенно напрасны. Ей лучше стоит ещё раз обдумать выбор своего избранника, хотя, возможно, до моего прибытия в этот отряд он был относительно нормальным парнем.

Но сказать ей об этом, понятное дело, я не могу, а любые другие слова вряд ли её сейчас приободрят. Чтобы разрядить образовавшуюся, слегка напряжённую тишину, я спрашиваю не то у троих сокурсников, не то у троих офицеров.

— Что я пропустил? У нас будет новое расписание? — я оживлённо смотрел то на одних, то на других.

— Перескажите ему кто-нибудь, — Малоун махнул рукой и отошёл в сторону ящиков лежавших под крыльцом, выуживая оттуда свою трубку и кисет. — Я пока передохну.

— Курить вредно, — Бити озорно улыбнулась, встала и попыталась выхватить из рук мужчины хоть что-то одно.

Офицер отскочил от барака, неожиданно ловко для своих габаритов, и молча принялся набивать трубку табаком. Неудавшаяся похитительница всплеснула руками, смешно наморщила курносый нос.

— Ладно, чёрт с тобой. Пойду подумаю, что сварганить нам на ужин, раз сегодня моя очередь, — с этими словами она исчезла внутри постройки.

Возникла пауза, прерывая только слабым ветром, шуршанием листьев, да редко долетавшим щебетаньем птиц. И именно в этот момент раздалось тихое слово-команда.

— Идём.

Все мигом посмотрели на Орголиссо, потому что это был её голос. Капитан уже направлялась к каменным ступенькам, ведущим в недра горы, а Джинно послушно шёл за ней, не решаясь поднять на неё взор. У Сель задумчивое лицо, нахмуренное, будто бы она что-то вспоминала. А у её ученика слегка напряжённое, словно он опасается неизбежного разговора, до которого сам всё и довёл. У меня нет ни малейшего понятия о том, что она ему скажет и как это закончится. Тэсс, видя такую сцену, шумно выдохнув через нос, встаёт и идёт в барак, видимо, хочет побыть одной. А может, найдёт компанию и собеседника в лице косоглазой Бити, девчачьи секреты, всё такое.

В любом случае, выговориться ей точно не помешало бы, да только вот она явно не тот человек, который будет делиться внутренними переживаниями. В итоге, на открытом внутреннем дворе, ещё щедро обогреваемом дневным солнцем, мы остались впятером.

— Да добавили нам тренировок, — наконец недовольно начал Реид, не особо стесняясь присутствия четвёртого офицера, — утром всё ещё рыбалка, а вот после неё уроки будут чередоваться.

— Лучше бы бесполезный заход к озеру убрали, — саркастично прокомментировала Нола себе под нос.

— Да нормально, доспать можно, — парень тряхнул головой, растрепав густые тёмно-рыжие волосы.

Малоун, чиркнувший спичкой и начавший разжигать трубку крохотным желтоватым огоньком, хохотнул, затем сказал, не раскрывая рта, удерживая конец трубки зубами.

— Ты смотри, осторожней с этим, Сель и в воду столкнуть может.

Нола закатила чёрные глаза, а молчаливая Феличе спрятала улыбку, смущённо прикрывшись косой золотистых волос. Она тоже частенько засыпала на песчаном берегу. Реид никак на это не ответил, но, скорее всего, сделал определённые выводы на будущее. Я видел, как он недоверчиво посмотрел на мужчину, но затем чуть кивнул и продолжил.

— Так вот, у нас будет день тренировки по стихиям, день тренировки рукопашного боя, день – нас будут выводить в лес для ориентирования, день отдыха. В общем, нагрузили нас, а мне так нравилось прежнее расписание.

Я сочувственно кивнул, усваивая эту информацию. Достаточно плотный график, как туда будут включены мои тренировки? Но Сельвигг однозначно сказала, что они начнутся завтра, значит, она знает, как всё совместить. Вспоминаю, что девушка сейчас говорит с Джинно, интересно, как закончится этот разговор? Не сделает ли он ещё хуже. Хотя капитан, вроде как, что-то прокручивала в голове, когда шла к горе. Подбирала слова? Думала о том, что чувствует её подопечный? Вспоминала, с чего началось их знакомство? Оно же началось, если я всё правильно понял, когда парень был ещё подростком, лет шесть назад или больше. Безумно хочется узнать, как они встретились. Как и со мной, чисто случайно? Или как-то по-другому? Но так или иначе, сегодня этого я не узнаю.

***

Крик. Чей-то протяжный вопль, полный боли и отчаяния, разбудил её. Он, подобно ножу, взрезал крепкий сон, заставляя вскочить с кровати. Девушка стояла посреди казармы, тяжело хватая ртом воздух и затравлено озираясь. Была ночь, все спали на двухъярусных кроватях, стоящих рядами, никто, кроме неё, не среагировал на раздавшийся ор, сейчас покой и тишину нарушало только её учащённое дыхание. Померещилось? Она обеими ладонями растёрла лицо, чувствуя на нём поступивший пот. Снова кошмары? Нет, они давно не посещали её грёзы, да и такого голоса в них не было. Тело и инстинкты почему-то пребывали в странной готовности, как перед боем. Может, это предчувствие ночного нападения? Их подразделение медленно двигалось вслед за основным составом уже несколько недель, подбирая раненых закрывая тыл, обеспечивая поставку привозимых от ближайшей заставы ресурсов. Одна из небольших вспомогательных рот, рассредоточенных за линией столкновения. Два месяца назад разведка сообщила о намерениях соседней страны, Нерцазоден, начать вторжение, чтобы отхватить северные и северо-восточные префектуры. Поэтому советом короля и советом старейшин было решено сделать удар на упреждение. Сперва укрепить границу, а затем начать ответное нападение. На передовую ввиду мобильности и особой эффективности направили солдат Делрегайта. И пока всё складывалось удачно под руководством тех десяти старейшин, что приняли на себя командование. Правда, их враг был коварен и умело пользовался своим преимуществом, разрушая неизвестными устройствами магические поля, предпочитая действовать из засады или совершать быстрые налёты. Но отряды Делрегайта выбивали врагов из их городов, постов, методично продвигаясь на территорию Нерцазодена, и становилось всё сложнее. Менялся привычный ландшафт, превращаясь в каменистое плато, лишённое густой растительности и обширных рек. Столкновения приобретали более ожесточённый и масштабный характер. Больше погибших, ещё больше раненых.

Соседняя страна в значительной степени опиралась на технологический прогресс: новые ружья, новые устройства и механизмы. Девушка знала, что у Нерцазодена есть поезда и специальные дороги, поэтому у них нет проблем со скоростью передачи припасов. Даже проехала на таком пару раз. Она бывала в этой стране, жёсткой и суровой, до того, как её насильно определили в ряды Делрегайта. Чья-то прихоть, и чтобы не создавать себе ещё больших проблем, девушка подчинилась, втайне надеясь просто улизнуть под шумок и продолжить свои странствия, поиски. Всё это не имело смысла, не для неё. Люди всегда найдут, за что проливать кровь, в данном случае старейшины хотели в этой короткой войне на опережение расширить территории своей страны. Да и находиться тут под чьим-либо контролем не хотелось. Болезненно поморщившись, она вспомнила тот день, когда узнала, что её учитель, выправляя ей документы, отписал её в дом одного из старейшин. Девушка помотала головой, отгоняя свой персональный кошмар, села обратно на кровать. У учителя выбора ведь тоже не было, он сам числился слугой там. Чтобы отвлечься от тяжёлых воспоминаний, она сосредоточилась на том, что её разбудило. В комнате царила тишина, словно ничего и не было. Сквозь окна лился спокойный лунный свет, окрашивая весь скудный интерьер в серебряные тона. Неприятные предчувствия не подступали, она направила свою ауру большим кругом, охватывая не только лагерь. Никого нового как минимум на расстоянии километра, значит, можно спать спокойно.

Их отряд пробудет здесь ещё пару дней, а потом из ставки прибудут указания, куда выдвигаться дальше. Девушка расплела тёмно-русую косу и принялась её заново заплетать, успокаивая себя этим. Показалось, просто… И тут крик вновь ворвался в её сознание и затопил собой всё, что только было до него. Ссутуленная фигура на кровати дёрнулась от неожиданности, дыхание перехватило. Кто-то зовёт. Она вскочила, криво и наспех завязывая волосы, уже не думая над тем, как двигать пальцами. Всё её внимание было обращено в сторону затихающего вопля, в котором слышалась мольба. Слов не было или этот кто-то просто заливался своей болью. Она слышит, она должна помочь. Девушка, обувшись, торопливо направилась к выходу, на ходу схватив военную куртку и натягивая её поверх рубашки. Плевать на всё, что здесь, она должна прямо сейчас отыскать этого…ребёнка? Бледное лицо нахмурилось. Откуда это знание? Голос принадлежал ребёнку? К тому же этот некто был таким же, как и она, только поэтому её разум уловил чужой плач. Это лишь добавило решительности. Девушка вышла к переносной конюшне, начала надевать уздечку и седло на первую попавшуюся лошадь. Затем наклонилась, заправила штанины в сапоги до колен для большего удобства. Тренированное животное покорно смотрело на торопливые движения человека большими глазами, в коих отражался небольшой костёр, разведённый возле поста охраны. Наконец взяв поводья в руки, она направилась на выход, где стояли свою смену солдаты.

— Я отъеду ненадолго, — отстранённо бросила девушка, не дожидаясь встречных вопросов насчёт её внезапного намерения.

Так же она вскочила в седло, не собираясь кого-либо слушать. Никто не смог бы её остановить сейчас. Поэтому, ещё до того как сослуживцы успели что-то сказать, она пустила лошадь галопом.

Примерное направление она запомнила и обратила всё своё чутьё на многие километры вперёд, чтобы самой как можно быстрее отыскать в этой ночи звавшего. Лошадь мчалась сквозь темноту, на небесное светило наползло густое облако, но свет не был нужен, девушка правила сильное животное интуитивно. Стук копыт о твёрдую землю разносился вокруг, а холодный ветер ерошил и без того спутанные тёмно-русые волосы. Ребёнок больше не кричал. Это тревожило. Судя по всему, расстояние от лагеря до него большое, очень большое. Километров… семьдесят? Уверенности не было, но в том, что сегодня ночью она не вернётся обратно, сомнений не возникало. Это не так важно. Что там происходит, раз крик имеет такую силу и громкость, что она услышала его, находясь так далеко? Вряд ли что-то хорошее. Девушка плавно надавила на поводья, замедляя бег лошади до быстрой рыси. Нельзя загонять её, если ехать так далеко, ещё обратно возвращаться на ней. Она закрыла глаза, пытаясь унять это непривычное беспокойство, сжала свою ауру до привычного радиуса, не требующего особых усилий для поддержания. Силы нужно поберечь. Ночь продолжалась, слабый свет звёзд казался таким далёким, а периодически появляющаяся из-за туч полная луна выглядела чьим-то лицом, надменно взирающим на каменистое плато, по которому ехала одинокая всадница.

3.4 Ставка, Джинно

Шаги с эхом разлетались по высокому коридору, высеченному по кругу в нутре горы. Хотя это не совсем верно: Сельвигг, скорее, прорыла все эти прямоугольные «туннели», уходящие острым треугольником вверх, вместе с окнами схожей формы и множеством самых различных комнат. Затем мы вместе придали всему ровную, гладкую форму. Со стороны выглядело, как будто кто-то не поленился и обтесал стены. И практически никто не знал, что это было деяние магии. Даже удивительно, что люди из ближайших деревень не придали какое-то значение таким переменам в ландшафте. Хотя учитель, когда её назначили капитаном пять лет назад, специально выбирала место в отдалении от всех, так что, может, никто и не знал, что горы здесь и не было никогда. Знали только Сель, я, Малоун и Бити. Этим двоим Орголиссо доверяет часть правды, доверяю и я. До сегодняшнего дня знающих было четверо, теперь их пятеро. Конечно, она рассказала ему. Не могла не рассказать. Я же чувствовал эти волны радости, потрясения, волнения, а ещё рвения. Сейчас парень там внизу во дворе, сидит, пытаясь прийти в себя, пока мы идём по пустым проходам, направляясь в комнату Сельвигг. Просторное помещение, находящееся в самом отдалении второго яруса, где она сможет расслабиться, и мы никем не будем услышаны. Сейчас мы не говорим ни вслух, ни мысленно, но не потому, что опасаемся чужих ушей. Я неотрывно следую за ней и совсем не осмеливаюсь говорить. Хотелось сказать так много, что в итоге нужные слова просто не находятся. Все эмоции сливались в один комок, и ни одна не могла взять верх, чтобы положить хоть какое-то начало беседе. Чувство вины, потому что не замечать Этелберта и его медленно растущую силу, перекликающуюся с моей собственной, просто не получается. Вместе с периодически проскакивающими эмоциями паренька это ощущалось как тысяча заноз под кожей. Наставница уже проводила пару разговоров на эту тему, говоря, что это нормально первое время и что мне стоит лишь быть чуть сдержанней, всё само пройдёт.

Да только вот взять себя в руки не получалось, добавлялась ещё ужасная вина и перед ней. Самое плохое, что это всё каким-то образом воскресило прежние кошмары, состоящие из воспоминаний десятилетней давности. Чуть ли не каждую ночь я заново проживаю всё то, о чём так надеялся забыть, что надеялся вырвать с корнем и растоптать. Не самые лучшие этапы своего детства. Это заставляет чувствовать себя не только сбитым с толку и потерявшим внутренний баланс, но и испытывать раздражение по отношению к своему же ученику. Если бы он не появился, всё было бы как прежде, спокойно. Усугублялось всё тем, что Сель, конечно же, возьмёт Тависа под своё крыло, совсем как когда-то и меня самого. Это поднимало во мне абсолютно новое чувство. Страх за то, что Этелберт займёт моё место, что я стану не так нужен и значим для моей учительницы. У неё скоро будет новый ученик, и о нём она будет заботиться так же как и обо мне, потому что таких, как мы, очень мало. Как она станет относиться ко мне? А вдруг он будет способней меня, как она будет смотреть на меня в таком случае? Я же подведу, разочарую её, ведь она столько в меня вложила, воспитывала. Я знаю, что не хочу терять то, что есть, для меня это слишком много значит. И Сельвигг, конечно, тоже это знает.

С тех пор как она вытащила меня из того места, что я вновь стал видеть во снах из-за Этела, мы практически всегда были вдвоём. И мы легко друг друга понимаем, я знаю, что расстроил её своим поведением, но ничего не могу с собой поделать, хоть мне и стыдно перед ней. Мысль о том, что всё, что у меня есть, может вот-вот закончиться, доводит до отчаяния. Только не снова, ведь когда-то у меня тоже всё было, до того, как я оказался у тех людей. Мутные и неразборчивые воспоминания, как я ни старался — заглянуть в них не получилось. Я не особо этим расстроен. Прошлое уходит в землю, а у меня есть настоящее, которым я очень дорожу и не хочу, чтобы оно исчезало. Нужно словами донести всё это до самого дорого мне человека, но заговорить не получается. Голос не слушается, мысли: с чего лучше начать; теряются, а решительности не находится, потому что всё и так скоро закончится приближающимся разговором. Всё, что мне остаётся сейчас — идти за ней, точно так же как и тогда, когда она была выше меня ростом. Сейчас я намного выше, чем раньше. И если раньше она могла спокойно закинуть меня к себе на спину, то теперь всё наоборот, но многое и осталось. Что тогда, что сейчас Сель воспринимается как старшая, у меня никогда не было мыслей ей перечить. Девушка уже дошла до своей комнаты и открывала тяжёлую каменную дверь, замаскированную под стену. Я поспешил ей помочь и налёг рукой, распахивая её. Учительница спокойно справилась бы и сама, но всё же. Она молча зашла внутрь, зная, что я зайду следом и плотно закрою большую дверь, представляющую собой плиту из камня. Комната представляет собой скорее пещеру, как и всегда, особого порядка тут нет.

В массивных стенах виднелись ниши полок, заменяющих шкафы, неаккуратно заваленные самыми разными вещами. Книгами, шкатулками, свитками, артефактами, которые Сельвигг собирала в самых разных странах и поселениях. На противоположной стене целых четыре больших окна с каменными ставнями, которые она любит порой закрывать, чтобы насладиться разноцветным, переливчатым светом множества кристаллов. Они светятся от магии и установлены в сводчатом потолке, уходящем вверх метров на семь. Больше, чем в любых других комнатах, за исключением зала на первом этаже. Кроватью служит большое углубление, высеченное в стене с накинутыми на него матрасами, одеяло смято и лежит в углу этого квадрата бесформенным ворохом. Видимо, подушка погребена под ним, потому что я её не вижу. Девушка проходит, распуская тёмно-русую косу и зарывая в длинные волосы пальцы, вперёд к громадному круглому столу и разворачивается лицом ко мне. Как и весь интерьер комнаты, он тоже сделан из тяжёлого куска камня. Только внутри он полый, и по сути это лишь большой сундук с секретом, в котором Сель прячет свои самые ценные сокровища. Наши сокровища. А ровная поверхность служит столом. На нём расстелена большая, подробная карта нашей страны, на ней виднеются сделанные рукой наставницы кривые заметки и линии, сверху наброшены исписанные чернилами бумаги, раскрытая тетрадь. Один угол придавлен стопкой листов, ещё один толстой папкой с документами Делрегайта, третий завален канцелярскими принадлежностями, другой — глиняным кувшином с водой и стаканом. Зная, какой небрежной бывает девушка в таких делах, могу сказать, что это рискованно.

Опрокинет ещё, тогда придётся идти в ближайший город и покупать новую. Я уже было хотел подойти и переставить всё так, чтобы было аккуратно и ей удобно делать свои изыскания, но вспомнил, что сейчас я здесь не просто так. Вспомнил сердитый взгляд тёмно-синих глаз и виновато опустил голову, так и замерев, не осуществив своего намерения.

— Джинно, это не может продолжаться вечно, — голос звучит мягко, заставляя меня нерешительно поднять на неё глаза. — Ты сам себя изводишь тем, что отрицаешь очевидное. Этел один из нас, и мы должны за ним присмотреть.