- -
- 100%
- +
А на самом деле второго сентября после ухода с работы я был на берегу реки в нашем заветном месте и отмечал с друзьями и подругами мой педагогический старт. Пили пиво, ели свежевяленую истекающую жиром воблу, травили анекдоты, смеялись. К нашей компании пыталась присоединиться и моя ученица соседка Лена, но девушки постарше малолетку выставили вон.
- Впредь, - сурово потребовала директор, - вам надо отпрашиваться,
- Хорошо, - решив уж совсем не наглеть согласился я.
Зазвенел телефон. Ольга Николаевна сняла трубку. Далее в разговоре я слышал только ее ответы неизвестному абоненту:
- Слушаю, - сдержанно с достоинством сказала она,
- Да он работает у нас, - уверено отвечала на вопрос директор,
- При устройстве на работу Батыров прошел медицинскую комиссию, его допустили к работе, никаких патологий врачи не обнаружили, - безапелляционно утверждала Ольга Николаевна ,
- Я не могу уволить человека только за то, что он при выполнении воинского долга получил контузию, - сурово отвечала она на высказанное пожелание,
- Уверяю вас, что жизнь и здоровье вашего ребенка вне опасности, - уже ласково убеждающее успокаивала женщина своего собеседника,
- Извините, но программой обучения не запрещено на уроках ломать доски, - чеканила слова заслуженный учитель,
- Я внимательно наблюдаю за ситуацией, все под контролем, - окончила Ольга Николаевна разговор и печально вздохнула.
- Это уже двадцатый со вчерашнего дня звонок от родителей, - пожаловалась она, мне.
- Ну и навел ты Тимур, шума своим вчерашним уроком, - вздохнула она, - на тебя уже жаловалась не только мне, но и в ГОРОНО и обком партии,
- И что начальство? – заинтересовался я,
- Оттуда уже звонили требовали разобраться на месте и настойчиво просили поддержать молодого специалиста, - печально призналась директор,
- Скажи Тимур, почему они за тебя заступаются?
Я промолчал. На рыбалке первого сентября на даче ЦК КПСС кроме дяди Миши, Сашки и меня был и первый секретарь обкома нашей области. Для него попасть рыбачить на дачу ЦК было как для верующего паломника посетить Гроб Господень в Иерусалиме. Сашке которой учился в МГИМО была безразлична местная знать, он уже водился с московской молодежью. А вот дядя Миша аккуратно демонстрировал меня местной элите. После обильной выпивки под тройную уху расслабленный добродушный первый секретарь потрепал меня по плечу и неопределенно заметил:
- Ты звони если, что. Я своему секретарю твою фамилию скажу, соединит. А в ГОРОНО я сам позвоню, все будет пучком,
- Спасибо, - вежливо поблагодарил я.
Но директору о таких событиях в своей жизни я докладывать не собираюсь. Пусть гадает.
- Знаешь Тимур, - едко заговорила Ольга Николаевна, - смотрю я на тебя, слышу, что о тебе говорят ученики и наши коллеги и вижу молодого унтер – офицера Пришибеева,
- Хотя откуда тебе знать кто это такой, - безнадёжным жестом махнула она рукой,
- Ольга Николаевна, - обидой зазвенел мой голос, все же нашла она у меня больное место и ударила по нему,
- Уж вам то прекрасно известно, что история и литература были у меня любимыми предметами. По литературе у меня была честная пятерка. Унтер – офицер Пришибеев, герой одноименного рассказа Чехова. А по истории вы мне не ставили отлично только из вредности,
- Не из вредности, а в воспитательных целях, - взвилась директор, - ты постоянно со мной спорил на уроках,
- Вот и наслаждайтесь теперь плодами своего воспитания, - усмехнулся я,
- Закон кармы сработал, я это ваше воздаяние за грехи,
- Хотя откуда вам атеисту знать, что такое карма? - безнадёжным жестом махнул я рукой,
- Как ты был наглецом, так ты им и остался, - вздохнула Ольга Николаевна, - только стал старше и увереннее.
Мы замолчали, я чувствовал недоговоренность и не спешил уходить из кабинета.
- Тимур, я знаю, что в душе ты добрый мальчик, - с трудом подавив злобу приторно ласково заговорила директор школы,
- Мне пять лет назад вы говорили другое, - припомнил я старые обиды, - а на педсовете требовали моего исключения и перевода в специнтернат для малолетних преступников,
- Тимур, - лицо у директора пошло красными пятнами, - прошу тебя не трогай мою дочь,
- Не трогать вашу дочь? – недоумевал я, - Так я ее даже в глаза не видел,
- Маша ученица десятого класса которой ты поставил пять на первом уроке, моя дочь. Я перевела ее в эту школу, чтобы не было неожиданностей на выпуске,
- Маша ваша дочь? – тупо переспросил я, - Совсем на вас не похожа, такая милая девчушка с косичками, просто прелесть,
- Она вчера на ужин сварила гречневую кашу с говяжьей тушенкой и весь вечер расспрашивала меня каким ты был учеником, кто тебе нравился и с кем из девочек ты встречался,
- Еще и влюбится, - засмеялся я, - и стану я вашим зятем, вот это будет фокус! А что? Теща из вас отличная получится!
- Не паясничай, - выкрикнула директриса, - она идет на золотую медаль.
И заплакав говорила:
- В этом возрасте стоит девочке влюбится так сразу мозги набекрень, родители дураки которые ничего не понимают, а вот он единственный свет в окошке и я все для него сделаю, Помнишь чем дело у Джульетты закончилось?
- Да не трону я вашу дочку, - стал успокаивать я расстроенную маму Маши, - я еще не нагулялся, институт не окончил, квартиру не получил, жениться не планирую, а просто так обижать девчонку не буду,
- Прости Тимур, - чуть успокоилась директриса, - что не верила тебе. Ты стал здраво рассуждать, армия и ее дисциплина явно пошли тебе на пользу,
- Тоже самое говорил мой ротный, - вздохнул я, - а потом нас застукал комбат когда мы распивали брагу прямо на посту по охране склада с боеприпасами.
- Интересно, а почему тебя не расстреляли? – задумалась директриса, я ей хотел ответить, но не успел, в кабинет без стука ворвалась хорошенька девочка и дико завопила:
- Можете меня расстрелять, но я к этим … - тут милая девчушка неожиданно выдала матерную тираду характеризующую ее учеников, - больше не пойду!
- Это наш новый учитель биологии, пришла работать к нам сразу после окончания института, - представила ее директор, - это ее третий урок в нашей школе,
- Негодяи, - заливалась слезами девчушка, - мерзавцы! Я им про пестики и тычинки, а они мне, - тут девчушка озвучила пару матерных наименований мужских и женских половых органов, - я им делаю замечания, а они смеются, да я им …
Затряслась она.
- Виктория Павловна, - стала разряжать обстановку директриса, - позвольте вам представить, это наш военрук Батыров Тимур Абдулович,
- А контуженный, - посмотрела на меня Виктория Павловна,
Так я узнал из ее уст своё педагогическое имя: «Контуженный».
- А правда, что у вас есть справка, что вы можете убить кого угодно и вам за это ничего не будет, - заинтересовалась она, и тут же перешла к просьбе:
- А вы не можете этих …
- Детей не убиваю, - лишил я ее сладкой надежды на месть,
- Но могу …
- Не смей! – не дав мне договорить кинулась на защиту детей директор,
- Я не позволю, - быстро выскочив из – за своего стола затопала она ногами по новому линолеуму,
- Всем взявшимся за ум гарантирую жизнь и хорошие условия пребывания в школе, - обещал я.
- Пошли, - не дожидаясь разрешения дернул я за руку заплаканную Викторию Павловну и мы выйдя из кабинета директора, двинулись в кабинет биологии из которого доносился шум и гам распоясавшейся своло …, прошу прощения, детей. Директор семенила за нами, она не могла остановить меня, но бросить без защиты детей тоже не могла.
В класс я вошел первым. Молча встал у доски. «Контуженный» услышал я затихающие голоса учеников 8 «Б» класса и настала тишина.
- Симаков, - узнал я одного из учеников живущего в соседнем дворе и судя по наглой мор…, простите, лицу, явного заводилу.
- Представь себе, - внушительно заговорил я, - у Виктории Павловны, есть парень. Этого парня я знаю, он служил в десанте. И этому парню, очень не понравится, что его девушку обижают. И вот встречает он тебя вечером во дворе, достает солдатский ремень с медной бляхой.
Симаков побледнел, а я продолжал:
- Ты пойми дурачок, - смотрел я на Симакова с лица которого мигом смылась наглость, - если я буду рядом, то он тебя не тронет, но я тебе в охрану не нанимался. Так что сиди дома безвылазно. А в школу и со шкоды пусть тебя водит мама.
- Тим, - смущенно начал говорить Симаков, я с недоумением поднял брови и он мигом поправился, - товарищ гвардии сержант, я больше так не буду.
- Гм, - сомневался я обращаясь к всему классу, - а кто будет?
Мрачное молчание было ответом.
- Виктория Павловна, заходите, - пригласил я учителя биологии внешне выглядевшей как семнадцатилетняя девчонка,
- Дети, что надо сделать, когда в класс входит учитель? - вежливо спросил я.
Дети с недовольными лицами недружно встали.
- Что надо сказать учителю, Симаков? – продолжил я,
- Извините Виктория Павловна, - промямлил Симаков, - я больше так не буду,
Виктория Павловна прощая ребенка величественно кивнула.
- А еще Симаков, добровольно выразил желание, после уроков месяц убирать клетки в живом уголке, так?
- Так, - уныло согласился со мной, Симаков,
- Ну-с не буду мешать, продолжайте урок, - попрощался я с учителем биологии и вышел из класса.
- Тимур, - тихо заговорила директор школы дожидавшаяся окончания беседы в коридоре, - Ты где так научился разговаривать с детьми?
- Ольга Николаевна, - впервые серьезно ответил я, - мне пришлось на войне молодых бойцов обучать, взводом я командовал, там и научился, нужда заставила. Если не подчиняются надо заставить, а то на тебя мужской половой орган положат, а вот метод принуждения зависит от ситуации. Мне и бить ребят приходилось, зато у меня боевых потерь не было. Вот так.
И легко на память процитировал Есенина:
Ничего, родная! Успокойся. Это только тягостная бредь. Не такой уж горький я пропойца, Чтоб, тебя не видя, умереть.- Надеюсь учеников вы Тимур Абдулович, бить не будите, - выразила надежду директор школы и ушла в свой кабинет.
Ну вроде как нормальные отношения начинают выстраиваться.
- Когда они в одной компании бухали. У меня старший брат его спрашивал: «Тим? А правда, что ты зеленых беретов резал?». А Контуженный стакан водяры залпом ахнул и отвечает ничего не могу сказать, под подпиской я.
Слушал я, переодеваясь в форму в оружейной комнате, мальчишеский голос и улыбался.
Про зеленых беретов, я до армии читал книжку автора Гривадия Горпожакса «Джин Грин – неприкасаемый: Карьера агента ЦРУ GB №014». И тоже думал, что зеленые береты это суперэлита армии США и нам вчерашним школьникам трудно будет с ними справится. Но послужив в десанте и послушав рассказы наших офицеров участников войны во Вьетнаме, понял ничего особенного в них нет. Пуле плевать кого цвета у тебя берет, важно кто первым выстрелит и попадет, а стрелял я быстро и хорошо.
А на войне я вообще никого не резал за исключение хлеба и мяса. Но я был десантником и не хотел разрушать легенду о доблести этого рода войск. Поэтому на все вопросы хоть в пьяном, хоть в трезвом виде, отвечал уклончиво, отнекиваясь подпиской о неразглашении, которую кстати никто с меня и не брал.
Из оружейной комнаты, где я подслушивал разговоры детей рассаживавших за партами еще до начала урока, я вышел в класс с началом звонка.
Дети дисциплинированно встали из-за парт.
- Здравствуйте товарищи! - бодро приветствовал я учащихся,
- Здравия желаем товарищ гвардии сержант, - вразнобой ответили мальчики и девочки.
- Присаживайтесь, - разрешил я.
Сегодня с утра прямо с 08.00 у меня сдвоенный урок у 9 «А» класса. Дети ждали, что я скажу, а я смотрел в окно. Был чудный сентябрьский денек. Сентябрь у нас в дельте, это как ласковый трогательно нежный прощальный поцелуй лета. Солнечно, но удушающая жара уже прошла, воздух свеж, тепло, и так не хочется сидеть в душном кабинете и заниматься военной подготовкой.
- Сегодня у нас особый урок, - начал я, а дети насторожились не зная, что ждать от Контуженного, - мы будем учиться выполнять специальные упражнения, которые для Воздушно - Десантных Войск разработали лучшие специалисты Министерства обороны. Девочки могут просто посмотреть, для них это не обязательно.
- Еще чего, - с места выступила Галка Лодкина и гордо, - мы тоже хотим участвовать.
Галка занималась бегом, была чемпионкой города среди юниоров и лидером класса, другие девочки дружно ее поддержали, не все хотели выполнять специальные упражнения, но все хотели не подвергаться насмешкам от легкоатлетки.
- Согласились? – обвел я строгим взглядом девчат, - Будь по-вашему, но обратной дороги нет.
Предупредил я девичью половину класса.
Я вывел класс на заасфальтированную часть школьной спортплощадки. Построил в шеренгу по росту.
Рявкнул:
- Равняйсь! Смирно!
И началось. Я показывал, они выполняли: строевая стойка; отработка строевого шага на месте; движение строевым шагом.
Первые десять минут дети еще старалась, было смешно, мне.
Вот что я искренне с первого дня службы возненавидел в армии, так это строевую подготовку. Меня ею мучали в учебке.
Теперь я учил и мучал строевой детей. И они, судя по их взглядам на меня, уже заразились ненавистью к этим упражнениям. До них всего за тридцать минут учебного времени уже дошла осмысленная бессмыслица этих занятий. Но они терпели, пока терпели. С особой грацией строевым шагом шли девочки обутые в туфли на высоком каблуки и одетые в узкие обтягивающие юбки, раненая в ногу беременная верблюдица, которую я видел на войне когда громили духовский караван и то лучше ходила.
- Разрешите обратиться? – не выдержал издевательства один из учеников,
- Слушаю тебя Шамиль. Говори брат, - слегка утрируя нижневолжский акцент разрешил я.
Его прабабушка была троюродной сестрой моего прадедушки, а следовательно мы были близкой родней. Семья Шамиля жила через дорогу от моего дома. Они бывали в гостях у нас, я был в гостях у них. Уходя в армию я подарил ему набор своих оловянных солдатиков.
- Это что специальные упражнения для ВДВ? – с сарказмом спросил Шамиль про строевую подготовку.
- А тебе они не нравятся? – с подначкой поинтересовался я,
- Нет, - отрубил Шамиль и ученики, прекратив движение строевым шагом по квадрату с надеждой смотрели на моего младшего брата неизвестной степени родства.
Брата Контуженный не тронет, а может пожалеет и мы все вернемся в такой уютный, пыльный, душный класс НВП. Так мечтали они.
- Эти упражнения развивают координацию движений, тренируют волю и вырабатывают у воина рефлекс к безусловному выполнению команды командира. Эти качества необходимы всем воинам и особенно десантникам, - объяснял я ученикам, так как объясняли мне в учебке.
Первый и единственный раз объяснили словами, потом были отработанные многовековой практикой физические методы подгонки новобранца под единый военный стандарт.
- Мы вырабатываем условный рефлекс, как собачки Павлова, - с горечью заметил Славик Пахомов, чья мама была участковым врачом педиатром и лечила меня от детских болезней.
- Пахомов! - рявкнул я, - Собаке Павлова установили памятник перед институтом экспериментальной медицины и если ты меня не избавишь от своих замечаний, то памятник тебе я установлю в кабинете НВП,
- Я после школы в медицинский буду поступать, - бунтовал Пахомов, - зачем мне ваша строевая?
- Вот видишь, - улыбнулся я ему, так же как улыбалась мне его мама, когда делала болючий укол в ягодицу, - какую большую пользу ты уже получил от этих занятий.
Пахомов со злобой и скепсисом смотрел на меня.
-Теперь, - продолжал я, - у тебя будет мотивация учится по химии и биологии только на отлично, по остальным предметам как минимум на хорошо, чтобы поступить в мединститут где конкурс двенадцать абитуриентов на место и избежать армейской муштры.
Сраженный армейской логикой, бессмысленной и беспощадной, Славик умолк. Больше бунтовщиков не было. 9 «А» безропотно принял свою судьбу и до окончания урока занимал отработкой строевых упражнений.
- Разойдись! Перекур! - объявил я когда прозвенел звонок с урока слышный даже на улице.
- Вот прям так и можно курить? – удивился Игорь Волжин и достал пачку сигарет.
- Кури, - равнодушно разрешил я.
И только Игорь достал зажигалку как я его тут же обломал:
- Первое, - мягко и укоризненно заметил я, - когда собираешься закурить, то сначала надо предложить сигарету старшему по званию,
- Угощайтесь товарищ гвардии сержант, - протянул мне пачку Игорь,
- Второе, - не взяв его сигарету, говорил я, - разрешаю тебе курить в моем присутствии только когда ты в полном боевом пробежишь марш – бросок в десять километров.
Лицо у Игоря разочарованно вытянулось, прислушивающиеся к разговору мальчишки и девчонки захихикали.
- Третье, - нудил я, - окружность школьного стадиона составляет один километр, тебе надо пробежать всего десять кругов. У нас впереди еще один урок, так что приступай к бегу Игорек, время пошло.
- Четвертое, - посмотрел я на детей хихикающих над обескураженным Игорем, - сейчас вы познакомитесь с боевым армейским приемом под названием: «Воспитание через коллектив». Это означает, что за поступок одного отвечают все. Т.е. бегаете вместе с Игорем, потому, что никто из вас даже не подумал его остановить когда он нагло пытался закурить в моем присутствии. Вперед, орлы!
Орлы нехотя пошли на стадион, а вот орлицы в туфлях на каблуках и узких юбках были готовы взбунтоваться, зарыдать и умереть от слез на месте. И только стройная, хорошенькая Галя Лодкина чуть высокомерно улыбалась. Она пришла на урок в обуви на низком каблуке, в не мешающей движениям темной юбке, координация движений у нее была отличная, а пробежать десять километров для чемпионки города по бегу не составляло труда.
- Галя, - обратился я ней, - тебя же массажу ног на тренировках учили?
- Учили, - насторожилась она и ехидно, - но вам товарищ гвардии сержант я массаж делать не буду. Вон Виктория Павловна, которую вы защитили пусть вас массирует, а если она не умеет, то могу ее научить,
- Уела, - признал я, - и заставила покраснеть,
Орлицы в туфлях на высоких каблуках и узких юбках передумали рыдать и умирать, а с упоением слушали наш диалог. Все их симпатии были на стороне Лодкиной. Они даже загордились своей одноклассницей бесстрашно и ехидно пререкающейся с Контуженным. Ее авторитет взмыл в стратосферу.
- Что-то я не наблюдаю покраснений на вашем лице, - с подозрением сказала Лодкина,
- Это потому, что их там нет, - засмеялся я, - а твои подначки мне по фиг, я парень молодой, неженатый, с кем хочу с тем и встречаюсь,
- А с Викторией Павловной у вас роман, да? – с жадным интересом спросила Кристина у которой были самые высокие каблуки на обуви и самая узкая юбка.
- У меня Кристина, - сухо сказал я, – одиннадцать учениц у которых болят ноги после занятий и ехидина которая вместо того, чтобы научить подруг массажу стоп ног, пререкается со мной пытаясь заработать дешевый авторитет.
- У тебя Галя авторитета и так хватает, - обратился я к девушке, - и я тебя за занятия спортом и волю к победе на соревнованиях уважаю.
Девушка заулыбалась.
- А теперь учи одноклассниц делать себе массаж стоп, а то они уже через час ходить не смогут.
- Сели на лавочку, - приказала Лодкина, - сняли туфли, пошевелили пальцами ног.
Стала учить Лодкина девочек массажу, те нагибаясь кряхтели, но старательно растирали пальцы ног и ступни. Пока довольная Лодкина на них покрикивала, я отошел к стадиону, где мальчики делали вид, что бегут по кругу стадиона.
- На сегодня хватит, - громко распорядился я, - на следующих уроках доберете норму.
Вымотанные дети устало с кислыми лицами подошли ко мне.
- Идите к девочкам, - приказал я, - садитесь напротив них на скамейку и Лодкина покажет вам как делать массаж ног.
- Шамиль, - обратился я брату, - тебе спецзадание, вот тебе пожарный ключ, когда класс окончит массаж, откроешь воду из гидрокрана. Пусть все вымоют ноги, руки и лицо. А я пока позанимаюсь.
И ушел к турнику. Снял куртку, десантную маечку тельник и с голым торсом стал делать подъем переворотом и выход силой на обе руки. Пока выполнял эти упражнения то заметил как за мной наблюдают дети. Смотрите, я принципе для вас и стараюсь, чтобы вы видели, что военрук у вас не дохляк.
После окончания водных процедур класс построился. Уныние и усталость у детей были смыты холодной водой, но недовольное выражение не покидало их лиц.
- Лодкина! – посмотрел я на единственную довольную проведенным временем девушку, - Ставлю вам «пять». И пишу вашему тренеру благодарственное письмо за прекрасную и всестороннюю подготовку его физкультурницы.
Девушка мило заулыбалась. Приятная у нее улыбка.
- Пока у нас теплые дни, - обратился я к ученикам, - все занятия у нас будут проходить на спортплощадке.
- Строевая и бег? – обреченно спросил Пахомов,
- Они самые, дорогой товарищ, они самые.
Прозвенел звонок.
- Разойдись! – скомандовал я.
Первым пошел в помещение школы и слышал как намеренно громко разговаривали девушки:
- Галка, - слышался звонкий голос Кристины, - а Контуженный к тебе походу неровно дышит,
Ровно я дышу, ровно и иду дальше, ровно по-строевому держа спину.
- Тебе пятнадцать Контуженному двадцать. Подумаешь пять лет разницы, - засмеялась соседка Гали по парте Валя, - у меня отец старше матери на десять лет, а живут душа в душу.
Да что вы себе выдумываете? У меня и в мыслях ничего такого нет.
- Виктория Павловна из ревности начнет тебе двойки ставить, - смеялась Галина подружка Тома,
- Пусть только попробует, - уверенно звучал голос Гали, - я ей все волосы повыдергиваю. А контузию вылечим, у меня дядя невропатолог.
И ведь прекрасно знают, что я их слышу. Нет, к такому повороту событий я не готов, мне это не надо. Это не НВП, а черт знает, что такое. Уволится что-ли пока не поздно?
- Что это? – настороженно спросила меня директор когда войдя без спросу в ее кабинет я протянул ей разлинованный, вырванный из ученической тетради листок бумаги.
- Это воплощение вашей мечты, - сухо сказал я, - мое заявление об увольнении по собственному желанию.
- Быстро, ты спекся, гвардии сержант, - усмехнулась директор принимая заявление, - а еще десантник, награжден медалью «За отвагу». Где твоя отвага военрук?
- Я могу обучить кого угодно из парней и отправить их на войну зная, что у них есть шансы выжить. Могу сам воевать. Но извините с бабами и их фантазиями я работать не могу и не хочу.
- Обидели маленькие девочки, большого дядю, - с воодушевлением злорадствовала Ольга Николаевна,
- Ну поплачься тетеньке, я тебя пожалею, - насмешливо предложила она и широко разведя руки, жестом предложила мне упасть ей на грудь.
Кстати грудь у нее пышная не меньше четвертого размера, машинально отметил я и заорал:
- Хватит надо мной издеваться!
- Я тебе тоже самое говорила, когда ты учился в десятом классе, помнишь? – продолжала злорадствовать директор,
- Как ты мне всего пару дней назад говорил? Это закон кармы, - усмехнулась она, - тоже наслаждайся теперь. А заявление я тебе не подпишу иди и работай,
- Не имеете права, - заорал я тем же тоном и теми же словами как в девятом классе когда она меня стукнула указательным пальцем по лбу, а щелчком языка имитировала звук от удара по пустому предмету.
- Не имею, - согласилась директор, - но заявление не подпишу, а ты ходи и жалуйся на меня по всем инстанциям, не возражаю, имеешь право.