Вселенная нелюдей

К моему фоновому беспокойству добавился ещё и страх темноты. Представляю, какие чудовища могут обитать во мраке и всё равно не могу остановиться в поисках неведомого. Я встретился с одним парнем по имени Витя. В прошлом был искателем приключений, как и я. И тоже носит груз утраты на душе. Прежде чем рассказать мне свою историю, спросил зачем мне это надо. Знал бы я сам! Хочу заполнить пустоту внутри – другого ответа у меня нет.

Представляю себя собирателем городских легенд. Это спасает меня от одиночества.

Витя рассказал, что случилось с ним и его друзьями, когда они изучали заброшенный вагон на кладбище поездов. Теперь мне и в призраков поверить?

Я записал его историю. Думаю, он не врал и не преувеличивал. Хотя это легко проверить: нужно лишь отправиться на кладбище поездов и найти тот самый вагон. Но мне не стоит рисковать лишний раз. Вдруг и со мной случится то же самое, что с его другом.

Артур Глаголев

Призрак пустого вагона

Обычно девочки дружат с девочками, а мальчики – с мальчиками. В моей компании всё устроено иначе. Нас было четверо: я[4] и Спартак и сёстры-близняшки Кристина и Карина. Мы выросли в одном частном секторе, наши дома находились неподалёку, но в детстве словно не замечали друг друга и сдружились только лет в тринадцать.

Спартак был низенький, шустрый парень с лохматой головой. Он не пользовался расчёской для экономии времени, поэтому ходил с космами, торчащими в разные стороны. Называл это «стилем сумасшедшего учёного».

Кристина и Карина – рыжие кудрявые девчонки, похожие на свою мать, словно две её копии. Когда-то я путал Кристину и Карину, но потом стал замечать отличия. У Кристины были «смеющиеся» глаза, и, когда она улыбалась, уголки губ поднимались вверх, а у Карины была «прямая» улыбка и твёрдый взгляд, из-за чего она выглядела немного взрослее сестры.

У девочек не было отца. Может, поэтому они дружили с мальчишками? Не знаю.

Мы часто ходили друг к другу в гости, а временами отправлялись куда-нибудь за пределы коттеджного посёлка, где жизнь не такая спокойная и можно нарваться на приключения.

Однажды мы узнали, что в нашем городе есть интересное место. За старым вокзалом лежали железнодорожные пути, на которые буксировали старые вагоны, и они просто ржавели там десятилетиями. Всё это называли кладбищем поездов[5]. Угрюмое название для угрюмого места. Источник вдохновения для народных страшилок.

Говорили, что на кладбище поездов стоял ржавый вагон. Двери в том вагоне заварены. Проникнуть в него можно только через выбитое окно туалета. Ещё говорили, что если долго сидеть в купе, то наверняка услышишь призрачную проводницу.

Якобы некоторые ребята, которые туда забирались, слышали голос, требующий билеты, другие видели лицо женщины в окне туалета, когда выбирались из поезда.

Как-то мы с Кристиной, Кариной и Спартаком решили побродить по Кладбищу поездов, отыскать тот вагон и забраться внутрь, чтобы пощекотать себе нервы.

Спартак не верил легендам и втихую предлагал мне записать на телефон искажённый голос проводницы, чтобы разыграть девочек.

– Спрячем колонку, Кристина с Кариной отвлекутся, а я незаметно включу трек на телефоне, – когда мой друг это говорил, его глаза светились от восторга. – Запишем заранее жуткий вой: «Уходите отсюда! Это место проклято!». Девчонки завизжат. Будет весело!

Мне эта идея не понравилась, и я сказал:

– Чего тут весёлого? Не смей, Спартак!

Он не хотел уступать:

– Такой ты нудный… В тех вагонах всё равно ничего нет. Добавим хоть какого-то веселья. Ничего с ними страшного не случится. Просто испугаются чуть-чуть.

Я по-прежнему не одобрял издёвки над подругами.

Боялся потерять их доверие, поэтому пригрозил Спартаку:

– Они не такие глупые, как ты думаешь! И если ты захочешь что-то такое сделать, я им всё расскажу.

– Ладно, не буду я ничего делать, – с неохотой пообещал мой друг. – Разбудил в тебе моралиста…

Вагонов на железнодорожных путях было около десятка, и мы быстро отыскали нужный.

Он впечатлял своим видом и выделялся на фоне других – разбитых, ржавых, искорёженных.

Этот был почти как новый. Некоторые следы времени бросались в глаза – выцветшие краски, потрескавшийся лак, стёртые металлические детали. Но несмотря на свой возраст, вагон удивительно хорошо сохранился. Все окна, кроме окна туалета, были целые.

Этот вагон всё ещё стоял на своих колёсах, словно готовился отправиться в новое путешествие.

Пролезть через выбитое окно оказалось нетрудно. Удивительно, но внутри не оказалось мусора и битых бутылок. Бездомные не сделали это место своим пристанищем. Любопытно почему?

Мы устроились в одном из купе на жёстких деревянных койках. Я сел рядом со Спартаком, Кристина и Карина устроились напротив. За пыльным окном ярко светило солнце, и находиться там было совсем не страшно. К тому же призрачных голосов мы не слышали, а потому решили немного раззадорить друг друга разговорами на жуткие темы.

– Как думаете, кем была эта проводница? – спросил я. – У неё есть какая-нибудь история? Она призрак?

– Наверное, она демоница вроде Цапки, – сказал Спартак.

– Вроде кого? – не понял я.

– Есть такая легенда про женщину с острыми когтями, она не выносит света и может находиться только в темноте, её зовут Цапка, – уточнил Спартак. – Если узнаешь её имя, она придёт и убьёт тебя. Но это всё выдумки. Многие знают эту историю, и с ними ничего не случилось[6]. Все городские легенды – туфта. И в них полно женщин-демониц.

– Подождите, но ведь проводница никого не убивает, верно? – поспорила Кристина. – Она просто спрашивает билеты и выглядывает из окна вагона. Наверное, она просто призрак.

– Хотите расскажу кое-что по-настоящему страшное? – спросила её сестра и прежде, чем мы ответили, начала рассказывать: – Это реальная история, и она связана с поездами. Знаете, почему у нас нет отца? Он умер за несколько дней до нашего рождения и даже не узнал, что у него две дочери. Мама не говорила ему, что беременна близняшками, хотела сделать сюрприз. Вот как получилось, она потеряла мужа и родила двойню. Наш отец погиб ужасной смертью – он упал под поезд.

Меня удивило, что Карина рассказывала об этом так спокойно. Неужели это не стало для неё травмой?

– Он знал, что это случится, – добавила Кристина. – Незадолго до этого папа сказал маме, что умрёт, лишившись головы.

– Кристина, не ври! – возмутилась её сестра.

– Это правда! Мне мама рассказывала! Он в детстве нашёл проклятую игрушку – красного заводного робота[7]. Из-за неё погибли все его родственники. Когда игрушечный робот потерял руки – нашу бабушку по папиной линии затянуло в станок на фабрике, и она тоже лишилась рук. Её не успели спасти. Когда у робота отвалились ноги, то папина сестра попала в аварию. Из машины достали безногое тело… А когда папе снова попалась эта игрушка – у неё не хватало головы. Он был последним из своей семьи и знал, что ему суждено умереть вот так. Всё из-за проклятого робота!

– Кристина, ты это сейчас придумала?

– Ничего я не придумала! Спроси у мамы.

– Спрошу! И скажу ей, что ты врунья.

Мне было неловко наблюдать за перепалкой сестёр. Они злились друг на друга. Не подрались бы! И тут вмешался Спартак:

– Тихо! Слышали?

Девочки стихли.

– Что? – спросили они в один голос.

– Кто-то сейчас из коридора позвал меня по имени, – сказал Спартак. – Вы точно ничего не слышали?

Я подумал, что мой друг всё-таки решил над нами подшутить, но не стал его останавливать, ведь благодаря этому сёстры перестали ссориться.

– Я точно слышал, что меня кто-то позвал… женский голос, – парень поднялся со своего места. – Пойду посмотрю.

Спартак вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Ожидать от него можно было чего угодно. Он мог включить пугающую запись на телефоне или резко ворваться в купе с громким криком. Я рассчитывал на дешёвый трюк, но прошло минут пятнадцать, а он так и не вернулся.

Мы пошли его искать. Я был настороже, думал, что Спартак выпрыгнет из укромного места и гавкнет. Однако его нигде не было. Мы проверили все купе и оба туалета.

Обстановка там показалась мне странной, будто за каждой дверью остановилось время. Не вагон, а музейный экспонат – всё осталось нетронутым.

На одной из коек лежала газета восемьдесят восьмого года, совсем как новая. В другом купе стоял старинный чемодан – кожаный, с заклёпками. На вешалке пиджак и шляпа.

В туалете на раковине висело белое вафельное полотенце. Казалось, в этом вагоне до сих пор едут люди. Но одновременно с этими деталями умещались и признаки заброшенности.

Пыльные отпечатки ботинок на полу, которые уже давно не шагали по этому месту. Следы от дождя на окнах сделали их почти непроглядными.

Я ещё раз обошёл весь вагон – Спартака нигде не было. В последнем купе мне на глаза попалась тетрадь на пружине[8]. Она лежала на столике в открытом виде.

Странно! Мы ведь сидели в том купе, и тетради не было. Я подумал, что это шутка моего друга. Собирался заглянуть в рукописный текст на страницах, но меня отвлекли.

За моей спиной появилась Карина и спросила обеспокоенно:

– Куда он подевался?

– Цапка его, наверно, утащила, – сказал я. – Шутник! Ладно, пойдёмте отсюда. Поищем на улице!

Мы выбрались из вагона. Снаружи Спартака тоже не было. Мы обошли всю территорию старого вокзала. Может, он хотел, чтобы мы его искали, а сам давно удрал домой. Но всё же я волновался. Кристина и Карина тоже встревожились.

Телефон Спартака не отвечал.

Я оглянулся на ржавый вагон, и всего на мгновенье в окошке показалось безумное женское лицо. Проводница… Она посмотрела на меня, выпучив глаза, с улыбкой, растянутой до ушей, а затем скрылась. Неживое лицо, словно у восковой фигуры.

Как я ни пытался это скрыть – ужас читался в моих глазах. Девочки спросили, почему я так побледнел. Я не стал им рассказывать о том, что видел. Думал, почудилось из-за того, что мы весь вечер вспоминали страшные истории.

Мы вернулись в коттеджный посёлок и разошлись по домам. А Спартак не вернулся. Его не дождались дома, и родственники отправились на поиски. Я тоже хотел присоединиться, но родители не позволили.

Зря меня оставили дома. Я не находил себе места. Наш друг исчез, а мы не придали этому значения. Думали, обманывает нас, играя в пропавшего. Меня терзала вина. Хотелось услышать, что он пришёл домой и с ним всё в порядке.

Но его родители вернулись одни. Мой друг словно испарился. От него не осталось и следа.

Я засыпал с надеждой, что завтра утром увижу его и всё будет как прежде!

Ночью меня разбудил звонок. На экране телефона высветилось «Спартак». Я быстро взял трубку и крикнул:

– Ты куда пропал? Мы за тебя так волновались!

Но на том конце был только шум. Я прислушался и понял, что это стук колёс поезда.

– Спартак? – сказал я.

В ответ послышался едва различимый шёпот:

– Где я? Меня увезли в такую тьму…

И опять стук колёс. Затем звонок оборвался. Больше я никогда не видел своего друга[9].

Многие знают историю о Цапке, но охотится она не за каждым. Наверное, надо верить в демоницу, чтобы она явилась. Или Цапка теперь так известна, что может выбирать себе любого из посвящённых.

Не знаю, почему выбор пал на меня. Я её слышал в ливневой решётке. Звуки похожие на кашель: «Кха-кха!». Никакой человек не поместился бы в таком тесном пространстве. Странно, что я даже не испугался, будто ожидал, что так и будет. У моего дела есть последствия.

Мне будто мало проблем – я занялся изучением дневника, что мне прислал почтой анонимный продавец. Я видел много странных записей и теперь без труда отличаю подлинное от подделки.

У меня на руках старая тетрадь, ей больше пятидесяти лет. И текст ручкой далеко не свежий. Верю, что написанное правда. Теперь в моём списке два аномальных места, которые стоит проверить: кладбище поездов и закрытое здание, что в тетради названо складом магазина. Нужно его разыскать. Стоит ли он на своём месте до сих пор?

Плюшевая голова

Как только потеплело, я забросил свою ушанку подальше на антресоль. Как меня достала эта ушанка! Я ждал наступления весны, чтобы поскорее ходить в белой выглаженной рубашке, в красном пионерском галстуке и чтобы все видели Орлятский значок у меня на груди. Мою гордость.

Кто знал, спрашивали: «А ты правда был в «Орлёнке?».

«Был! – отвечал я. – Мне дали путёвку за успехи в школе».

Весна топила снег, бежали ручьи. Я уже не малыш, мне тринадцать лет, но так хотелось складывать из газет кораблики или вырезать из дерева.

На уроках труда мы во всю мастерили скворечники. На русском – писали сочинения о прошедших весенних каникулах. Мне хотелось делиться радостями, восторгами. После долгой зимы просыпалась жизнь.

Как было славно гулять после школы. Старый дворник подметал подсохшую дорожку. Младшеклассники гоняли в футбол.

Я ходил, любовался природой и городом. Хотел отправиться к берёзовой роще. Смотрю: дверь старого одноэтажного здания открыта. Значит, что-то там будет. Вдруг библиотека! Хорошо бы библиотеку недалеко от дома!

Это здание всегда было закрытым, сколько себя помню. Будто его построили для того, чтобы никогда не открывать. Стены из тёмно-красного кирпича. На фасаде никаких украшений и излишеств.

Две массивные железные двери, как у сейфа. Окна всегда закрыты железными ставнями, которые не взломать.

Здание стояло далеко от дороги, под горкой, будто спрятанное. Про него ходили всякие слухи. Говорили, что это секретный склад или бомбоубежище с этажами на много километров под землю. Местные любили приврать, что были там и всё-всё видели: оружие, противогазы, лестницы вниз, угрюмых мужчин… Только вот доказательств нет. Ясное дело, что сочиняли! Скорее всего, внутри никогда ничего не было.

Когда я был маленький, мы с ребятами у этого здания играли в «расстрел». Страшная была игра! Тебе завязывают глаза, а потом стреляют над ухом пистонами раньше счёта. Дрожь по телу!

Все стены исписали мелом, а на крыше успело вырасти деревце. Но всё-таки здание открыли, значит, придумали ему применение.

Я зашёл, не постеснялся, и оказался среди торговых рядов и полок. Ха, магазин! И сколько там было замечательных вещей!

Радиоприёмники. Каких только нет! Карманный транзисторный «Сюрприз» в кожаном чехле, «ВЭФ-201» новый, блестящий, с посеребрённым корпусом. «Ленинград-стерео». Революционный аппарат! Я такого и не видел, а только читал в журнале.

А ещё были пластинки на любой вкус: и сказки, и музыка, даже иностранная! Всякие игрушки: луноход «Интеркосмос» с пультом управления, модели самолётов и кораблей, настольные игры. Глаза разбегались! Я так увлёкся рассматриванием этих вещей, что и не заметил человека за перегородкой. Это был крупный мужчина, широкий, высокий и с двойным подбородком.

– Здравствуйте, – сказал я. – Вы продавец?

– Я заведующий… завмаг, – торжественно ответил мужчина.

Я спросил, когда магазин откроется, и заведующий ответил, что скоро. Со дня на день! Я сказал, что купил бы тут всё! Особенно мне приглянулась сборная модель самолёта ИЛ-14. Редкая штука! Родители бы мне никогда такую не купили. Папа сказал бы: «Слишком дорого для бесполезного пылесборника». Но авиамоделирование было моим главным увлечением.

Я пообещал, что разобью копилку ради этой чудесной игрушки.

– Ну зачем же! – воскликнул продавец. – Бери её бесплатно. Как говорится: для почину.

– Шутите? – удивился я. – Не могу! Не посмею!

– Бери, не бойся! Ты пионер, видно, прилежный. Учишься, наверное, хорошо.

Продавец снял коробку с полки и вручил мне.

Мне казалось, что я сейчас взлечу к потолку, – так я был счастлив! Я почувствовал, что все мои старания, все мои труды не зря. Даже незнакомый человек захотел наградить меня за успехи. Казалось, сама жизнь улыбается мне.

– Спасибо, – я протянул руку завмагу, но он не пожал её, а только улыбнулся.

Я подумал: «И правда, невежливо первым подавать руку взрослому», поэтому спрятал ладонь за спину.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

– Алёша Петров, – представился я и зачем-то добавил. – Учусь в седьмом классе.

– Пользуйся, Алёша!

– Спасибо, товарищ завмаг!

Я побежал домой чуть ли не вприпрыжку, надеясь встретить кого-нибудь из знакомых во дворе, чтобы они увидели меня с новенькой коробкой. Никто мне не встретился. Ну и хорошо! Хотелось скорее заняться сборкой, а не тратить время на болтовню и хвастовство.

Как только я пришёл, то сразу же начал клеить модель. Это было сложнее, чем обычно. Детали казались странными на ощупь: иногда они становились слишком мягкими, очень гибкими, хотя должны были сломаться. И к запаху лака примешивался необычный аромат, не химический, а какой-то животный.

На следующий день трудно было усидеть на уроках. У меня в голове был только мой самолёт. И когда уроки закончились, я прямо по лужам бежал к своему дому. Скорее собирать, клеить и красить.

Здорово получилось! Всем самолётам самолёт! Я был так доволен, что у меня колотилось сердце, и та сухая благодарность продавцу показалась мне недостаточной.

Без капли жалости я расколотил свою копилку, собрал все деньги и понёс в магазин.

Дверь прикрыта, но не заперта. Внутри был только заведующий. Похоже, я пока один знал, что тут откроют новый магазин. Крупный мужчина раскладывал по полкам какие-то коробки. Он меня узнал и сразу поздоровался.

Я принёс с собой не только скопленные монеты, но и модель, которую склеил, чтобы показать продавцу, как ровно легла краска. Ни одного потёка!

– Ты умный! – восхитился продавец. – Сообразил, как собрать. Голова у тебя хорошая!

Я подошёл к небольшому столику у стены и высыпал из карманов свои монеты. Сказал, что не имею права не заплатить за коллекционную модель. Завмаг поглядел и ответил, что это много. Платить так платить, но зачем переплачивать? Он предложил мне выбрать себе что-нибудь ещё или забрать часть денег.

Обойдя магазин, я увидел то, что не замечал до этого. В дальнем тёмном углу под прозрачной плёнкой на железной подставке висел скелет. Из-под плёнки выступали кости грудной клетки.

– А этот скелет человеческий? – спросил я.

Мужчина бросил на него взгляд и ответил:

– Да какой же он человеческий?

У нас в кабинете биологии тоже был скелет – муляж. Но я слышал, что иногда и в школах, и в медицинских институтах встречаются настоящие.

Я прошёлся по рядам и нашёл ещё одну сборную модель самолёта F-214. Не самая редкая, но в моей коллекции такой не было.

Завмаг сгребал со стола мелочь. Теперь я обратил внимание, что его правая рука была не в порядке. Его ладонь и пальцы были розовыми и дрожащими, словно желе. Неужели в руке нет костей? Я и представить не мог, что с ним случилось. Как он покалечил руку? Возможно, это химический ожог? Я не знал, что могло превратить руку человека в розовый студень, да и спрашивать не стал – неприлично это.

Вот почему он молча отказал в рукопожатии.

Потом мне бросился в глаза здоровенный стеклянный сосуд с мутной зелёной жидкостью. Он стоял у дальней двери.

– А что это там такое зелёное? – спросил я.

– Технический раствор, – ответил завмаг, но не стал объяснять, что за раствор такой и для чего.

В нём плавали какие-то лохматые чёрные комья. Отвратительная жижа. И чем здесь только не торгуют…

А завмаг смотрел на зелёный сосуд со странной гордостью, как на альбом с марками или коллекцию сборных моделей. Что за интересы? Этот мужчина казался добряком, но было в нём нечто странное. Взрослые всегда казались мне понятными простаками, а этот не такой. Словно у него есть секреты, которые он старается не выдавать.

Здесь записи прерываются

Моя коллекция самолётов пополнилась ещё одной замечательной моделью. Я делал всё аккуратно и кропотливо.

Мне стало любопытно, а есть ли в том магазине ещё что-нибудь интересное. Денег у меня пока не было, но присмотреть что-нибудь не мешало.

Гуляя по улице, я зашёл туда. Пришлось подавить стыд, ведь нехорошо идти в магазин без копейки в кармане и зря беспокоить продавца. А ещё во мне играла крохотная надежда: вдруг завмаг сделает мне ещё один подарок. Стыдно так думать! Не по-пионерски!

В магазине по-прежнему стоял мрак, а на полках полно товара. Никто сюда не ходил и не выстраивался в очередь. Когда же магазин откроется? Кажется, пока о нём известно только мне. И я не спешил рассказывать о магазине друзьям. Лучше потом, когда откроется, признаться, что я первым о нём узнал и уже делал покупки.