Истории о Призрачном замке. Предвестники. Книга вторая.

Гектору стоило больших усилий уговорить Даку Кад-Хедарайю привести себя в порядок, прежде чем бросаться искать неизвестно что. Он не смог добиться от нее вразумительного объяснения произошедшего, поэтому оставил любовницу в покоях Хранителя отмывать кровавые пятна, а сам разыскал Авеля. Вернувшись в свою башню, он обнаружили Макса, который ждал в гостевом зале. Тридцать четвертый сказал, что будет сопровождать их, поскольку чувствует, что так будет правильно. Гектор только кивнул и устроился в кресле.

Когда Черная Пантера вышла из ванной, на ходу вытирая черную кожу белым банным полотенцем, мужчины сидели, тихо переговариваясь. Макс скромно потупил взгляд, Авель же, напротив, с интересом принялся разглядывать ее обнаженную фигуру. Женщина ухмыльнулась и замоталась в полотенце.

– Иди сюда, вор.

Парень выбрался из объятий кожаного дивана и осторожно приблизился. Она сказала:

– Слушай меня внимательно. Мне нужно найти одно место. Это в Морантане. Мне известно, что там пахнет кислыми яблоками, смолой, паклей, морем, блевотиной и мылом.

Вор задумался.

– Яблоки… Неподалеку делают сидр или держат скотину. В городе есть четыре места, где гонят яблочное вино. Возле каждых ворот по две большие конюшни, итого шестнадцать. Запах моря разносится далеко, его можно почувствовать даже в центре города.

– Смола, там пахнет горячей смолой.

Авель кивнул.

– Не знаю, что это значит. Насчёт блевотины – любой бедный район может похвастаться такими ароматами.

– Значит, богатые кварталы отпадают, это сужает поиски – вставил Гектор. Вор продолжил рассуждения:

– Мыло – возможно, рядом прачечная. Но в бедных районах много частных прачек, которые стирают обосранные господские портки. Возможно, есть что-то ещё?

Черная Пантера сказала:

– Звон колокола. Рядом собор или часовня, источник звука довольно близко.

Беззвучный вздохнул:

– Этого добра в Морантане хватает с избытком. Боюсь, я не смогу определить место.

Макс с опаской посмотрел на Даку Кад-Хедарайю и пару раз кашлянул, привлекая ее внимание. Она сказала:

– Говори, убийца. Не бойся, я тебя не съем.

Тридцать четвертый ответил:

– Я никогда не был в Морантане, но в моём мире паклю и смолу использовали, чтобы конопатить лодки. Потом появились более удобные материалы, но раньше…

Хронвек заметил:

– Возможно, рядом доки.

Вор щёлкнул пальцами, воскликнув:

– Я знаю, где это! Притон однорукого Зуги! Это прямо напротив верфи, там наливают самый отвратительный сидр в мире, и хозяин гонит его прямо на заднем дворе. Он скупает порченые яблоки у купцов в порту, по дешёвке. Рядом бардель страшной Васки, ее девки ночью торгуют телом, а днём стирают белье. И облевано все вокруг, не сомневайтесь. Пойло дядюшки Зуги через полчаса начинает проситься наружу, уж я-то знаю!

Черная Пантера спросила Гектора:

– Сможешь туда попасть?

Он погладил пальцами подбородок и кивнул:

– Я был на набережной залива Четырех Цепей. Думаю, это недалеко оттуда.

Черная Пантера не ответила – она скинула полотенце и торопливо одевалась.

Залив Четырех Цепей был основной точкой прибытия и отправки всех грузов, поступающих морским путем в Морантану. У длинных, выходящих на глубину причалов, стояли ладьи, фрегаты, баркасы, баржи, галеры из Чизурии и даже драккары, прибывшие с севера. На широкой пристани разгружались, сразу продавая товар, десятки снабженцев, капитаны ругались с работниками порта за цену на место у причала и обслугу днища, матросы искали работу или выпивку, в зависимости от того, как давно они приплыли в город. Шлюх нигде не было, они отсыпались после ночной смены, и только напротив заведения однорукого Зуги, которое местные называли Рыгаловкой, можно было увидеть белые женские ягодицы, сверкающие из-под сорочек – это шлюхи из публичного дома Васки полоскали тряпки в корыте. Обычно стиркой занимались девочки, которым не досталось ночью клиентов, а поскольку жить на что-то было надо, страшная Васка давала им возможность заработать на оплату койки и кормежки. Она сама когда-то голодала, сидя без гроша в кармане – неказистую косоглазую девку мало кто привечал, и, пока об ее талантах не пошел слух среди моряков, страшная Васка частенько драила полы в трактирах, чтобы свести концы с концами. Поэтому, когда она, наконец, умудрилась устроить собственное гнездо в порту рядом с верфью, первое, что она сделала – организовала прачечную. Так что каждое утро рядом с домом любви “Перченая устрица” можно было обнаружить двух-трех унылых проституток, усердно застирывающих пятна на панталонах.

Авель двигался среди всей этой суеты уверенно, как рыба в воде. Ловко уворачиваясь от грузчиков, смердящих рыбой, он скользил по пристани, стремительно и незаметно приближаясь к заведению однорукого Зуги. Глаза вора цепко следили сразу за всем – он видел двух вышибал из банды Гуннара Бороды, которые совершали дневной обход, вытрясая из рыбаков положенную за охрану часть прибыли от продажи рыбы, видел щипачей, слоняющихся вдоль деревянных стен портовых складов. Беззвучный сразу заметил и Совку, которую прозвали Паразиткой за то, что она болела, наверное, всей известной и неизвестной медицинской кафедре Сарабата заразной дрянью. На нее клевали разве что залетные моряки, которые еще не слышали об удивительных последствиях жаркой и дешёвой ночи с Паразиткой. Если бы в Сарабате о ней узнали, наверняка пожелали бы изучить этот феномен – девушка совершенно не страдала от заразы, которой награждала своих клиентов.