Деперсонализация

— Девушка, вы потерялись? — раздался смеющийся мужской голос.

Я оглянулась и увидела Дмитрия, заместителя по общим вопросам в организации моего мужа.

— Лиза?.. — он замолчал, явно не понимая, что происходит.

— Где Алексей?

Дима растерялся.

— Сейчас я позвоню ему. Он где-то с новыми партнёрами обсуждает тонкости проекта.

— Не нужно. Принеси мне виски, пожалуйста. Со льдом.

— Без содовой?

— Я ведь сказала, со льдом.

— Понял, сейчас сделаю.

Он растворился в толпе отдыхающих, а я продолжила осматривать территорию в поисках супруга.

Из боковой двери вышел Алексей

Рядом – эффектная брюнетка. Она смотрела на него снизу вверх.

Слишком внимательно.

Я почувствовала, как внутри что-то резко сжалось.

Когда он увидел меня, улыбка исчезла с его лица. Я подняла руки, растопырив пальцы, словно фейерверк.

— Пуф!

— Держи, — протянул мне бокал Дима, наблюдая, как меняется лицо моего мужа.

— Это те самые «новые партнеры»? Ничего такие. Симпатичные. А почему во множественном числе? Где-то под боком ещё одна?

— Это жена нового партнёра. Он сейчас выйдет. Лиза, ты всё неправильно поняла.

— Куда уж мне? Где правильно — а где Лиза? — Я подмигнула Диме и сделала глубокий глоток виски. Лёд звякнул о стекло. Виски обожгло нёбо. Я едва не закашлялась.

— Постучать по спине? — уточнил Дима.

— Я тебе сейчас постучу, — бросила я, даже не повышая голоса.

— Да я что? Я так просто.

Я выпила остатки напитка, оставив только лёд звонко стучать о стенки стакана.

— Принеси ещё.

Дима схватил мой стакан и быстро исчез в толпе. Лёша, оставив свою спутницу, медленно, но уверенно пробирался ко мне.

— Ты как сюда добралась? – голос его стал жёстким.

— На машине.

— За рулем? Ты с ума сошла? Ты полгода не водила. И твоё состояние…

— Со мной всё в порядке. Я тебе помешала?

— Я в бешенстве! Ты могла сказать, что поедешь? Я бы подождал.

— Ты меня даже не спросил, хочу я или не хочу.

— Всё, дома поговорим. Пойдём представлю тебя новым партнёрам.

— Это той брюнетке, которая смотрит на тебя так, будто ты её личный бог?

— Нет, она не партнёр. Это жена Геннадия Петровича. Он новый партнёр.

— Странно. Я не заметила, чтобы он выходил из той же комнаты что и вы с леди. Она ведь Леди?

— Я не уточнял. Лиза прекрати немедленно. Что с тобой творится?

Неожиданно выскочивший, как чёрт из табакерки, Димка, сунул мне в руку стакан с виски и тут же попытался раствориться в толпе, но был пойман Лёшей.

— Куда ты ей носишь эти стаканы? Она сутками спит. Ей нельзя пить. Она на антидепрессантах.

— Чарующая смесь, — улыбнулась я и успела сделать глоток прежде, чем Лёшка отобрал у меня стакан.

— Ещё и чистый, — пригубил он мой напиток, — вы с ума сошли?

Димка пытался оправдаться, а я разглядывала потолок.

— Пойдём, — взял меня муж под локоть и подтолкнул в направлении оставленной им брюнетки, — Геннадий Петрович задержался в бильярдной поговорить по телефону. Откуда у тебя эта ревность? Я тебя не узнаю.

— Зато я начинаю узнавать тебя.

Глава 4

Спину ломило. Кости будто налились свинцом.

Я попыталась перевернуться на бок – тело не слушалось. Онемение накрыло, как волна.

— Подъём, барышни! — Раздался грозный голос.

Я открыла тяжёлые веки и посмотрела по сторонам. Светка сидела на краю моей койки, прислонившись спиной к стене.

— Чего не разбудила? — спросила я.

— Ты и так пол ночи корчилась, я тебя пожалела.

— А сама как спала? Выспалась? – я хрипло усмехнулась.

Нас вывели из камеры. И по узкому коридору провели в кабинет к следователю на допрос.

— Заходим по одной. Сами решайте, кто первая.

Мы переглянулись, я слегка махнула головой и пропустила Светку вперёд. Ночью в камере мы шёпотом прогоняли детали нашей истории. Заучивали мелочи. Путались. Снова повторяли.

Взяли немного правды из вчерашнего дня. Остальное придумали. А то, о чём лучше молчать, — это уже совсем другой разговор.

Светлану допрашивали тридцать минут, не больше. Дверь кабинета открылась резко, будто её толкнули ногой, и подруга вышла бледная, с потухшими глазами. Она не смотрела по сторонам — только села обратно на лавку и уставилась в стену, словно в ней можно было найти спасение.

Затем пригласили меня.

Я вошла в кабинет, стараясь идти ровно, не торопясь. Пол под ногами казался ватным. Воздух внутри был тяжёлым — смесь табачного дыма, дешёвого кофе и усталости. За столом сидел мой следователь. Он не поднял головы сразу — делал вид, что изучает бумаги, но я чувствовала: он наблюдает.

Я рассказала свою подготовленную версию. Слова текли ровно, почти механически. Каждую фразу я проговаривала в голове заранее, как заученный стих. Следователь слушал внимательно, иногда поднимал глаза и смотрел прямо в зрачки — не моргая, будто проверяя, не дрогнут ли они.

В коридоре по-прежнему ждали своей очереди парни, которых привезли вместе с нами. Сквозь приоткрытую дверь доносились их голоса — нервные, приглушенные.

Неожиданно дверь распахнулась с грохотом.

В помещение шумно вошли ещё трое парней в кожаных куртках. От них пахло морозом и улицей. Один из них держал в руках биту и лениво постукивал ею по столам, как будто проверял их на прочность.

Стук дерева о столешницу отдавался в висках.

— Ну что там у вас? — спросил следователь, не меняя интонации. — Сознался?

— Нет ещё, но уже скоро сдуется, — улыбаясь, ответил один из вошедших.

От его улыбки по коже пробежал холодок.

— Хорошо, — машинально пробормотал следователь, продолжая дописывать в протокол подробности моей истории.

— А у тебя тут что?

— Да всё нормально пока. Сейчас по второму кругу всех допросим только.

Сердце пропустило удар.

Я посмотрела на него и спросила, стараясь удержать голос:

— По второму кругу?

— Конечно. А вы как думали? — он усмехнулся и, бросив на меня беглый взгляд, добавил: — Сейчас мы сверим ваши показания и вызовем повторно тех, у кого будут расхождения. Следующий! — крикнул он в коридор. — А вы ждите. Ни с кем не общаться.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Всё понятно?

Я кивнула.

— Да.

Но внутри стало тревожно. Второй круг означал, что они что-то ищут. И почти наверняка найдут.

Я вдруг отчётливо почувствовала, как усталость сменяется холодной собранностью. Если они сверяют показания — значит, где-то есть трещина.

Я вышла в коридор. Светка сидела в самом конце лавки, сжав ладони между коленями. Подойти к ней я уже не могла. К нам приставили смотрящего — крепкого парня с пустым взглядом. Он стоял, прислонившись к стене, и лениво скользил глазами по нам, но я понимала: ни один шаг не останется без внимания. Ни парни, ни мы с подругой не имели права даже обменяться словом.

Коридор казался бесконечным и давящим. Лампочка под потолком мигала, свет был желтоватый, уставший. Где-то в глубине хлопнула дверь, кто-то кашлянул. Время будто замедлилось.

Парней допрашивали по очереди. Один заходил — другой выходил. Лица у всех были одинаковые: напряжённые, осунувшиеся. Следователь вышел и озвучил список свидетелей. В нём были все, кроме меня и ещё одного допрашиваемого.

Я почувствовала, как в животе неприятно сжалось.

Время подбиралось к восьми вечера. Стрелка на часах будто нарочно двигалась медленно. Я смотрела на них слишком часто — так часто, что казалось, это заметно всем.

— Все, кого назвал, вы можете быть свободны. Если будет необходимо — мы вас вызовем повторно.

Люди начали подниматься, кто-то облегченно выдохнул. Нерешительно удаляясь, Светка испуганно посмотрела на меня. В её взгляде было больше вопросов, чем слов. Она подняла руку к уху и едва заметно показала жестом: «позвони».

Я кивнула.

Следователь повернулся к оставшимся.

— Девушка последняя пойдёт. Ты заходи, — обратился он к молодому парню, оставшемуся рядом со мной.

«Что этот малолетний идиот там наболтал?..» — закрутилось у меня в голове. Я почти не знала его. Один из новеньких. Допрашивали его дольше всех — стрелки на моих часах уже показывали одиннадцать вечера.

Он вышел из кабинета, не поднимая глаз, и быстрым шагом покинул коридор. Ни на кого не посмотрел. На меня — тем более.

Сердце забилось чаще.

Я подошла к кабинету.

— Можно заходить? — осторожно, заглянув внутрь, уточнила я.

— Нет, немного подожди. Я позову, — не поднимая головы, ответил следователь.

Дверь снова закрылась перед моим лицом. Я осталась в коридоре одна, если не считать тех, кто делал вид, что меня не замечает.

Через несколько минут в кабинет вернулась троица, которая всё это время проводила допрос в соседнем помещении. Оттуда почти без перерыва доносились крики, глухие удары и шум, смысл которого я не понимала или не хотела понимать. Один из них по-прежнему держал в руках биту. Он крутил её в ладони, словно привычную вещь, и от этого было не по себе.

«Тоже следователи. Допрашивают кого-то…» — монотонной строкой бегала мысль в голове. Я повторяла это как мантру, чтобы не позволить воображению дорисовать лишнее.

— Заходи! — крикнули они.

Я сжала вспотевшие ладони и шагнула внутрь. Воздух в кабинете показался тяжелее, чем раньше. Я машинально повернулась, чтобы закрыть за собой дверь, но чья-то сильная рука остановила меня.

— Не нужно, я сам, — спокойно проговорил парень. — А вы проходите.

Его ладонь на секунду коснулась моей — сухая, теплая, уверенная. От этого прикосновения я почувствовала себя ещё меньше.

Я села на тот же стул, спиной к стене — тот самый, на котором меня допрашивали утром. За этот долгий день я уже успела изучить его скрип, неровную спинку и холод металла под ладонями.

Стул казался жёстче, чем в первый раз. Или это спина ныла сильнее.

— Рассказывайте всё заново, — обратился ко мне следователь.

Голос у него был спокойный, почти равнодушный. Но именно это и пугало больше всего.