Помни меня

Зоя отвечала легко — со всем этим она за последние годы работы сталкивалась постоянно. Это и была её работа. Только здесь размах был куда существенней. А в принципе — то же самое.

В заключение ей был задан вопрос, сильно её удививший: согласится ли она дать обязательство не уходить в декрет в течение пяти лет. Она не спросила, означает ли это, что ей предлагают контракт на эти пять лет, не возмутилась, что перешагнули границу профессионального и личного, а спокойно ответила, что в её планы на ближайшие годы декрет не входит. Как, впрочем, само замужество. Но дети — уж точно в её планах отсутствуют.

— Проблема в том, что за нарушение этого пункта в контракте прописан весьма солидный штраф — три миллиона.

— Меня это не пугает, поскольку я намерена заниматься достижением других целей. Материальных.

Наступило молчание. Зоя восприняла эту тишину спокойно — она принадлежала к людям, на которых тишина действует благотворно. Её не то, что не волновало, примут её или нет — она ведь только начинала поиски работы и была не совсем уверена, что именно эта фирма самая лучшая. Наверняка есть и более надёжные. Она не торопилась с решением — ей хотелось найти работу надёжную и как можно более высоко оплачиваемую. Понятно, что на самую высокую зарплату она рассчитывать пока не может, поэтому крайне важна возможность карьерного (и финансового) роста.

— Вы всегда так хорошо владеете собой?

— Стараюсь.

— Неужели вам не хотелось бы услышать наше решение?

— Мне было хотелось — в том случае, если вы решите взять меня на должность — познакомиться с контрактом. Похоже, у вас есть некоторые дополнительные аспекты по сравнению с общепринятым шаблоном. Только ли этот пункт, относительно декрета, или ещё какие-то? Не вторгаются ли они в личное пространство?

— Вас это беспокоит?

— Это должно беспокоить любого человека. Повторяю — у меня есть некоторые планы и цели. Например, приобрести жильё. Мне необходимо личное время, чтобы выяснить всё о фирме-застройщике. А поскольку я далеко не дока в недвижимости, то времени понадобится много. Оказаться в списке обманутых дольщиков у меня нет совершенно никакого желания.

— А ещё какие планы?

— Много разных.

Зоя продолжала спокойно ожидать решения собеседников, но уже стала поглядывать на часы — уже больше полутора часов её проверяют на пригодность работы в фирме. Ей показалось, что собеседование слишком затянулось. Если тут всё решается с такой скоростью, то просто странно, что найденные Зоей данные по фирме довольно солидны. А насколько достоверны?

Экономист решился:

— Вы приняты с испытательным сроком три месяца. Контракт будет подписан после истечения этого срока. Если наши мнения не изменятся. Надеюсь, вам у нас понравится.

— Я тоже надеюсь.

— Вам придётся отказаться от тех работ, которые у вас есть на данное время, потому что иначе вы просто не сможете выполнять свои обязанности в полном объёме. А работы у вас будет много.

И он озвучил начальную зарплату, которая, и правда, перехлёстывала имеющиеся у Зои две.

Она согласилась:

— Только мне придётся сначала сдать дела. Не могу же я просто бросить людей, которые мне доверились.

— Для этого мы даём вам один день. Иными словами, вы работаете четыре дня, а в течение пятого улаживаете все дела по увольнениям.

Зоя сочла это разумным.

Её пригласили подняться в отдел и познакомиться с коллективом. Показали стол, за которым ей предстоит работать, обрисовали примерный круг обязанностей и расписали, какие льготы ей положены по социальному пакету. Всё было достаточно привлекательно. Вот только Зоя предпочитала не доверяться тем, кто мягко стелет.

Вернувшись домой, она сочла, что надо разобраться с оставшимися невыполненными работами и отослать их вместе с заявлением об уходе. Если её попросят ещё некоторое время помочь, пока вакансию не заместят, она готова была согласиться. Одним из её железных законов было: никогда не плевать в колодцы, из которых она хоть раз пила воду.

Испытательный срок она выдержала, не напрягаясь: после одновременной учёбы и двух работ эта одна была для неё почти развлечением. А потому она попутно создала папки на всех партнёров — с подробными данными о руководстве, обслуживающих банках и их рейтинге, оборотами и так далее. Причём эти данные были разнесены в разные папки: поставщики, покупатели, конкуренты и так далее.

Когда ей было предложено подписать контракт на ближайшие пять лет, Зоя, как и собиралась с самого начала, подробно изучила этот контракт. Она точно знала, что самые важные, но чрезвычайно отягощающие для одной из сторон, обязательства обычно печатают самым мелким из шрифтов. Она прочитала всё, кое-что в контракте пришлось изменить, но тот пункт, который фирма считала самым тяжёлым — не уходить в декрет в течение пяти лет — как раз оказался самым простым и лёгким.

Ещё до конца года тот самый старший экономист, который проводил с ней первое собеседование, несколько раз позвал её на свидание, а когда она отказалась уже в невесть который раз, возмутился:

— Но почему? Я тебе противен, что ли?

— Вовсе нет. Я равнодушна к тебе точно так же, как и ко всему прочему мужскому населению планеты.

— Так дай мне шанс завоевать тебя!

— Зачем?

— Чтобы мы поженились, в конце концов.

Зоя задумчиво на него посмотрела:

— Видишь ли, в чём дело, дружок — тут есть некоторые аспекты. Замуж я выйду только при том условии, что мой муж согласится удочерить ребёнка из детдома. Так получилось, что жизнь свела меня с этой девочкой, я стала её навещать, а поскольку она никому, кроме меня, не нужна…

— Ты и сама могла бы это сделать.

— Нет. Пока у меня не было постоянной работы со стабильной зарплатой, а самое главное — квартиры я этого сделать не могла. Но сейчас с квартирой вопрос решается — года через два дом, в котором я стала дальщицей, построят и я буду иметь жильё. Но даже при этих условиях одиноким с куда большими трудностями отдают детей. А в полную семью — легко и быстро.

— А если свои дети появятся?

— Это вряд ли. Потому что мой брак будет чистой воды сделкой. Включающей, к примеру, условия, что имущество будет раздельным — не только приобретённое до брака, но и в течение оного.

— О как! А это ещё почему?

— Понимаешь, дружок, ты только не обижайся, ладно? Если меня бы спросили, отношусь ли я лучше к мужской половине человечества или к своим соплеменницам, я бы ответила, что первые имеют преимущество. Хотя и небольшое. Потому что у мужчин — практически у всех — есть тяжелейшее генное заболевание, которое, увы, никто даже не начинал лечить.

Потенциальный супруг уронил на пол челюсть:

— А именно?

— Неспособность пропустить потенциальную партнёршу даже в том случае, если данный конкретный мужчина пару секунд назад расписывал, как он счастлив с самой любимой и прекрасной из женщин и как он дорожит своей семьей. Стоит появиться соблазнительному куску мяса, демонстрирующему готовность вступить в контакт — вся любовь, всё обожание, все ценности мгновенно улетают в тартарары…

— Это просто бред какой-то!

— Да? Вспомни, пожалуйста, все ваши мужские разговоры о том, сколько, кого и в каких позах вы поимели. Вспомни хвастовство о числе имён в ваших дон-жуанских списках. И наличие обожаемой супруги ничему тут не мешает, а? Из каждых ста мужчин минимум семьдесят в данную минуту имеют интрижку на стороне, часто прямо на работе, ещё двадцать пять находятся либо в состоянии смены одной партнёрши на другую, либо в активном поиске… И только четверо — и это я ещё очень милосердна! — сохраняют верность жене. Причём из этих четверых двое манкируют этим развлечением из-за большой занятости (но в первую же свободную минуту немедленно устранят это недочёт), ещё двое — из-за невозможности иметь любовницу по болезни этих самых запчастей, временно нерабочих. И только один остаётся верным, потому что иначе не может. Не нуждается в изменах.

— Хорошего же ты о нас мнения!

— Конечно, хорошего. Предпочитаю общаться именно с мужчинами. Вы отличные друзья — если удаётся вас убедить, что со мной никаких кувырканий не будет никогда. И, повторяю, я считаю это наследственной болезнью.

— Но мы здоровы!

— Конечно. Во всём остальном — конечно. Это как учёные, которые свихнулись на попытках доказать теорему Ферма. Во всём остальном — совершенно адекватные люди. Но стоит упомянуть о данной теореме и всё: все наполеоны шестых палат отдыхают.

— И как ты с такими мыслями собираешься замуж?

— Я туда особо не собираюсь. А если — да, то исключительно затем, чтобы взять ребёнка, перед которым у меня обязательства. Но брачный контракт будет мне гарантировать полную свободу во всём.

— А если ты влюбишься в своего мужа?

— Видишь ли, дружок, я так досконально разобралась в вашей болезни, что влюбиться в неизлечимо больное существо вряд ли окажется мне по силам. Пожалеть — да, помочь — да, попытаться остановить припадок — да… Но если бы психиатры влюблялись в своих пациентов, система этой отрасли медицины давно бы заглохла, а то и исчезла вовсе.

Ухажёр пучил глаза и пытался понять — это она всерьёз или это такое изысканное издевательство, которое невозможно понять? Он знал, что лучшие шутки как раз с такими лицами произносят, но тут, похоже, крутой перебор. Или у него последние мозги отказали.

Несколько недель ухажёр внимательно наблюдал за тем, как Зоя общается с коллегами. Нормально она общалась. Сразу после того, как каждый совершил свою попытку и убедился, что напрасно тратит силы, мужчина становился нормальным и интересным собеседником.

— Но в театр или в ресторан со мной ты сходить можешь? Или это противоречит твоему образу жизни?

— Могу, конечно, мне тоже нужно иногда отдыхать. Но это именно отдых и ничего больше.

— Так устаёшь на работе?

— Не только. Я ведь получаю ещё второе высшее образование: меня ужасно интересует политика как таковая.

— Собираешься менять профессию?

— Пока нет, просто хочу понимать, что, почему и как происходит. Это ведь довольно интересно.

— А личная жизнь?

— Это и есть моя личная жизнь. А потом я, надеюсь, мне удастся забрать девочку — вот только дом достроят и квартира станет моей.

Зоя достаточно часто позволяла себе отдохнуть, причём к этой категории она относила и походы в магазины с хорошей одеждой, обувью и косметикой. Она, получив, наконец, возможность, нормально одеваться, пользовалась этим с большим удовольствием. А ещё она купила себе небольшой автомобиль — практичный, удобный, цвета тёмно-жёлтой глины. На него она потратила зарплату с дополнительной работы, которую легко нашла после получения постоянного контракта. Деньги были хотя и небольшие, но рассчитаться за машину ей вполне их хватило.

Теперь она могла минимум дважды в месяц навещать в детдоме свою подопечную — стоит несколько ослабить внимание, как ребёнка начинают показывать потенциальным усыновителям.

Она соединяла полезное с приятным — после посещения дочери обычно заезжала в попутные деревни к уже знакомым людям и покупала там молочные продукты, фрукты и овощи, да и некоторые приятные поделки, чрезвычайно полезные в хозяйстве.

В этот раз она заехала только в ближайшую деревню, дорога в которую была асфальтированная — дождь лил с утра и не собирался останавливаться. Поэтому она ограничилась визитом только в один дом и поехала обратно. Но притормозила на остановке: там мокла с почти бесполезным зонтиком одинокая женщина, достаточно пожилая, чтобы её пожалеть.

— Садитесь, подвезу!

— Да ты что, дочка, у меня и денег таких нет.

— Садитесь, говорю!

Женщина уступила.

— Так куда вам?

— В Москву, своим продукты отвезти. А тут автобус что-то припозднился. То ли сломался, то ли в пробку попал — а всё нет его и нет.

— А в Москве куда? На какую улицу?

Выяснилось, что это совсем рядом с домом самой Зои. Она теперь жила в корпоративном доме в служебном жилье. Фирма была настолько солидная, что купила в максимальной близости к офисному зданию один подъезд в новом доме, где и селила самых ценных сотрудников. Такая своеобразная добавка к зарплате, весьма существенная, потому что цены на съёмное жильё достаточно высокие. И даже за коммунальные услуги платила фирма.

Глава 4

Пока ехали, женщина рассказала, что везёт продукты двум сыновьям: старший у неё учёный, химией занимается (ему уже двадцать восемь исполнилось, а до сих пор не женился), а младший, которому только двадцать два, учится в институте. Готовить умеют, но ленятся, а потому она не только привозит им еду, но и забивает морозилку полуфабрикатами. Им потом остаётся только отварить или поджарить.

— Знала бы я, что ты меня подвезёшь, больше бы взяла, а так — трудно тащить, тяжёлое всё.

— Что же они сами не приезжают за продуктами?

— Иногда приезжают, но им проще в магазине купить — быстрее. А там из чего это всё сделано — не угадаешь.

— Вот и я люблю деревенское.

— Так приезжай ко мне — у меня и корова своя, и огород большой, и сад есть. Всего много. И консервирую всё, потому что зима-то — она всё съест. Возить вот только тяжело.

— Я в следующий раз там буду недели через две, а то и через три. Не могу ничего обещать.

— Адрес-то мой запиши, да и приезжай, когда приедешь. А ты чего туда ездишь-то?

Зоя честно рассказала, что навещает ребёнка в детдоме.

— Своего бы родила! Тебе сколько лет-то?

— Двадцать пятый идёт.

— Так пора уже!

— Нет, сначала я с девочкой вопрос решу. Да и не за кого, — пошутила Зоя. — Те, кто меня хочет, мне не любы, а кого я хочу — того я ещё не знаю.

Елена Степановна, как представилась пассажирка, шутку не оценила. Для неё вопрос семьи был делом важным, шуткам не подлежащий.

— Если бы мой Георгий так безвременно не ушёл, я бы до сих пор его лелеяла. Мне достался самый лучший в мире мужчина! Но сердца не берёг, вот и унесла его болезнь безвременно.

Зоя посочувствовала — трудно терять близких людей.

На вопросы о своей жизни она отвечала коротко и неохотно. Сказала, откуда родом, что мать умерла, отец женился второй раз, братьев-сестёр нет, только более дальние, но ей некогда с родственниками общаться.

— Чем же ты таким занята?

Она рассказала о своих работах и целях: обязательно купить свою квартиру: именно это есть одно из главных условий для оформления удочерения. Если она замуж и выйдет, то именно с этой же целью: облегчить решение этой проблемы. На некоторое время. А потом жизнь покажет.

Пассажирка промолчала, тем более, что они как раз подъехали — дождь продолжал лить, но Зое снова пришлось выйти — достать из багажника баулы Елены Степановны.

— Ты заезжай ко мне обязательно! Адрес не забыла?

Зоя улыбнулась — нет, не забыла.

Но заехать у неё не получилось — наступивший месяц оказался таким загруженным, что она даже в детдом не смогла вырваться. А только звонила каждую неделю и сообщала, что навестить их не сможет. Девочку, Ксению, тоже звали к телефону и Зоя разговаривала с ней.

— А ты не забудешь меня? — спрашивала девочка.

— Ну что ты, конечно, нет, мы же с тобой дружим уже столько лет. Я просто сейчас очень занята, много работы. А потом я приеду обязательно.

— Ты помни меня, а то у меня больше никого нет.

Зоя сглотнула ком в горле и твёрдым голосом пообещала помнить. Больше того, она ведь Ксению никогда и не забывала.

Никто понятия не имел, что Зоя — мать Ксении и она не собиралась никого ставить в известность об этом. Тот, украденный паспорт, Зоя давным-давно уничтожила, так что фамилии у неё и у девочки были разные и вряд ли кто догадался бы сделать тест на материнство.

О своей пассажирке за это время Зоя почти забыла — не до случайных знакомств при такой загруженности. И не только по основной работе. Ей подбросили временную, но чрезвычайно объёмную и при этом очень, просто очень срочную, то есть весьма хорошо оплачиваемую, работу, деньги за которую она была намерена присоединить к сумме, которую предстояло внести за свою будущую квартиру.

Но Елена Степановна не забыла о Зое. Начать с того, что она провела в квартире сыновей целых три дня и всё это время зудела старшему сыну в уши, что вот есть же прекрасная девушка, так что она просто возмечтала, чтобы заполучить такую невестку. Но сын отбивался шутливо и говорил, что у неё и у него уж очень разные взгляды на то, какую девушку следует считать хорошей. Невесткой она, возможно, и будет хорошей, а вот будет ли она столь же хорошей женой — большой вопрос!

— Ничего, вот сам с Зоей познакомишься и поймёшь, что я права!

— Да как же с ней познакомиться, если ты ни номер телефона у неё не спросила, ни адрес, ни фамилию, ни даже номер машины. Прямо фантом какой-то, а не девушка.

— Никакой не фантом, а свой адрес я ей дала и она обещала приехать. И приедет обязательно!

— Вот как приедет, сразу же зови её к нам в гости! Или хотя бы запомни хоть что-нибудь. Хоть номер машины запиши!

— Зачем?

— Так по номеру я её в шесть секунд разыщу!

— Главное, чтобы она приехала.

Зое же было не до поездок и не до прочих радостей жизни. Дошло до того, что она даже в магазин не ходила, а заказала доставку продуктов на дом. Потому что поход в магазин это, прежде всего, потеря времени. А такой роскоши они себе позволить не могла.

Усталость была причиной её максимально корректного по форме, и неописуемо грубого по содержанию ответа на очередное приставание старшего экономиста, который так и не смог заставить себя отказаться от видов на Зою:

— Откуда у тебя такое о мужчинах мнение?

Ну да, так я тебе и рассказала.

— Разве ты не согласен? Поговори со своими соплеменниками, особенно с женатыми. И если ты среди всех собеседников найдешь хоть один процент сохраняющих верность, мы продолжим разговор.

Он так и оставался для Зои человеком с конкретной должностью, служебными правами и обязанностями. И был занесен в каталог «зануды» — если человек более чем за три года не дошёл до простой мысли, что ты кому-то не интересен, то у него явно проблемы с интеллектом. Мысль, что он влюбился, никогда в голову Зое не приходила. Но если бы и пришла — ничего не изменилось бы: он был ей совершенно безразличен.

Время шло, Ксении поздней весной исполнилось уже пять и Зое, кровь из носа, нужно было сделать всё, чтобы в школу она пошла уже московскую. Оставалось только два года, чтобы решить две проблемы: купить свою квартиру и найти нужного человека для брака. И если с квартирой всё было совершенно реально — две трети суммы для покупки у неё уже было, на остальное можно взять ипотеку, то с кандидатурой супруга был полный провал.

Зоя сочла, что пора начинать решать эту проблему. Экономиста она отмела сразу — даже на работе он достал её сверх всяких терпимых пределов, а заключать с ним какие-либо (тем более — такую) сделки было бы чистым безумием. Да и вообще — на работе лучше кандидатов на эту сделку не искать. А тогда где?

Подруг у Зои было всего две — бывшие сокурсницы. Но женщинам Зоя интуитивно не доверяла: возбуждать чью-либо зависть или ревность она совершенно не собиралась.

Оставались её прежние работы, где у неё завязалось несколько хороших дружеских связей, но они были хороши как друзья, для сделки не годились по той простой причине, что были женаты или увязли в романах. Переходить кому-либо дорогу Зоя вовсе не собиралась. Зачем, когда в мире столько холостых и совершенно свободных мужчин?

Освободившись от рабочих сложностей, Зоя, пока ехала в детдом, пришла к выводу, что самое разумное — обратиться в брачное агентство. Она выставит свои условия, предложит преференции и кто-нибудь непременно отыщется. Но это потом, сначала — Ксюша.

На обратном пути Зоя решила объехать всех, у кого прежде покупала деревенские продукты — уже больше месяца она тут не была и холодильник был угнетающе пустым. Нет, продукты были, но совсем не того качества, к которому Зоя уже успела привыкнуть.

Объехать всех ей не удалось, уже после первого адреса она вспомнила о Елене Степановне и решила не обижать человека. Да и посмотреть — вдруг ей опять нужно ехать к сыновьям? Продукты — вещь весьма тяжёлая, так что подвезти человека с большим грузом — просто-таки акт милосердия!

Елена Степановна обрадовалась так, словно на неё свалилась неслыханная милость:

— Уж я так жалела, что не спросила у тебя номер телефона! Что же ты так долго не приезжала-то??!

— Работы было очень много, я даже в детдом не ездила, только звонила. Больше месяца никуда не ездила.

Зою тут же усадили за стол чаёвничать, а это чаепитие оказалось полновесным обедом, причём всё было настолько вкусным, что вскоре стало невозможно съесть хотя бы ещё кусочек. Уж очень гостеприимной оказалась хозяйка!

— Знаю я, что ты времени на готовку не тратишь, хватаешь куски, а это не дело. Придётся мне и к тебе в гости ходить, заготавливать еду, чтобы и ты, как мои сыновья, только сварила или пожарила. А у тебя морозильник есть?

— Как не быть, конечно, есть.

— Отлично! И да — ты просто обязана с моими шалопаями познакомиться. А то они меня ругали — мол, помог человек, а они даже не имеют возможности поблагодарить.

— Не нужно благодарить, я всё равно ехала почти туда же. И хочу предупредить, что, если вы с меня не возьмёте денег за все продукты, которые вы мне выделяете, я больше к вам не поеду.

— А я тогда больше с тобой не поеду. Ты знаешь, сколько стоит довезти меня от дома до сыновей? Вот и посчитай, кто кому должен. Ты меня возишь, а я рассчитываюсь продуктами. А то как же иначе?

Договорились на половине стоимости продуктов — Зоя понимала, что ставить Елену Степановну в какую-то от себя зависимость нехорошо. Вроде как услугу оказываешь, а получается унизительная подачка.

Пришлось согласиться и на знакомство, тем более, что это никогда ничего для Зои не значило — ну, пополнится список знакомых людей ещё одним именем, но от этого никаких перемен не наступит.

Даниил, старший сын, оказался дома, младший, Андрей, ещё был в институте. Так что, когда подъехали и Елена Степановна позвонила в домофон, Даниил тут же спустился помочь.

— Вот она, Зоя её зовут. Сам номер машины запоминай и номер телефона спрашивай. Заодно и мне подскажешь, если забуду.

Сын и Зоя засмеялись, познакомились и стали обмениваться номерами телефонов. И тут им обоим пришлось покраснеть:

— А как хорошо вы рядом смотритесь! — Елена Степановна была пряма в своей искренности до неприличия.

— И чего закраснелись? Вы же оба холостые, отчего бы вам и не пожениться? Вот бы мне такая невестка подошла!

Зое пришлось пресекать неловкость:

— Я уже говорила вам, Елена Степановна, что пока я не улажу проблемы удочерения, ни о каком замужестве и речи быть не может. И, кроме того, это для меня будет не то, что обычно понимается, а именно сделка.

— Сделка? — заинтересовался Даниил.

— Именно!

— А можно с этого места подробнее?

И Зоя объяснила: для гарантии позитивного решения дела по удочерению необходима полная семья. Но ей брак не нужен совершенно. Поэтому она готова заключить сделку: мужчина участвует в решении проблемы как её супруг, но перед визитом в загс будет заключён контракт, по которому всё имущество будет раздельным. Как приобретённое до брака, так и в период, пока этот брак будет продолжаться.

— Ибо нет зрелища мерзостнее, чем развод. Люди превращаются в бешеных гиен и делят всё, включая столовые приборы и средства для уборки. Не говоря уж о большем.

— А как же с ребёнком?

— Это тоже будет в контракте: после развода бывший муж обязуется не предъявлять никаких прав. Как и не будет нести никаких обязательств.

— Как интересно! А если брак превратится в настоящий?

— Крайне маловероятно!

— Но такой шанс ведь остаётся?

— Разумеется! — Зоя начинала сердиться. — Но в контракте будет пункт об исполнении так называемых супружеских обязанностей. Секс не будет считаться обязательным для исполнения.