Прометей: Владыка моря

Глава 4. Санчо, ты космос

Остаток дня и весь следующий день занимался контролем работ по восстановлению инфраструктуры Плажа и хижин жителей. Ураган поднял большое количество пыли и песка, которая по мере ослабления ветра садилась на землю, попадая на поля с посевами, в колодцы. Несмотря на то, что колодцы всегда закрыты деревянными ставнями, песок и пыль проникли внутрь. С колодцами проблем не должно быть: пыль и песок осядут на дне, поля тоже сами очистятся от пыли и песка. Самым главным вопросом оставались хижины и продовольствие.

Велел отнести большое количество веревок вождю Наа, чтобы его люди могли сплести новые сети. Когда навестил причал, приятно удивился темпами восстановительных работ на этом сильнее всего пострадавшем участке. Около двадцати хижин уже возведены, над остальными шла работа. Вытащенная на берег «Акула» завалена на правый борт, под левым стоят упоры, не давая драккару завалиться на песок, и его скоблят с десяток человек, подгоняемые непрерывными указаниями Тиландера работать тщательнее. Всего за год днище корабля облепили разнообразные моллюски, бурно растущие в теплой воде водоросли тоже внесли свою лепту.

Я не стал подходить и прерывать их работу, махнув рукой американцу, чтобы не отвлекался. Следующим по плану навестил участок, где располагались кузня и печи. Здесь также кипела работа, Лайтфут, взобравшись на доменную печь, что-то ремонтировал. Куски кирпичей и доски ему подавал Рам, который при виде нас бросил все на землю и пошел навстречу. Он тепло потерся носом с Санчо и даже не удостоил взглядом Бера, на что мой командир спецназа лишь фыркнул, пренебрежительно разглядывая увальня.

– Макс Са, – посчитав, что этого приветствия достаточно, Рам вернулся к работе, к радости американца, сорвавшего горло, прося подать ему шамотный кирпич и кусок металлической ленты.

– Невозможно с ним работать, сэр, постоянно приходится просить по десять раз, чтобы подал один предмет, – полушутливо, полусерьезно пожаловался Лайтфут, когда я подошел поближе.

– Может, возьмешь Санчо в подмастерья? – я наблюдал как изменилось лицо американца после такого предложения. Он сравнил габариты обоих полукровок и, видимо, пришел к выводу, что Санчо не даст на себя так кричать.

– Нет, сэр, Рам парень толковый, просто подгонять приходится, общий язык мы с ним находим, – отмахнулся от моего предложения американец, балансируя на верхушке домны.

– Какой язык вы находите? Английский или неандертальский? – захотелось потроллить парня, который мне очень нравился. Не в свои дела не лезет, инструмент и оружие делает качественные, да и в отличие от Тиландера, никогда не рвался домой.

– Язык русов, мы сейчас все русы, – не растерялся Лайтфут, принимая поданные Рамом кирпичи.

– Что с домной?

– Ничего серьезного, надо укрепить верх, ветер немного расшатал место выхода газов, – американец ловко вставил два кирпича в выемку и металлическими лентами стянул верхушку, плотно охватывая дымовую трубу, осторожно слез с печи и подошел ко мне, откидывая назад длинную челку, которая лезла в глаза.

– Вы просто, сэр, или у вас есть для нас задание?

– Вот посмотри на наброски монет, – я вытащил и протянул американцу рисунки.

Несколько минут Лайтфут изучал представленные рисунки аверса и реверса. Затем вернул мне листок со словами:

– Рисунки несложные, думаю, особых проблем не возникнет. Я думал над вашими словами и считаю, что нам лучше штамповать монеты методом прессования, раз они будут из свинца и меди.

– Будут и никелевые, достоинством побольше. Вот, смотри, – я снова показал на монеты с изображением римских цифр. – Это «бат», его делают из никеля. В одном бате будет двадцать «шей» из свинцово-медного сплава. Монеты надо делать разного размера, чтобы даже наощупь дикари понимали их номинальную стоимость.

– Какой формы должны быть монеты, сэр?

– Круглые, разве монеты бывают другой формы, Уильям?

– Если вы позволите, – американец опустился на корточки и провел две параллельные линии на расстоянии двух сантиметров друг от друга. Затем, вертикальными черточками, превратил их в квадратики одинакового размера. Я молча смотрел за его действиями, понимая, что сейчас последует пояснение.

– Если мы начнем делать монеты квадратной формы, то ускорим процесс, получив вдобавок безотходное производство. В таком случае, мы с Рамом куем полоску нужной ширины, которую зубилом разрубаем на нужное количество квадратиков. Так получаем заготовки, на них потом выбиваем рисунок с обеих сторон путем прессования подогретого сплава.

– А с круглыми так не получится?

– Сэр, это процесс куда более трудоемкий, а получить круглые монеты одинакового размера можно только литьем. Кроме того, потребуется еще и много форм, чтобы не отливать по паре монет за раз. И потом, все равно на них придется наносить рисунок. Вы получите производительность труда в несколько раз ниже. Но если вы настаиваете, то будем делать круглые, – Лайтфут отряхнул руки.

– Хм… меня вполне устраивают квадратные деньги. Как скоро получится приняться за работу?

– Можем начать прямо сегодня, но до процесса чеканки монет довольно далеко, – ответил американец и пояснил, заметив вопрос на моем лице. – Вы представили восемь рисунков разного размера. Нужно сделать шестнадцать матриц, на которых нужно получить выпуклый рисунок монет. И закалить эти матрицы так, чтобы многократное использование не меняло рисунок.

– Ясно, я оставлю рисунки, чтобы ты мог начать работу. Скажи мне, когда будет готов первый оттиск монеты, хочу видеть своими глазами. Еще раз пройдясь по размерам монет, мы остановились на том, что самая мелкая достоинством в 1 шей будет два на два сантиметра. С каждым последующим номиналом размер будет увеличиваться на пять миллиметров. Толщину монеты решили делать в пределах от одного до двух миллиметров. Трудно соблюсти абсолютную точность с несовершенством нашей техники.

После разговора с кузнецами, которым предстояло стать еще и монетчиками, направился к скотному двору. Здесь изменений особых нет, ураган практически не причинил вреда, если не считать сорванных крыш навесов, дававших тень животным. Двое мужчин и две женщины, имен которых я не помнил, спешно настилали новую кровлю. Немного задержавшись с ними и узнав, что все для ремонта у них имеется, вернулся во дворец, сопровождаемый Бером и Санчо.

Прогулка возбудила аппетит, но особенно еде обрадовался неандерталец. Когда он умял огромную порцию сушеного мяса и съел две миски чечевичного супа, на лице Нел отразились внутренние сомнения. Теперь она думала, не поспешила ли с переселением неандертальца во дворец, потому что Санчо почти всех оставил голодными. Но безопасность стоила таких жертв и, просветлев лицом, жена поинтересовалась у Санчо, не желает ли он добавки. Громко рыгнув, неандерталец отказался и, получив от меня заверения, что я никуда не собираюсь, отправился переваривать съеденное в свою комнату.

Бер тоже отпросился, мотивируя, что спецназ на сегодня наметил тренировки, и его присутствие обязательно. После разговора о женитьбе и сложности престолонаследия Нел затихла. Миа после трапезы сразу отправилась в свою спальню, стрельнув глазами. «Обойдешься, – злорадно подумал я, глядя как она виляет бедрами, – головой иногда надо думать, вот пока не поумнеешь – спи одна».

После обеда я прошелся к примыкавшей к крепостной стене с противоположной от базарчика стороны школе, сделанной по типу бревенчатого сруба, где встретил Зика: утренние занятия закончились, и сейчас он занимался приготовлением отваров для пострадавших во время урагана. Большая часть полученных травм – обычные ушибы, но русы верили в чудесную силу лечебных отваров. У «больницы» совмещённой со школой, толпилось человек пятнадцать. «Главное, чтобы такие толпы не собирались у питейных заведений», – внутренний запрет на пьянство сидел у меня в крови. Отец никогда не злоупотреблял спиртным, сам я тоже не большой любитель. Пить, конечно, приходилось, но после одной страшной попойки на первом курсе зарекся переходить норму в пять стопок водки или три бутылки пива.

– Зик, не надо всем подряд давать отвары, они привыкнут, потом будут бегать к тебе по каждой мелочи, – парень дернулся и, понизив голос, прошептал:

– Я знаю, Макс Са, но сейчас все верят, что после этого отвара у них несколько сезонов роста травы не будет ничего болеть.

– Именно поэтому тебе и говорю, что такими темпами они быстро поймут, что твои отвары им не помогают. Потом еще начистят тебе рыло в подворотне за обман, – часть слов Зик не понял, но общий посыл уловил, пообещав серьезнее относиться к выдаче «чудодейственных» отваров Макса Са.

Оба брата Нел: Раг и Бар сейчас находились в Форте. Раг привык там жить, ему нравилось чувствовать себя стоящим на страже наших границ. Периодически он приезжал в Плаж, и я всегда бывал ему рад. Бар совсем скис после моего пленения, и даже мое благополучное возвращение не смогло привести его в норму. Парень стал более замкнутым и большую часть времени проводил в Форте, хотя его жена Моа по-прежнему жила в Плаже. Он там сошёлся с другой женщиной и чаще всего спал или охотился. Дважды я говорил с ним, парень приходил в себя, но спустя время снова опускал руки и исчезал.

Лар тренировал воинов сразу за Рвом, заставляя их бегать при полном вооружении. Около двух часов я провел с Ларом, наблюдая за тренировками воинов. Служи он в российской армии, то непременно стал бы самым ненавидимым сержантом за придирки и задаваемые нагрузки.

Назад я возвращался уже практически в сумерках: слева и справа неслышной тенью скользили два спецназовца Бера, сопровождавшие меня, когда рядом не было их командира. Они никогда не обращались ко мне по своей инициативе, а молча делали свою работу.

Утром, во время завтрака, появился парнишка от Тиландера со словами, что «Акула» на воде и готова выйти в море по моему прибытию. Миа сидела насупленная, вчерашний отказ разделить с ней ложе ее явно не обрадовал. С другой стороны, за что я их виню? Что они могли знать о дворцовых переворотах и подковерной борьбе?

– Миа, собирайся, мы плывем охотиться на Зи, – обиженное выражение исчезло моментально, девушка рванула в спальню за своим копьем.

– Нел, приглядишь за детьми, если нужна помощь – позови Моа, она все равно бездельничает.

– Присмотрю, не переживай и будь осторожен, Макс Са, что-то неспокойно мне, словно беда будет, – она даже приложила руку к груди, давая понять, что тревога в ее сердце.

– Все нормально, эта охота практически у берега, мы быстро вернемся. Видишь, Санчо спокоен, значит опасности нет.

Санчо доел свою порцию и сидел с невозмутимым лицом, выражая абсолютное спокойствие.

– Ха (куда мы идем)?

– Ял, Да (за едой в Большую Воду).

– Ха (это хорошо), – удовлетворенно хакнул Санчо, поднимаясь с места. Миа уже спешила со своим копьем, сменив домотканую юбку на набедренную повязку из шкуры.

Когда мы подошли к причалу, Тиландер ждал только нас, а вся команда сидела на борту, лениво перебрасываясь словечками. Матросы, среди которых я заметил воинов из бывших Уна, приветствовали меня, вставая с мест. Американец сделал правильный вывод из покушения на Нел, и теперь команда драккара не состояла из одних только Выдр.

– Готовлю матросов из разных частей поселения, чтобы собрать команду для «Варяга», – озвучил увиденное мной Тиландер и ударил в гонг. Швартов отдали, и весла опустились на воду, драккар заскользил под мерные удары гонга. Выйдя из бухты, Тиландер немного прижался к берегу, и мы поплыли на север. Или мне так казалось, или на самом деле матросы поднаторели в гребле, но драккар буквально летел по воде.

Зи мы увидели спустя минут десять на своем обычном месте. Право нанести первый удар я предоставил Мие, и она дрожа от нетерпения стояла на самом носу. Животные паслись у самого берега на мелководье. Даже с учетом малой осадки, Тиландер не рискнул подвести драккар ближе пяти метров, опасаясь рифов. Вода прозрачная, и видно песчаное дно, но я не стал вмешиваться в работу капитана, ему виднее.

Миа метнула копье с расстояния в четыре метра, следом метнул я и еще трое матросов. Несчастная Зи попыталась выкарабкаться на берег, но получила слишком серьезные раны. Несколько раз она издала звук, похожий на плач ребенка, и уронила голову в воду. Два копья, что метали матросы, были гарпунами на веревках. Не теряя времени, пока акулы не почувствовали вкус крови, быстро подтянули животное к корме, и Тиландер ударил в гонг: надо спешить. За вторым животным вернемся после того, как это доставим в бухту. При возвращении скорость немного упала, приходилось преодолевать встречное течение, да и туша животного тормозила.

Через двадцать минут мы вошли в бухту, передав животное ожидавшим рыбакам, отправились на второй заход. Требовалось добыть минимум трех Зи, чтобы обеспечить всех мясом на несколько дней, пока снова не начнется ловля рыбы сетями.

И снова быстро преодолеваем около двух километров, чтобы последние пятьдесят метров до животных доплыть за счет инерции. Миа вопросительно смотрит на меня, и я, улыбнувшись, киваю:

– Хорошо, бей первой, – радость рыжеволосой красавицы велика, ее взгляд красноречиво говорит, что этой ночью от нее так просто не отделаюсь.

И в этот раз ее бросок безупречен: копье на треть входит в тело морской коровы, которую следом гарпунят двое матросов. Санчо с любопытством смотрит на морскую охоту, крепко держась одной рукой за мачту. Беру не нравится такой вид охоты, когда добывают беззащитное животное. Мне и самому претит убивать этих безобидных коров, но кормить людей надо в любом случае.

И второй раз мы успеваем уплыть, прежде чем на запах крови появились акулы. Когда вышли в третий и последний на сегодня заход, Санчо, сидевший до этого спокойно, разволновался. Мы огибали скалу, что глубоко вдавалась в море, защищая нас с севера, когда неандерталец вскочил и стал всматриваться в сторону юга.

– Что там Санчо? Га (опасность, беда)?

– Макш, Га (надо пойти туда), – рукой парень показывает на юг, в сторону предполагаемого Египта.

– Сэр, что с ним, он что-то чувствует, опасность? – Тиландер на этот раз смотрит на неандертальца другими глазами.

– Нет, не опасность. Но он просит изменить направление на юг, не понимаю почему.

– Санчо, что там такое? – смотрю парню в глаза и на миг замираю: я отчетливо вижу изображение странной лодки, похожей на сделанную из камыша, где на дне лежат два полуобнаженных тела.

– Сэр, вы меня слышите? – Тиландер трясет меня за плечо. «Что это было? Видение?» Бросаю взгляд на неандертальца и поражаюсь его бледности. – Сэр, присядьте. Вы бледны как привидение, – я наконец начинаю осмысливать слова американца. Снова бросаю взгляд на Санчо и в его больших карих глазах вижу смешинки, словно дикарь что-то пытается сказать мне. И буквально в следующую секунду понимаю, что видение мне показал неандерталец. Телепатия, мать ее? Но настолько четко видеть картину, которой нет в реальности?! Или я просто схожу с ума? Но почему Санчо так бледен, и его тоже не держат ноги? Делаю попытку встать, чувствую, как подгибаются колени.

«Что это было, откуда это видение, может у меня шизофрения?» – в голове полный хаос и неразбериха, болит так, словно голову стягивают железным обручем. Вдруг, в голове воцаряется тишина, и я практически чувствую на вкус просьбу о помощи на неизвестном языке: «Орц дал»! В этот момент Санчо теряет сознание, кулем свалившись на гребца и подминая его под себя.

Глава 5. Алолихеп

Неандерталец, теряющий сознание – в своей жизни я не видел ничего более удивительного. Даже пролет МКС через «червоточину» и мое попадание в прошлое другой Земли могли иметь более логическое объяснение, чем неандерталец, теряющий сознание. На подгибающихся ногах я добрался до Санчо, пощупал пульс: он был хорошего наполнения, но слегка частил. Брызнул ему в лицо водой, но никакой реакции. Пришлось слегка похлопать по щекам: Санчо открыл глаза и сразу постарался встать, но ему это не удалось. Однако через минуту неугомонный дикарь все-таки стоял на ногах, слегка покачиваясь.

– Макш, Га (надо идти туда), – снова направление на юг. Картина необычной лодки, в которой лежали два мертвых или живых тела, снова возникла в мозгу. Но на этот раз её образ я вызвал сам. И эти необычные слова, «орц дал» прозвучали тогда так отчетливо, что я мог их повторить с соблюдением интонации.

– Герман, пойдем на юг, там что-то есть. Санчо не стал бы так настойчиво этого просить без веских причин. На всякий случай заряди обе баллисты, неизвестно с чем нам придется столкнуться.

Тиландер отдал команду, левая сторона весел уперлась в воду, правая подгребала, пока нос драккара не уставился на юг. Снова гонг, и драккар рванулся вперед, моя слабость прошла, хотя голова еще болела. Ухватившись за бушприт, вглядываюсь вдаль, но кроме безбрежного моря ничего не вижу. Около часа драккар идет на очень высокой скорости, которую американец с помощью лага определил в двенадцать узлов. Но даже сильные и выносливые дикари не могут грести долго на пределе своих сил. Скорость начинает падать на глазах, а в лазурных водах моря нет ничего похожего на лодку.

– Герман, пусть гребцы отдохнут, минут десять пойдем на средней скорости, если ничего не встретим – поворачиваем назад. Санчо продолжает вглядываться вдаль и вдруг радостно восклицает:

– Ха (там)! – теперь направление его руки указывает на юго-запад. Сколько я и американец ни всматриваемся – мы ничего не видим. Бер, словно обезьяна, карабкается на мачту и секунд двадцать разглядывает море по направлению, что показывает Санчо.

– Вижу, – кричит он сверху.

– Что там, Бер?

– Не знаю, Макс Са, темное, очень далеко.

Тиландер корректирует курс, гребцы сами с удвоенной силой налегают на весла, пытаясь скорее достичь того, что так встревожило неандертальца. Они все помнили, как позавчера Санчо не дал нам выйти в море, и понимали, что именно ему обязаны жизнью. Через пару минут мне показалось, что я тоже вижу темное пятно на воде. Прошло еще около десяти минут, прежде чем я понял: на воде качается та самая необычная лодка, которую я увидел в своей голове. С этим видением еще предстояло разобраться, бросил взгляд на неандертальца-телепата, расплывавшегося в улыбке по мере нашего приближения к лодке.

Минут через десять мы приблизились настолько, что смогли рассмотреть необычную конструкцию, медленно дрейфовавшую на запад. Лодка походила на полумесяц, рога которого обращены вверх. Около семи метров в длину, корма и нос одинаковые и смотрят вверх почти под прямым углом. В середине лодки возвышается небольшая мачта без паруса. Нос и корма узкие, но в середине лодки расширялась почти до двух метров.

Еще пару минут и мы уже почти вплотную приблизились к странной конструкции, борта которой сделаны явно из растения похожего на тростник. «Папирус» – возникло в голове название. С кормы и носа на верхушку мачты шли веревки, видимо, придававшие устойчивое положение мачте.

Прозвучал гонг, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Весла подняли из воды, и «Акула» по инерции проскользила около десяти метров, пока не поравнялась с лодкой. Перегнувшись, я схватился за борт, сразу почувствовав, что его край липкий. Несколько рук помогли пришвартовать лодку к драккару, и только тогда я смог встать, чтобы заглянуть внутрь. Несмотря на скромные размеры плавсредства, оно имело подобие палубы на носу и на корме. Два темно-коричневых тела, облаченных в некое подобие ткани или тонкой шкуры, лежали неподвижно. Борт лодки немного возвышался над нашим, но это не помешало Беру первым перескочить на чужую посудину.

– Макс Са, здесь только эти двое, больше никого нет, – мой телохранитель давал понять, что спрятавшихся воинов нет. Очутившись в лодке, я опустился рядом с телами, пытаясь нащупать пульс. Только сейчас заметил, что это парень и девушка. Пульс прощупывался у обоих, нитевидный, учащенный и прерывистый. Растрескавшиеся губы и солнечные ожоги по всем оголенным частям тела говорили о том, что люди несколько дней провели без воды.

– Герман, передай мне воду, – американец протянул небольшой кожаный бурдюк: смочив пальцы рук, поочередно смочил потерпевшим губы, затем попробовал смочить рот. Когда смачивал повторно, девушка рефлекторно попробовала сделать глотательное движение. Обрадовавшись, попробовал ей влить несколько капель из бурдюка: она закашлялась и открыла глаза.

– Ра, – еле слышно прошелестело с ее губ, и глаза закрылись. Грудь девушки, прикрытая необычной тканью, похожей на циновку, вздымалась. Осторожно положив ее голову обратно на дно лодки, принялся за парня. Парень после нескольких попыток даже сделал небольшой глоток, но глаза так и не открыл. У обоих налицо сильное обезвоживание, пощупал снова пульс, вроде хуже не стало. Подождав еще около десяти минут, еще раз предпринял попытку дать по глотку воды. На этот раз оба выпили по паре маленьких глотков практически не поперхнувшись.

– Герман, их нужно перенести на «Акулу» и накрыть от солнца, у них и так очень сильное обезвоживание. Лодку бери на буксир и возвращаемся домой, – оба найденыша не пришли в себя, пока мы их переносили на драккар. Лодку необычной конструкции закрепили тросом, и драккар пошел к Плажу средним ходом. Берег в виде тёмного пятна на северном горизонте появился через полчаса.

Теперь я мог рассмотреть спасенных внимательно: кожа очень смуглая, переходившая в красно-коричневый цвет. Черные вьющиеся волосы, густые ресницы. Когда девушка на мгновение открыла глаза и прошептала «Ра», я успел заметить глаза необычайно красивой миндалевидной формы. Полные, чувственные губы девушки потрескались, кое-где даже засохли капельки крови. Парень сильно похож на девушку, единственное, что бросалось в глаза – несколько удлиненная затылочная часть головы.

Определенно это не африканцы в моем понимании: нос практически как у меня, довольно высокий лоб. Даже обезвоженные, с осунувшимися чертами лица, найденыши довольно симпатичные, если не сказать красивые. Их нельзя назвать широкоплечими, и мускулатуры у юноши тоже практически не развита. Вряд ли это связано с голоданием и обезвоживанием, скорее, просто астенический тип телосложения.

Когда мы уже находились рядом с бухтой, парень зашевелился, его небольшой кадык судорожно двигался. Приподняв ему голову, влил ему немного воды в рот: он проглотил воду и, успокоившись, затих. Попытка напоить девушку не увенчалась успехом: плотно сжатые губы не разомкнулись, а применять силу я не стал.

На причале нас встречало почти все население Плажа, которые удивились нашей смене курса и тому, что мы исчезли в море. Пришвартовавшись, я первым сошел на пирс и сразу скомандовал Лару, встречавшему нас:

– Мы встретили двух человек в море, нужно их перенести ко мне во дворец. И будь осторожен, они очень слабые, трясти их нельзя.

– Герман, лодка этих людей на твоем попечении, – американец кивнул, сразу отдавая распоряжения. Толпа на берегу с интересом разглядывала диковинную лодку, делясь своими впечатлениями. Помня мои слова, девушку и парня несли на руках очень аккуратно. Сразу послал за Зиком, чтобы ожидал меня во дворце. С момента как мы нашли умирающих, Миа практически не проронила ни слова. А вот Нел, встретив меня по дороге, пыталась выяснить, кто они такие, и зачем их несут к нам домой.

– Зик, раздень парня и хорошенько оботри водой, – парень бросился исполнять поручение, попросив у Нел миску с водой.

– Нел, иди сюда, – позвал я жену, когда та появилась, и дал указание, – раздень ее и хорошенько оботри водой повсюду.

– Хорошо, Макс Са, – если недовольство в ее голосе и звучало, я его не уловил. Оба моих доморощенных лекаря принялись за работу, и через полчаса обмытые и охлажденные парень с девушкой спали уже относительно нормальным сном. Несколько раз смочил им губы водой, но пить пока не давал. Полежат пару часов в тенечке, организм начнет отходить от постоянного воздействия высокой внешней температуры, и придут в себя. Человеческий организм устроен так, что в экстремальных ситуациях направляет все ресурсы на поддержание жизнедеятельности, временно блокируя нерациональное использование последних резервов.

Сидя за столом и наслаждаясь малиновым чаем, анализировал случившееся сегодня. Первое и самое главное: телепатия существует, потому что образ этой лодки отчетливо возник в моей голове, когда Санчо посмотрел мне в глаза. Его назойливое желание заставить нас плыть на запад говорило о том, что неандерталец чувствовал этих двоих, оказавшихся на грани смерти. Но кто ему транслировал их изображение? Космос? Воспитанный на строгих догматах науки, я всегда скептически относился к околонаучным гипотезам. Само существование параллельных Вселенных всегда было только гипотезой, не подтвержденной ни единым фактом. То же самое и телепатия: не имелось ни одного достоверного факта, что такая способность есть в человеческом мозге. Больше всех с телепатией экспериментировали нацисты, но и они не добились прорыва в этом направлении.