Испания. Обряд перехода

Еще в античности Юлий Цезарь усвоил простую формулу власти.

Тоже поняв такую формулу, строгой и бездушный институт католической церкви вместе с аппаратом святой инквизиции, малу— помалу разрешил устраивать для людских сборищ, некие шуточные балаганы на площадях и дворах (корралах). Поэтому все известные в Испании авторы пьес, того времени, были так или иначе, служителями инквизиции или принадлежали к церковному культу. Строгое указание «дать зрелищ» шло с самих верхов власти, королевской и церковной. А шуточные балаганы потом выросли в серьёзные театральные выступления и заведения.

И скоро, через полвека, ворвётся на театральные сцены, широко шагнет и высоко прыгнет, новое искусство балета.

Становясь добрым соседом театра. Поэтому иногда, пьесы совмещались с балетной подтанцовкой.

Конечно, это заведение не столичный мадридский театр «Коррал дел Принсипе», или лондонский «Глобус».

Но тоже вполне на уровне, здесь творил и воплощал пьесы свой испанский драматург, подобный легендарному Шекспиру, уроженец Мадрида Лопе де Вега, в свою бытность работающим клерком инквизиции.

А зачинателем театра в Испании, разумеется, считается Лопе де Руэда: драматург, антрепренёр, режиссёр и первый актёр своей труппы. Автор нескольких известных комедий.

Одни Лопе, почему то в театре оказывались. Тенденция, однако.

Я действовал локтями и корпусом как шестом на плоту, отталкиваясь то с одной, то с другой стороны берега плотного людского болота, продираясь сквозь толпу зевак поближе к подмосткам. Одновременно борясь с жаждой плотнее зажать нос, или с пожеланием утратить навек обоняние.

Некоторые сеньоры маргинального образца, горячо чертыхаясь скороговоркой, посылали меня лесом, из – за того что я кому нибудь наступил на ногу в спешке, или толкнул чересчур уж грубо под ребра больней: «Как ты смеешь, болван, толкать меня!»

Или произнеся с пафосом высшей богемы: «Тебе здесь не место, деревенщина!»

В те минуты, я много о себе узнал хороших вещей. Вид, однако, надо признать, у меня довольно затрапезный, совсем не праздничный.

Весь мой наряд состоял из той одежды, что была до этого и ещё раньше.

Как говориться, с корабля на бал. Вот у меня такая же история.

Не успел прикупить модных обновок, которые нынче в испанских

трендах— брендах сезона.

Встречались кое—какие мутные типы с поволокой в тусклых глазах, наверно заранее укуренные в хлам опиумным кальяном, тупо недоумевая оборачивались, и косились недобро. Намекая на то, что кто-то ищет больших проблем в жизни. В отместку, рискуя сзади от них, получить подлый удар навахой в печень. А как иначе?

Тут простые, и суровые нравы. Можно спокойно через контролеров проходить с личным оружием, и никакого досмотра. Только показывай входной билет, стоивший пару грошей, и проходи по своим местам.

Так я сделал на общем входе: показал свой билет и прошел внутрь обители муз, с неразлучными клинками.

Почему муз, а не музы?

В театре ведь на самом деле работает не одна только Мельпомена.

Тут и живая музыка маленького оркестра для сопровождения действа пьесы, и живопись мастеров художников, представляемая искусно нарисованными декорациями.

К примеру, великий мастер кисти Эль Греко, жил и творил в Толедо.

Отдельные люди крепко поддавши вина, радостно ухмыляясь во весь рот с выбитыми зубами, приглашали угоститься и выпить с ними в буфете, правда, за мой счет, за удачную премьеру пьесы. Понятно: им лишь бы повод был, да надраться в стельку до кабацкой драки, на халяву. Но зачем я очутился в столь экстравагантном месте?

Как вы помните, я уговорился встретиться в городском театре с герцогиней Ребеккой, то есть с Анной. Так как театр был один на весь Толедо, то выискивать по всем заведениям, выбирать где её искать, особо не пришлось.

Поэтому спеша её увидеть, я как вошел в партер, так и на ходу сыпал на обиженную публику, извинениями и «пардонами». И нет времени на всякие церемонии, с поклонами и реверансами.

Устройство театрального помещения, да и внутреннего убранство, немного поразили своей, эммм, как бы это выразить.

И стоит пары слов того, немного описать его:

Здание театра прямоугольное, немалого размера, как с хороший торговый центр. Вместимостью, если брать на широкий глазок: то от трехсот до семьсот зрителей. Семьсот, это самый максимум конечно.

Если все скамьи в партере убрать, да уплотнить вип—места.

Триста, а точнее, все полтысячи посетителей, сегодня уж точно были, никак не меньше сейчас помещались в театре под крышей. Ладно хоть окна открыты для вентиляции воздуха.

В отличие от шекспировского театра, то бишь лондонского «Глобуса», где не было полной крыши над головами простой публики. Она была только по бокам сооружения, похожего на открытый амфитеатр древнего Рима.

Напротив, толедский «Колизей», правильное название которого «El Coliseo», имеет сплошную крышу, поэтому для доступа света, в стенах здания проделаны громадных размеров окна.

Кстати тот же мадридский хваленый «дел Принсипе» был сначала сделан без крыши, под открытым небом.

Лишь потом на этом месте в 1869 году, было построено капитальное здание театра, под названием «Эспаньол».

Южное солнце даёт хорошее освещение, поэтому света из окон достаточно, в отличие от того же «глобуса», где в британском климате только серый туман с хмурыми дождями.