Хуррит 3

Добравшись до восточного угла южной стены, подал знак остановиться: до сторожевых башен было меньше ста метров. Не знаю, что так веселило хеттов, но до нас периодически долетали взрывы хохота.

– Они все в одной башне, – шепнул Шулим, сидевший рядом со мной, прижимаясь к внешней стороне стены.

– Ты уверен?

– Да, – молодой хуррит считался хорошим охотником, недаром и в скалолазании оказался лучшим. То, что стража в одной башне облегчало задачу. На западной, безопасной для Нарриша стороне, в башнях было всего четыре стражника. Восточная часть крепости, обращённая в сторону Митахни, наверняка охранялась лучше.

– Шулим и вы двое за мной, остальные ждите. – Шаг за шагом мы приближались к башне. Теперь я уже отчётливо слышал весь разговор. Весёлый голос рассказывал про последнюю битву с хурритами, хвастаясь насилием в отношении разграбленной деревушки. Про эту пограничную деревушку, разграбленную хеттами, я слышал много ужасных историй. Хетты, убив мужчин, изнасиловали женщин и потом убили их, не пощадив даже беременных. После того нападения хурриты разбили большой отряд хеттов, но отступили перед Нарришем – крепость оказалась неприступной.

– По моей команде, – мы находились в десяти метрах от башни. Дальше ползти не представлялось возможным – факел на стене отбрасывал яркое пятно, из башни этот пятачок отлично просматривался.

– Вперёд!

Вскочив на ноги, в три прыжка преодолел расстояние до башни, врываясь внутрь. Слева и справа от меня ворвались мои воины. Стража хеттов не ожидала нападения: шестеро воинов лежали, вытянув ноги, слушая рассказчика. Толстый хетт, оказавшийся обладателем весёлого голоса, сидел на краю топчана. Первым успел ударить я: рассказчик замолк на полуслове. Лежавшие начали вскакивать, но Шулим и двое хурритов оказались проворнее. Лишь один из хеттов успел вытащить меч из ножен, но мой кинжал пробил ему печень. Весь бой занял не больше полуминуты: застигнутые врасплох хетты, даже не успели подать голос и поднять тревогу.

Выйдя из башни, подал знак рукой остальным:

–Тихо спускайтесь во двор и открывайте ворота. – Сняв с крепления факел, несколько раз описал им широкий полукруг над головой. Этаби не мог не видеть сигнала, хурритам понадобится около двух минут, чтобы оказаться у ворот. На востоке заалел краешек неба, знаменуя новую эпоху – тактику диверсионного взятия крепостей.

Я так и остался у восточных ворот, направляя действия воинов: лучников погнал на стены по всему периметру, чтобы отстреливали всех вооружённых хеттов. Этаби и Шулим возглавили два отряда спецназа: зачистка Нарриша началась. Большую часть воинов врага взяли тёплыми, но вторая казарма хеттов услышала звуки боя и крики людей. Они даже успели напялить доспехи и организовать подобие клина. Но лучники со стен безжалостно расстреляли всех хеттов.

Нарриш перешла под полный контроль всего за полчаса: последних скрывавшихся врагов находили в домах у гражданских. Ещё во время марша предупредил о недопустимости в отношении мирного населения. Мой запрет понравился не всем, хурриты помнили судьбу своей деревни, но оспаривать никто не осмелился.

– Арт, крепость наша, – Этаби резко осадил коня, соскакивая на землю. – Такого никто ещё не делал, брат, но ты смог!

– Это только начало, самое трудное ещё впереди, – умерил пыл друга, – скажи воинам, чтобы всех жителей крепости выводили через западные ворота, нам не нужна «пятая колонна» в тылу.

– Какая колонна? – не понял хуррит моих слов, но, видя, что я не отвечаю, ускакал выполнять приказ.

Солнце ещё не достигло зенита, когда последний житель Нарриша покинул крепость. Я насчитал порядка двух сотен женщин, детей и стариков, потянувшихся человеческим ручейком на запад. Шулим и Этаби успели сосчитать потери врага: девяносто восемь вооружённых хеттов было убито, при этом мы потеряли всего двоих лучников, имевших неосторожность спуститься во двор. Было легко ранено семеро моих воинов и один тяжелораненый, который умер после полудня.

Мы загнали внутрь крепости обозы с продовольствием и запасом стрел. Хурриты жаждали отметить славную победу взятия крепости, но у меня были иные планы. К вечеру беженцы из Нарриша достигнут поселений хеттов. К утру в Хаттуше будут знать про взятие Нарриша. Через сутки – полторы, если хетты не смирятся с потерей крепости, здесь появится конница врага. Ещё день, и подтянутся основные силы Супилулиума.

– Этаби, Шулим, – подозвав к себе обоих командиров, вышел из крепости через западные ворота. – Нам надо перекрыть тропу под южной стеной, чтобы враг не мог здесь пройти.

– Зачем? – синхронно спросили оба командира, – пусть придут и попробуют сразиться.

– Наша цель не в этом, – глубоко вздохнув, начал излагать свой план. По мере рассказа на лицах собеседников проступало понимание. План был прост: закрыть проход по тропе у южных стен. С северной стороны неприступные скалы не давали противнику возможности атаковать. Пространство с западной стороны, откуда будут наступать хетты, ограничено пропастью и скалами, нивелируя численное превосходство противника. Заблокировав проход по тропе вдоль южной стены, я получал возможность бросить все свои силы на защиту всего одной стороны крепости – западной.

Ещё следовало поднять зубцы по внешней стороне западной стены, чтобы можно было стрелять из лука в полный рост. Это я планировал сделать, собрав щиты из дверей и топчанов крепости.

– А как мы закроем тропу? – не выдержал Этаби.

– Камнями, – я показал на валуны рядом с крепостью. Хетты, построив Нарриш, расчистили тропу с юга. Для этого им пришлось растаскивать огромные валуны, они и теперь находились недалеко, разбросанные вдоль стены, у пропасти и при подходах. Если собрать их все вместе, получится труднопреодолимая преграда. Пеший воин сможет на нее вскарабкаться, но сделать это под градом стрел из крепости будет крайне трудно.

– Когда начнем? – Этаби смирился с тем, что празднования крепости не будет.

– Сейчас у нас время только до завтрашнего вечера. Возьмите волов из крепости, используйте лошадей, но тропу надо перегородить и как можно сильнее. Как закончите с этим, присоединяйтесь ко мне, я буду с частью лучников делать щиты для стены.

Работа закипела: всё, кроме охраны восточных ворот, приняли участие. Мычали волы, ржали лошади, ругались люди, но работа шла. Отобрав три десятка лучников, прошёлся вместе с ними, снимая двери с домов, вытаскивая топчаны на улицу. Покинутые жильцами дома подвергались разграблению: я видел, как лучники тащили все, что попадётся под руку. Но таков закон войны, запрети я это, точно может дойти до бунта. Моё решение выпустить всех жителей из крепости не вызвало восторга у хурритов.

– Карс, Сатриш, найдите кузницу. Несите гвозди, скобы, любые вещи, которыми можно скреплять доски.

Ещё двоих лучников послал на поиски ремней, верёвок. Все эти двери, топчаны и доски не представляли защитного барьера, если их не связать и не скрепить с зубцами внешней стороны стены. Со стены видел, как Шулим и Этаби со своими воинами, волокли валуны, используя людей и скотину. Несколько обломков скалы, что висели у пропасти, уже удалось передвинуть на тропу. До темноты было далеко, но уже сейчас тропа представляла собой проблему для всадников. Однозначно, что атака конников и их прорыв по южной стороне исключён. Но единичные всадники и пешие воины ещё могли преодолеть этот лабиринт камней.

После успешного и практически бескровного взятия Нарриша, мой авторитет в глазах хурритов, взлетел до небес. Запрети им Шутарна истребить гражданское население крепости, ему бы бросили вызов. Но я был чужестранцем, и это уже вторая победа под моим руководством. Ничто так не укрепляет авторитет командира, как успешный бой.

Работали до темноты, не прерываясь на приём еды. Когда солнце скрылось за горизонтом, оглядел сделанное: тропа представляла крайнюю трудность даже для одиночного пешего воина. А с учётом того, что она проходила под самой стеной – непрошеного гостя встретит град стрел. С «наращиванием» высоты внешнего края крепостной стены, дела обстояли немного хуже. Наспех сколоченные щиты уже закрывали половину всей стены, но всё равно оставались довольно большие просветы. И почти половина стены ещё оставалась незакрытой.

Гонца к Шутарне я послал сразу после взятия крепости: правитель должен был прислать дополнительно запас стрел, еды и воды. В самой крепости имелся колодец, но качество воды в нём оставляло желать лучшего. Кроме колодца, жители Нарриша собирали дождевую воду. В двух местах над северной стеной нависали скалы, под которыми находились огромные медные чаны для сбора воды. Запасы еды в крепости имелись – в одном из подвалов «казармы», нашлось сушеное мясо, подвешенное на балках, бочки с сыром в рассоле, и двадцать три больших мешка с пшеницей. Во второй «казарме» запасы были скромнее и состояли в основном из бобовых культур. В домах местных жителей тоже нашлась еды, но в основном это были сыры, чечевица и сушеные финики.

Что меня удивило – это отсутствие коз или овец, хотя волы и лошади в крепости имелись. Животные содержались в восточной части крепости. Проблема отсутствия мелкого скота объяснилась довольно быстро: воины нашли местного жителя, не покинувшего крепости. Пожилой мужчина без ноги прятался в куче сена и был обнаружен случайно. С его слов в Наррише имелась большая отара овец и коз, которых несколько дней назад отогнали на высокогорное пастбище.

– Арт, люди сегодня хорошо сражались и работали. Мы нашли «чагар» в одном из подвалов, ты не против, если они отметят победу?

– Не против, но не забудь удвоить караулы на стене. И напомни им, что с утра снова надо работать, надо докончить укрепление стены.

«Чагаром» хурриты называли пиво, да и любой перебродивший напиток, содержащий алкоголь. В Вешикоане были знакомы с вином, поставляемым из Египта, его так и называли « фурал чагар».

– Приходи, посидим с воинами, они тебя очень уважают, – Этаби ушёл, оставив меня на стене. Сгустившиеся сумерки не позволяли видеть пространство перед западными воротами и стеной. Именно с этой стороны придут хетты: я ещё днём основательно изучил эту сторону. Ущелье простиралось на запад почти на километр, достигая в самом широком месте трёх сотен. Непосредственно перед крепостью ущелье сужалось: ширина здесь не превышала ста пятидесяти метров.

Ещё раз удивился прозорливости хеттов, построивших крепость в таком удачном месте. Даже многократно превосходящие силы противника теряли здесь своё преимущество. На дистанции выстрела из лука по крепости не могло поместиться более трёх сотен человек. Если у Супилулиума нет осадных машин, в чём я сильно сомневался, мы успешно сможем противостоять его многочисленной армии, сковывая их желание прорваться на земли восточного соседа.

Подкрепления в виде оружия и ещё какого-то количества воинов от Шутарны, я ждал не раньше чем через два-три дня. Но даже имевшихся сил и запасов стрел хватит на войну в течении пару недель. Запасов еды тоже хватит на этот период, а если экономить, можно протянуть и месяц. Кроме того, в Наррише оставалось семь волов и три десятка лошадей, что могли послужить пищей в случае необходимости. Допрос калеки насчёт высокогорного пастбища, куда отогнали овец и коз, не обрадовал. Пастбище находилось на севере в трёх днях пути: слишком далеко и в сторону хеттских земель.

Пройдясь по периметру стены по всей крепости, лично проверил стражу. Хурриты были на месте, хотя облизывались, глядя на пирующих во дворе товарищей. Побеседовав с каждым патрулём, напомнив о важности нашей миссии, спустился, чтобы присоединиться к Этаби с воинами.

– Арт, – единым выдохом встретили меня воины, вскакивая с мест.

– Сидите, вы заслужили отдых. Славно бились и хорошо поработали.

– Когда мы пойдём на врага? – задавший вопрос воин был ещё совсем юн. Бородка только начала пробиваться на юношеском лице, но глаза горели азартом и желанием битв.

– Мы будем ждать их здесь, – на лицах воинов отразилось разочарование после моих слов.

– Наша задача важнее одной или двух успешных битв, – мне приходилось вставлять слова из языка хеттов, но меня понимали: – Мы остановим здесь хаттов, не дадим им прорваться на земли хурре и будем их убивать столько, что земля вокруг крепости покраснеет от крови.

– Арт, Арт, – поднимая свои плошки, кубки и чарки, хурриты с ликованием встретили слова про количество врагов, которым суждено встретить смерть. Мне протянули чашку с «чагар» – медная утварь, украшенная резной работой.

– Нашли в доме жреца, – пояснил Шулим, – но больше поживиться нечем, бедно хатты здесь жили.

– Это пограничная крепость, в основном здесь жили члены семей воинов, – полюбовавшись работой мастера, залпом выпил, чувствуя, как разливается по пищеводу горчащая жидкость. – Придёт время, и возьмём Хаттуш, там будет чем поживиться.

– Там каждый второй богач и ест из серебряной посуды, – вставил Этаби, порядком захмелевший от выпивки. Завладев вниманием воинов, мой друг минут пять рассказывал о несметных богатствах столицы хеттов. Шулим, к моему удивлению, не пил совсем. Пока мы сидели, командир второго отряда куда-то исчез и вернулся минут двадцать спустя.

– Проверял дозоры, – ответил Шулим на мой немой вопрос. Я внутренне поздравил себя, что не ошибся с его назначением. Если Этаби относился к должности командира как к обязанности, Шулим воспринимал как награду.

Самым лучшим домом в Наррише оказалось жилище жреца – даже двери здесь были нетронуты.

– Почему двери не сняли?

– Я сказал, что это будет твой дом, и все согласились, – ответил Шулим, провожавший меня к новому жилищу.

– Ты и Этаби тоже живите здесь, пока мы крепости.

– Твоё слово закон, – слегка наклонил голову хуррит, отдавая команду двоим воинам организовать стражу у дома.

– Не надо, пусть отдыхают, – но Шулим проявил упорство, заявив, что охрана предводителя, почетная обязанность для воинов. Я слишком устал, чтобы спорить, да и «чагар» давал о себе знать. Не снимая сапог, завалился на первую кровать, что встретил в комнате и практически сразу уснул.